Георгий Смирнов – Тайны модных шляпок (страница 12)

— Не исключён и такой вариант. Слишком велики ставки.

— По крайней мере, один положительный момент в таком финале жизни всё же есть, — по губам Вирты промелькнула хрупкая улыбка. — Я всегда боялась медленной, мучительной смерти. Наверное, это самое страшное — знать, что ты умираешь, молча осознавать неизбежность и собственное бессилие. Выходит, ты избавишь меня от этих страданий, приняв их на себя. Где-то я читала, что у большинства людей, умерших во сне, на лице оставалась улыбка. Смерть в бессознательном состоянии — разве не это мечта каждого?

Её голос звучал уверенно, отважно и даже с долей иронии, но испуганные глаза, побледневшее лицо и напряжённые скулы выдавали истинную глубину ужаса — холодного и всепоглощающего, как бездна, в которую она готовилась шагнуть.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Ник опустил глаза и ждал окончательного ответа.

— Я понимаю риски и иду на них осознанно, — чётко и ясно произнесла Вирта, нарушая молчание. — Помнишь, как в третьем классе я насмотрелась детских сказок и решила, что стану волшебницей?

— Как такое забыть! Ты приготовила колдовской эликсир и предлагала всем выпить, уверяя, что он дарует невиданную силу и бессмертие, — с детской улыбкой напомнил Ник.

— Только никто не хотел пить. Все смеялись надо мной и крутили пальцем у виска.

— Да, особенно Сидоров. Как он был зол, когда ты наябедничала завучу, что он дёргает тебя за косички.

— Ты один поверил и выпил это чёртово пойло.

— Помню, помню. Вкус был такой, что жар проступил изнутри. Кстати, что в нём было?

— Компоты разных видов из школьной столовой.

— И всё? Судя по запаху, не только они.

— Ты действительно хочешь знать?

— Да.

— Куриная лапка, плесень, три червя, лягушачьи слюни и несколько капель моей крови. Всё это варилось полчаса под заклинание.

— Ужас. Адское зелье.

— Потом ты забрался на подоконник и сиганул вниз со второго этажа, чтобы доказать всем, что моё колдовство работает и я настоящая волшебница.

— Я и сейчас верю в то, что ты волшебница.

— Как же ржали ребята, когда узнали, что у тебя открытый перелом ноги.

— Напрасно ржали. Зелье ведь сработало: я спрыгнул со второго этажа и не разбился, а всего лишь сломал ногу. Да, оттолкнуться от земли и запрыгнуть обратно в окно не получилось, но это ведь была пробная версия эликсира, могли остаться какие-то баги, — с улыбкой предположил Ник. — Возможно, надо было больше плесени или лягушачьей слюны добавлять, или ещё чего попротивнее из ингредиентов.

Вирта в ответ от души рассмеялась, но вскоре вновь стала серьёзной.

— Главное, что ты доверился мне и рискнул жизнью. Так вот, сейчас настала моя очередь отплатить тебе тем же.

— Хорошо. Надевай шляпу! — скомандовал Ник.

Вирта исполнила приказ.

— Пять, четыре, три, два, один, запуск! — прозвучал стальной голос.

Вирта съёжилась, сжала кулаки и зажмурилась, но через несколько секунд открыла глаза и начала осматриваться.

— Ник, мне кажется или я пока что в своём уме? — неуверенно спросила она.

— Сейчас проверю, в чём дело.

На экране появились коды.

— Нейросенсорные датчики не отвечают на запрос, — подвёл итог Ник. — Проверь их.

Вирта заглянула в шляпу.

— Сенсоров нет!

— Кто мог их снять?

— Следователь. Секретарша сказала, что он приходил утром осмотреть кабинет и проявил особый интерес к шляпе. Вероятно, снял сенсоры, когда ощупывал её. Что теперь делать?!

— Ничего, есть ещё одна шляпа, не менее модная. Помнишь заброшенное здание в наукограде, которое стояло на древнем могильнике? Из него ещё постоянно доносились страшные голоса и стоны, будто души умерших никак не могли упокоиться.

— Отлично помню. Когда я шла в НИИ, была приятно удивлена. На его месте теперь такое красивое сооружение в стиле хай-тек.

— Под зданием был тайник, в котором мы с прежней научной группой припрятали запасной шлем ещё год назад. Перед сносом я вынул его и переставил нейросенсоры в другую твою модную шляпу.

— Где она?

— У моего, то есть твоего зама, — начальника управления по научной работе. Ты его знаешь, это Иван Собакин.

— Собакин?! — возмутилась Вирта. — Ты что, назначил на должность в НИИ сына нашего заклятого врага?

— Во-первых, Иван на нашей стороне. И то, что он жив, доказывает это. Если бы он переметнулся, давно бы умер и занял высокую должность в Сириусе. Но сын, судя по нашим с ним разговорам, любит земную жизнь и хочет существовать в настоящей, а не виртуальной реальности. Во-вторых, я сделал это намеренно. Отец, скорее всего, захочет связаться с ним, чтобы убить и затянуть в Сириус. Второй его сын пока что слишком мал и не может занимать государственные должности, а ему понадобятся свои люди во власти, чтобы узурпировать её. И я мог бы отследить эти контакты.

— Ладно, я увижу его на работе завтра утром и скажу, чтобы он отдал шляпу. А сейчас, Ник, давай спать.

Вирта потянулась к крышке ноутбука.

— Подожди, мы что, так и расстанемся? — возмутилась картинка на экране.

— Да, Ник, уже поздно, я очень устала и хочу спать. На сегодня романтические беседы до утра о птичках и рыбках отменяются. Мне завтра надо предстать во всей красе, чтобы передать тебе свои тело и сознание в достойном виде.

— Хорошо, Вирта, пока, до завтра.

Женщина уверенным движением закрыла крышку ноутбука.

ГЛАВА 6. Возвращение блудного тела

Вот уже третий час Григориус сидел в мягком кресле кабинета Валериана, погруженный в свое любимое занятие, которое в последнее время превратилось для него в настоящий ритуал.

Массивные шторы были отдёрнуты, позволяя ночному небу заглядывать в комнату через высокие окна старого, похрустывающего уставшими косяками здания ОВД. Скрестив на затылке руки, Григориус в полумраке ночи созерцал бескрайнее звёздное полотно. Его взгляд уже давно безошибочно находил среди небесных светил самую яркую звезду Большого Пса — величественный Сириус, озаряющий галактику холодным бело-голубым светом.

Со стороны могло показаться, что человек просто предается мечтаниям, но Григориус занимался делом куда более глубоким — он вёл мысленный диалог с далёкой звездой, создавая невидимый канал связи сквозь световые годы пространства. В последнее время он начал ощущать, что его мысленные послания не теряются в вакууме космоса, а находят своего адресата, словно письма, брошенные в космический почтовый ящик.

«Сириус, страж ночного неба, я снова здесь, — мысленно произносил Григориус, представляя, как его слова превращаются в импульсы, летящие через космическую бездну, и доносятся до сирианцев — разумных, как и земляне, обитателей Сириуса. — Наша планета по-прежнему вращается в неустанном танце, а люди продолжают войны за деньги, за территории, за власть, за влияние, за всё то, что в масштабах вселенной не имеет никакого значения и завтра обратится в пыль».

В тишине кабинета ему чудилось, что коллективный разум сирианцев посылает ему ответ — не словами, но ощущениями и образами, внезапно вспыхивающими в сознании. Разум много рассказывал ему о цивилизациях, расцветших и угасших задолго до появления человечества; о музыке сфер, которую можно услышать, лишь когда сердце бьётся в унисон с пульсацией звёзд; о времени, текущем по-разному для различных планет Вселенной.

«Ваш вид так молод, — казалось, шептал коллективный разум Сириуса, — и так привязан к иллюзии отделённости. Вы смотрите на звёзды как на далёкие огни, не понимая, что вы сами — звёздная пыль, обретшая сознание. Каждый атом вашего тела был когда-то частью звезды, каждая ваша мысль — волна в океане единого разума космоса. Все ваши мысли попадают в него и становятся достоянием вселенной».

Григориус отправлял звезде свои сомнения и страхи: неуверенность в завтрашнем дне, тревогу за хрупкий мир, вопросы о смысле и бренности бытия в бескрайней бесконечности вселенной. А в ответ получал странное, но умиротворяющее чувство, что всё идёт своим чередом, что даже хаос имеет свой скрытый порядок, и что смерть — лишь трансформация энергии, как и рождение новой звезды из останков предшествующей.

«Научись видеть время как измерение, а не как тиранию, — доносилось из глубин космоса. — То, что вы называете прошлым и будущим, существует одновременно, как страницы книги, которые можно перелистывать в любом направлении. Мы, как представители более древнего и развитого разума, видим вашу историю целиком — от первых форм жизни и до последних дней вашей несовершенной цивилизации».

Неожиданно послышался странный потусторонний стук, словно кто-то свыше бил по голове миниатюрным молоточком. «Неужели сириане посылают зашифрованный сигнал?» — озаботился Григориус. Спустя мгновения стук повторился, но исходил он не откуда-то сверху, а со стороны двери в кабинет. Григориус всмотрелся в темноту комнаты.

Дверь медленно отворилась. Мощный контровой свет из коридора очертил силуэт неподвижной фигуры. Образ был не столь эффектным и обворожительным, как в нуарном фильме, увиденном неделю назад, но однозначно принадлежал женщине.

Несколько мгновений гостья колебалась, но затем набралась храбрости и вошла. Тонкая, почти прозрачная рука коснулась выключателя настольной лампы, и мягкий янтарный свет наполнил комнату. Григориус наконец разглядел лицо загадочной визитёрши. Это была Вирта. Без яркого макияжа, в простых, слегка мешковатых джинсах и потёртых кроссовках, эта некогда яркая женщина выглядела точь-в-точь как те самые безликие «кикиморы», которым Григориус противопоставлял её, увидев в этом же кабинете при полном параде. Следователь застыл, поражённый такой метаморфозой.