Георгий Свиридов – Отблески, выпуск 5 (страница 20)
В московском салоне блестящей Зинаиды Волконской (1792—1862), этой всесторонне одаренной женщины — певицы, поэтессы, композитора, собирался в 1820—1830-х годах прошлого столетия весь цвет московского общества. В 1827 году Александр Сергеевич преподнес ей экземпляр поэмы «Цыганы», сопроводив его посланием:
В 1820-х годах XIX века славился своими концертами дом Луниных в Москве на Никитском (ныне Суворовском) бульваре. Хозяйкой музыкального салона была Екатерина Петровна Риччи (1787—1886), урожденная Лунина. Ее муж Миньято Риччи был камерным певцом и поэтом. Он перевел на итальянский язык стихотворения Пушкина «Демон» и «Пророк».
Очень общительный и обаятельный человек, Пушкин притягивал к себе людей самых разных возрастов и занимаемого положения. Мы назвали лишь очень немногих современников поэта, с кем так или иначе соприкасался он в силу своей любви к музыке и музыкальности своих произведений. Эстетический идеал, во многом определивший высочайший уровень русской культуры первой половины XIX столетия, Пушкин принадлежит не только своей эпохе, он живет во времени. Воздействие его творчества и его личности на многонациональную культуру нашей страны продолжается и сегодня.
Музыка... В этом доме все напоминает о ней!
Начиная с «уголка композиторов» в кабинете Петра Ильича: вот они, великие предшественники великого Чайковского,— портреты их, в строгой симметрии развешанные над старинным уютным диваном, заполнили весь дальний правый угол комнаты...
Вот Бетховен. «Гигантом между всеми музыкантами» называл его Петр Ильич.
Слева, одна над другой — три литографии: Бах... Гендель... Гайдн... — прославленные классики XVIII века.
Велико уважение Чайковского к этим выдающимся композиторам прошлого; но все же они для него — лишь «лучи, утонувшие в солнце — Моцарте».
Вот и портрет того, кого хозяин клинского дома считал «величайшим и сильнейшим из всех музыкальных творцов». Чайковский боготворил Моцарта: «Благодаря ему я узнал, что такое музыка...»
Не вправе ли мы сказать, что Моцарт был первым учителем Чайковского?!
Первым, но не единственным: в «уголке композиторов» нас дважды встречает портрет другого великого учителя, «отца русской музыки» — М. И. Глинки. «Наверное, никто более меня не ценит и не любит музыку Глинки»,— писал Петр Ильич в дневнике 1888 года...
В произведениях Глинки молодой Чайковский почувствовал родную ему, с детства знакомую стихию народной песни... Впоследствии, ясно сознавая истоки своего творчества, Петр Ильич писал:
«Что касается... русского элемента в моей музыке, т. е. родственных с народною песнью приемов в мелодии и гармонии, то это происходит вследствие того, что я вырос в глуши, с детства, самого раннего, проникся неизъяснимой красотой характеристических черт русской народной музыки, что я до страсти люблю русский элемент во всех его проявлениях, что, одним словом, я русский в полнейшем смысле этого слова».
...Огромно художественное воздействие Чайковского на судьбы русской музыки, на творчество русских музыкантов...
Через учеников и друзей — через Танеева, Аренского, Ипполитова-Иванова и других художников, лично знавших и общавшихся с одним из великих учителей русского искусства,— тянутся в грядущее живые нити творческой преемственности... От Чайковского — к другому музыкальному гению нашей Родины, к Рахманинову,— и дальше: к монументальным симфониям Мясковского и Шостаковича, к балетам Глиэра и Асафьева, к романсам Шапорина... К той современной советской музыке, которая в иных, гармонически усложненных формах и образах стремится продолжать и творчески развивать традиции и заветы П. И. Чайковского.
Чему учил и учит великий композитор? Любви к труду!..
Чайковский был убежденным музыкантом-профессионалом. Сочинением музыки он занимался, как правило, ежедневно и регулярно, в положенное время, по пяти-шести часов в день. «Я положил себе во что бы то ни стало каждое утро что-нибудь сделать и добьюсь благоприятного состояния духа для работы»,— говорит он в одном из писем 1878 года.
«Работать нужно всегда»,— учил Петр Ильич. Работать так, как это делали Моцарт, Бетховен, Шуберт, Шуман, то есть изо дня в день и не дожидаясь какого-то особого «расположения» к работе. «Настоящий честный артист,— по глубокому убеждению Петра Ильича,— не может сидеть сложа руки под предлогом, что он не расположен». Кто поступает иначе, тот не артист, а дилетант...
«Находясь в нормальном состоянии духа, я... сочиняю всегда, в каждую минуту дня и при всякой обстановке»,— говорил Чайковский.
О том же свидетельствует брат и биограф композитора:
«Чтобы быть покойным и счастливым, ему надо изливаться в звуках почти без устали. Несколько дней безделья между двумя работами уже делают его беспокойным и несчастным. Все, что мешает отдаваться сочинению, расстраивает его до последней степени... вызывает в письмах жалобы и проклятия, для людей нормальных кажущиеся преувеличенными, но только бледно передающие то, что в действительности он испытывал. Всякий посетитель во время часов, посвященных сочинению, иногда близкий и симпатичный, его личный враг. Дни, в которые не подвинулась его работа,— пропащие, и он сокращает до минимума перерывы между концом одного труда и началом другого».
На вопросы «Отблесков» отвечает Михаил Плетнев
О пианисте Михаиле Плетневе, лауреате VI Международного конкурса имени П. И. Чайковского, лауреате Государственной премии РСФСР имени М. И. Глинки, лауреате премии Ленинского комсомола, сказано уже немало добрых слов и в нашей и в зарубежной прессе. «Супермузыкант», «феномен из России», «уникальное дарование», «блестящая», «ювелирная», «виртуозная» техника... Нет числа звучным эпитетам, которыми награждают Плетнева и его игру музыканты и критики начиная с 1973 года, когда он, будучи еще учеником Центральной музыкальной школы при Московской консерватории, получил «Гран-при» на конкурсе молодых музыкантов в Париже.
Михаил Плетнев родился в 1957 году в Архангельске.
Игре на фортепиано начал обучаться в Казани, куда переехали его родители.
Затем была Центральная музыкальная школа в Москве и Московская консерватория — фортепианный класс замечательного пианиста и педагога Я. В. Флиера и композиторское отделение.
Пианист много выступает у нас в стране и за рубежом. У него чрезвычайно обширный и разнообразный репертуар. Рахманинов, Бетховен, Моцарт, Лист, Шопен... Но особенно он любит Чайковского. «Мне кажется, что ни один композитор не передает с такой силой и проникновенностью саму душу русского народа»,— говорит Плетнев.
При всей своей занятости — гастрольные поездки, репетиции, концерты, разучивание новых произведений, совершенствование техники и сочинение музыки поглощают почти все его дни — Михаил Плетнев много читает, изучает иностранные языки (он владеет шестью языками), бывает в театрах, на выставках, успевает следить за музыкальной жизнью страны.
Сегодня этот прекрасный музыкант гость наших «Отблесков».
Начну с того, что 13 лет были для меня возрастом переломным. Я из Казани, где в то время жил и учился, перевелся в Центральную музыкальную школу при Московской консерватории имени П. И. Чайковского и поселился у родственников. Затем перебрался в интернат и начиная с этого момента стал вести жизнь, не совсем типичную для моих сверстников, так как был, собственно, предоставлен самому себе.
Как и всякие другие, наша школа давала определенный распорядок дня, заполняя его в основном учебой — уроками и домашней подготовкой к ним. Такой заданный распорядок дисциплинирует учеников, волей-неволей организует их время наилучшим образом. Иное дело — восприятие всего того, что преподносится учащимся в рамках школьной программы. Тут уж все, или почти все, зависит от них самих, от того, будут ли они пассивны или активны в получении знаний.
Сейчас, оглядываясь назад, я вижу ясно, что надо для того, чтобы максимально полно использовать время учебы в школе.
Если мой опыт кому-нибудь поможет, я бы пожелал нынешним школьникам быть прежде всего более самостоятельными в подходе к изучаемому ими материалу. Не принимать все как догму, а размышлять по поводу услышанного, прочитанного, уметь составить свое собственное мнение и... отстоять его. Учиться убеждать собеседника, класс, учителя. Не упорствовать в своем мнении, а аргументированно защищать свою точку зрения. Понимаю, в школе следовать этому правилу не всегда легко и не всегда удобно. И все-таки надо пытаться. Иначе так и будете до конца ваших дней пользоваться лишь готовыми суждениями и чужими мыслями, и никто вас не будет уважать за это.