Георгий Свиридов – Отблески, выпуск 5 (страница 19)
Музыкальное окружение Пушкина
Нам дорого все, что связано с именем нашего великого поэта Александра Сергеевича Пушкина. Его жизнь, его творчество неотделимы от русской культуры. Среди друзей поэта мы встречаем выдающихся людей своего времени: героев Отечественной войны 1812 года и декабристов; тех, кто снискал себе славу писателей, поэтов, ученых и философов, живописцев, композиторов, актеров и критиков. Он был близко знаком с Рылеевым, Гоголем, Карлом и Александром Брюлловыми, Кипренским, Глинкой, Верстовским и Чаадаевым, Зинаидой Волконской, Владимиром Одоевским и Олениными. И естественно, что мы стремимся как можно больше узнать о людях, которые его окружали.
Музыка пушкинского стиха сопутствует нам с самого рождения и до смерти. В младенчестве нас убаюкивают похожие на народные колыбельные песни, строки пушкинских сказок:
А потом всю жизнь в нашем сердце звучат октавы пушкинского «Евгения Онегина»:
Творения Пушкина буквально пронизаны музыкой, точнее, музыка — та основа, на которой вытканы строки пушкинских произведений, будь то поэзия или проза: «Но он ехал, ехал, а полю не было конца. Все сугробы да овраги; поминутно сани опрокидывались, поминутно он их подымал»,— читаем мы, как поем, описание ночного приключения Владимира в повести «Метель».
Неудивительно, что почти все произведения великого поэта положены на музыку. Дань его творчеству отдали Глинка, Даргомыжский, Мусоргский, Чайковский и другие русские композиторы.
Первое в истории театра обращение к творчеству Пушкина принадлежит балетмейстеру Большого театра в Москве Адаму Павловичу Глушковскому. В 1820 году была опубликована поэма «Руслан и Людмила», а в 1821 году Глушковский поставил у себя в театре балет «Руслан и Людмила, или Низвержение Черномора, злого волшебника». Музыку к нему сочинил Ф. Е. Штольц. Так как поэт в то время находился в ссылке в Кишиневе, имя его на афише не указали.
Спустя два года учитель Глушковского, петербургский балетмейстер Шарль Дидло, обратился к другой пушкинской поэме — «Кавказский пленник» и перевел ее на язык балета. Музыку к спектаклю «Кавказский пленник, или Тень невесты» написал Катерино Альбертович Кавос (1775 — 1840), композитор, дирижер, «директор музыки» императорских театров.
О человеческих качествах Кавоса свидетельствует следующий факт. Когда Михаил Иванович Глинка (1804 — 1857) завершил свою оперу «Иван Сусанин» (тогда она называлась «Жизнь за царя»), композитора уверяли, что Кавос не допустит ее на сцену, так как в репертуаре театра имеется его собственная, сравнительно неплохая опера «Иван Сусанин». Но Кавос, просмотрев новую оперу, явился к директору императорских театров А. М. Гедеонову и сказал, что она имеет несомненные достоинства и, если ее поставят, он свою оперу снимет с репертуара.
Музыка Кавоса к балету «Кавказский пленник» была не самым лучшим его сочинением, однако этот спектакль стал венцом творения Дидло и имел по тем временам огромный успех.
В роли Черкешенки выступила любимица публики, лучшая танцовщица той поры — Авдотья Ильинична Истомина (1799—1848). Это ей посвятил поэт восторженные строки в первой главе романа «Евгений Онегин»:
Одной из героинь задуманного, но не осуществленного произведения Пушкина «Две танцовщицы» должна была стать А. И. Истомина. План его поэт набрасывал в тяжелое для русской балетной сцены время. Под давлением николаевской реакции изменился, измельчал репертуар, ужесточилась цензура. Театральная дирекция избавлялась от тех, кто составлял цвет и гордость сцены в годы, предшествовавшие декабрьскому восстанию: кого травили, кого увольняли... Была унизительно отправлена на пенсию Истомина. 30 января 1836 года она в последний раз выступила перед зрителями.
Современницей Пушкина была также Анна Матвеевна Степанова (1816— 1838) — актриса и певица, появившаяся на сцене в год смерти А. С. Пушкина. А. М. Степанова в 1837 году пела партию китаянки Пеки в опере Обера «Бронзовый конь». «Северная пчела» за 1837 год писала: «Очаровательная китаянка свела с ума весь Петербург. Скорее, скорее бегите в Большой театр». Анна Степанова умерла от чахотки совсем молодой, пережив поэта всего на один год.
Во времена Александра Сергеевича Пушкина в богатых дворянских домах, помимо больших балов, принято было еженедельно устраивать вечера для более узкого круга друзей и знакомых. На этих вечерах вели беседы о литературе, музицировали. Завсегдатаями их бывали литераторы, композиторы. Поэты читали стихи, писатели — отрывки из новых произведений. Композиторы знакомили публику со своими музыкальными сочинениями. Иногда они приводили певцов, которые исполняли арии из их новых опер, романсы.
Михаил Иванович Глинка вспоминает, что в 1834 году, по возвращении из-за границы, он «постоянно посещал вечера В. А. Жуковского. Он жил в Зимнем дворце, и у него еженедельно собиралось избранное общество, состоявшее из поэтов, литераторов и вообще людей, доступных изящному... А. С. Пушкин, князь Вяземский, Гоголь, Плетнев были постоянными посетителями. Гоголь при мне читал свою «Женитьбу». Князь Одоевский, Виельгорский и другие бывали также нередко. Иногда вместо чтения пели, играли на фортепиано».
В знаменитом, прозванном «академией», петербургском салоне князя Владимира Федоровича Одоевского (1803—1869), писателя, философа, педагога и музыканта, сходились Пушкин и Жуковский, Вяземский и Гоголь... Композиторы Глинка, Даргомыжский и Серов. Писатели ценили в нем тонкий вкус и доброжелательность, музыканты — дар отличного пианиста и критика.
Одоевский считается одним из основоположников русского классического музыковедения. Его перу принадлежит прекрасная статья о лучшей опере Алексея Николаевича Верстовского (1799—1862) «Аскольдова могила» (1835), этом значительном произведении русского национального оперного искусства. Вместе с Пушкиным и Гоголем Одоевский высоко оценил оперу Глинки «Иван Сусанин» («Жизнь за царя»), поставленную на сцене в 1836 году. А в преддверии премьеры другой оперы великого композитора — «Руслан и Людмила» он писал в ноябре 1842 года в «Санкт-Петербургских ведомостях»: «В Европе не много таких музыкальных талантов, как Глинка; в русском искусстве не много таких сюжетов, как «Руслан и Людмила» Пушкина...»
В 1845 году, незадолго до своей смерти, Вильгельм Кюхельбекер писал Одоевскому из сибирской ссылки: «...тебе и Грибоедов, и Пушкин, и я завещали все наше лучшее; ты перед потомством и отечеством представитель нашего времени, нашего бескорыстного стремления к художественной красоте и к истине безусловной». Один из сильнейших русских прозаиков, В. Ф. Одоевский своими литературными успехами был немало обязан творческому общению с Пушкиным, его советам.
В конце 1820-х годов А. С. Пушкин особенно часто посещал салон Олениных в Приютине, их загородной даче под Петербургом. Там тоже бывали писатели, ученые, художники и музыканты. Хозяин дома — первый директор Публичной библиотеки в Петербурге, президент Академии художеств Алексей Николаевич — сделал рисунок для фронтисписа первого издания поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила». В 1828 — 1829 годах поэт был сильно увлечен дочерью А. Н. Оленина Анной Алексеевной, которой посвятил несколько стихотворений: «Ты и Вы», «Ее глаза», «Увы, язык любви болтливый» и др. В стихотворении «Предчувствие» он пишет, обращаясь к А. А. Олениной:
С музыкантом и композитором, бывшим одновременно и государственным деятелем, Михаилом Юрьевичем Виельгорским Пушкин был не только близко знаком, но и находился в тесной дружбе. Не случайно после смерти поэта по просьбе Н. Н. Пушкиной М. Ю. Виельгорский был назначен одним из опекунов малолетних детей поэта. Дом Виельгорских, сначала в Москве, а затем в Петербурге, был крупнейшим центром музыкальной жизни, где устраивались концерты симфонической и камерной музыки и выступали многие великие музыканты: Лист, Берлиоз, Шуман и другие. М. Ю. Виельгорский вместе с Пушкиным присутствовал на первом исполнении оперы Глинки «Иван Сусанин». Сам Виельгорский написал музыку на стихи Пушкина «Старый муж, грозный муж», «Ворон к ворону летит», «Черная шаль», «Кто при звездах, кто при луне». Хозяйкой дома была дочь М. Ю. Виельгорского Софья Михайловна, которой в год смерти А. С. Пушкина исполнилось семнадцать лет. Ее уму и красоте впоследствии поклонялись Н. В. Гоголь и М. Ю. Лермонтов.