Георгий Смородинский – Капитан Первого Легиона (страница 6)

Бескрайняя белая гладь надвинулась и накрыла корабль. Видимость резко снизилась, но меня это совсем не заботило. Цель взята, до развязки остались секунды. Мысленно досчитав до пяти, я активировал лазер и вместе с выстрелом вылетел из облаков.

Реальность тут же добавила красок, и поверхность Талеи открылась во всей своей постапокалиптической красе. Одновременно с этим резко качнулся индикатор щита, захлебнулся рёвом ещё один двигатель, и система сообщила о критических повреждениях.

Установка всё-таки успела провести залп, но обманки забрали пять импульсов на себя, и в корабль угодил только один. Юки его отразила, но хвостовую часть прикрыть не смогла. Выстрел сарха сжёг ещё один разгонный двигатель и серьёзно повредил фюзеляж.

Дерьмо, и в космос мне уже не вернуться. С посадкой тоже будут проблемы, но зато выстрелов в ближайшее время можно не ждать. Ствол у пушки должен остыть, а это займёт какое-то время. С установкой никаких проблем уже не возникнет. Самого выстрела я не видел, но зато лицезрел его результат. Даже с высоты столб пламени выглядел впечатляюще. Рвануло всё: от батарей до боезапаса, и съехавший с катушек кристалл отправился в свой электронный ад. Ну или что там у них после смерти? С сархом я тоже разберусь – дайте время. Сейчас главное – посадить корабль и самому не подохнуть.

На Земле есть куча фильмов и книг о таких историях, но, в отличие от тех героев-пилотов, я никакого напряжения не испытывал. Просто знал, насколько хватит ресурса, и мог выбрать оптимальное место посадки. Дальше – лотерея, но глупо нервничать, бросая кубик или пытаясь угадать масть.

Со стороны оно выглядело тоже не настолько эпично. В том смысле, что корабль не пылал, и не было дымного следа. Юки мгновенно блокировала каждый повреждённый двигатель, и гореть там сейчас нечему. Собственно, на этом весь позитив и заканчивался.

Четыре двигателя вышли из строя, обшивка разорвана, каркас повреждён, и непонятно, когда отвалится хвост. Юки мониторит состояние корабля и ежесекундно выдаёт вероятности того или иного исхода. Проценты пока не пугают, но они – та же рулетка. Самое же поганое, что поблизости нет ни одного целого аэродрома. Мои сослуживцы во время высадок на планету разбомбили тут всё. Шасси у корабля нет, поля на Талее отключены, и о нормальной посадке можно забыть. То есть садиться придётся на брюхо. В окрестностях Поры хватает широких автомобильных шоссе, но ни одно из них не подходит из-за покрытия. При этом сесть нужно минуты за три. В общем, весёлого мало.

Определившись с местом приземления, я немного подправил курс, и «Росчерк», надрывно ревя, полетел на северо-запад. Просторное поле в шестидесяти километрах от города, похоже, готовили для застройки, но не сложилось, и сейчас оно полностью заросло сорной травой. Восточнее – густой лес, в километре слева – небольшой посёлок. Жилые дома в основном двухэтажные, стоят вдоль пяти улиц. В восточной части посёлка находятся хозяйственные строения, ангары, огороженные мастерские и ещё с десяток построек непонятного назначения. На самом поле ржавеет семь единиц строительной техники. На краю со стороны леса штабелями сложены какие-то материалы, но они мне не помешают.

Самым странным было то, что ни в городе, ни в посёлках я не увидел ни одного живого разумного. Зверья хватало, но людей не было. Билата говорила, что жизнь на планете продолжается. Она даже показывала, во что превратились местные жители, но, видимо, в районе изменившегося кристалла жить стало невозможно, и люди отсюда ушли.

Пролетев над посёлком и снеся пару ржавых антенн, я направил корабль на поле и, задержав дыхание, коснулся брюхом земли.

Это было похоже на вход в плотные слои атмосферы. Трясло примерно так же, но грохота при этом получилось побольше. Индикаторы взбесились, система сухо информировала о недопустимых нагрузках, но всё закончилось очень даже неплохо.

Никакой «Буран» так бы сесть не смог. Космические корабли не приспособлены для подобных посадок, но «Росчерк» выдержал и даже сохранил хвост. Помогли тормозные двигатели и три оставшихся маневровых. Корабль пропахал брюхом поле, пронёсся около километра в сторону леса и остановился неподалёку от края.

Выдохнув и облегчённо выругавшись, я попросил подругу выпустить орущего Сая и отключился от управления кораблём. В ближайшее время мы вряд ли соберёмся летать, а за работой систем последит Юки. Освободившись от фиксаторов, я посмотрел на далёкий лес, вздохнул и, поднявшись с кресла, отправился во входной отсек за винтовкой. Думать ни о чем не хотелось. Слишком много всего случилось за последние двадцать минут, и требовалось минут пять отдохнуть. При этом чувствовал я себя нормально. Никакого отходняка не ощущалось и в помине. Полётную эйфорию сменили усталость, досада и злость, но ничего не болело, и ладно…

Выбежавший навстречу Сай протяжно мяукнул и тут же взлетел ко мне на плечо. Коту сильно досталось. Юки защитила его от перегрузок, но, в отличие от меня, Сай не знал и не понимал, что происходит вокруг.

Мысленно успокоив приятеля, я подобрал с пола винтовку, вернулся в командную рубку и, усевшись в кресло, задумчиво посмотрел на обзорный экран. Лес впереди был лиственный, и, если абстрагироваться от ситуации, можно подумать, что попал в Подмосковье. Немного выбивались из общей картины две вышки с локаторами, ржавый колёсный трактор и остов сгоревшего танка, который я разглядел только сейчас.

Вообще хреново, что все планы покатились по известному месту, но это определенно ещё не хардкор. Ведь если убрать за скобки досаду и злость, то всё не так плохо, как кажется. Я жив и даже не ранен, на мне террабитовая броня. В ранце шесть батарей, в руках винтовка, на поясе два пистолета, и к ним есть сотня патронов. С продуктами пока непонятно, но тут, на «Росчерке», должны сохраниться пайки.

В Нулане сейчас середина лета. Пора – столица страны – находится на широте Санкт-Петербурга, и за бортом довольно тепло. Впрочем, в броне мне погода без разницы. Что ещё? До Станции Связи отсюда около шестидесяти километров. Можно поискать сохранившийся транспорт, но надёжнее прогуляться пешком. Из врагов пока только изменившийся сарх с лазерной пушкой.

Нет, так-то живности тут хватает. По дороге я видел стаи одичавших собак или, может, волков, но ни те, ни другие меня не пугают. Сейчас середина вечера, и неплохо бы определиться со своими дальнейшими планами. Хотя чего тут думать? Ещё пять минут посижу, а потом начну осмотр корабля. Переночую здесь, а утром двину на Станцию. Там разберусь с бывшим сослуживцем, уничтожу кристалл, осмотрю окрестности на предмет наличия вражеских средств ПВО и только после этого вызову «Алькор».

– Две группы воздушных целей! С востока и северо-востока! Расчётное время подлёта первой группы – шесть минут двадцать секунд. Из носового лазера их не достать…

Резкий голос Юки вывел из задумчивости. Напарница скинула в голову информацию, и мне тут же стало невесело. Два больших штурмовых звена, усиленных двумя бомбардировщиками АБ–60 в ста шестидесяти и ста тридцати километрах. Поднялись с двух аэродромов под Шатой и Олом – крупными городами на востоке Нуланы. Всего двенадцать атмосферников, идут на высоте четыре-пять тысяч метров и в зону поражения из винтовки зайдут через пару минут.

Шесть батарей в моём ранце – это двадцать четыре обычных выстрела, или двенадцать усиленных по две десятых секунды на импульс. У штурмовиков лазеров нет, погода нормальная, и я успею сделать все выстрелы даже с учётом перегрева ствола, но проблема в том, что ВЛ–10 – это не пушка, и совершенно не факт, что каждым выстрелом я собью самолёт. Скажем так: проще сыграть в рулетку, поставив на кон свою жизнь, чем попытаться изображать Рэмбо. Сбежать и сохранить жизнь – тоже достаточно проблематично, но там хоть есть какие-то зримые шансы. «Росчерк», конечно, жаль, но ничего не поделать.

Выматерившись, я подхватил винтовку, взял за шкирку кота и побежал в хвостовую часть корабля. «Росчерк» проще покинуть через проломы в обшивке. По-другому сейчас не уйти.

– Беги в поселок – там должны быть подвалы. По дороге я отстрелю оставшиеся обманки, – продолжала говорить Юки. – Ну или попытайся вспомнить пароль. Тогда все проблемы закончатся.

Мысленно успокоив орущего Сая, я пробежал коридор, повернул в следующий, скользнул взглядом по закрытой двери медицинского блока и… почувствовал на спине предательский холод.

Там внутри кто-то был! Индикатор на двери горел мягким салатовым светом! Юки об этом знать не могла – медблок не подконтролен управляющему искину, а у меня не было времени проверять каждый отсек. Сука! Ну почему оно так через задницу?!

Выругавшись и прикинув свои дальнейшие действия, я объяснил ситуацию Юки и быстро покинул корабль через неровный пролом. Бросив в траву кота, приказал ему бежать в посёлок, затем отошёл от корабля и вскинул к плечу винтовку.

Без учёта рельефа и в ясную погоду летящая на высоте пять тысяч метров цель войдёт в радиус поражения примерно на семидесятипятикилометровой дистанции[4]. В текущей ситуации стрелять придётся с пятидесяти, и наводиться буду с помощью «Росчерка». Шесть выстрелов сделаю за двенадцать секунд, потом две минуты будет остывать ствол, затем достреляю оставшиеся. По времени успеваю, а остальное – рулетка.