Георгий Скребицкий – Наши заповедники (страница 6)
На следующий день мы принесли в заплечных мешках на остров деревянные колышки с четко написанными на верхушке номерами и воткнули их в болотистый грунт возле каждого гнезда, а в своем дневнике отметили номера гнезд и цвет, в который окрашены его обитатели. Вот теперь мы уже могли свободно ориентироваться в том, что происходило перед нами.
Первые же наблюдения показали, что, несмотря на кажущуюся суматоху и неразбериху в поведении птиц, на самом деле на острове царит строгий порядок. Каждая пара отлично знает свое гнездо и, как правило, не подлетает, и не садится на чужие. Мало того: мы скоро заметили, что вокруг каждого гнезда имеется свой гнездовой район, в который птицы-хозяева не пускают других. В тех местах, где гнезда располагались пореже, районы были большие, площадью до двух — трех квадратных метров. В более уплотненных участках острова и районы гнезд тоже уменьшались, иногда до одного квадратного метра.
При этом гнездо чайки совсем не обязательно должно находиться в центре района. Нередко, особенно на сильно уплотненных участках острова, два чаечьих гнезда помещались совсем рядом. Птицы сидели бок о бок, а районы их гнезд расходились в противоположные стороны. Очень забавно было наблюдать, что такие близкие соседки, которые при насиживании нередко касались друг друга крыльями и хвостами, никак не разрешали одна другой пройтись по своему району, но сейчас же успокаивались, когда соседка переходила на свой собственный участок, хотя он был тут же, под самым носом сидящей в гнезде птицы.
Такое строгое распределение площади возле гнезд казалось нам вначале странным и ничем не оправданным. В целесообразности этого явления мы убедились только позднее, когда в гнездах появились птенцы.
Гнездовые районы не оставались неизменными в течение всего гнездового периода. Как я уже сказал, гнезда на острове были выстроены чайками далеко не сразу; постепенно появлялись все новые и новые. Пришельцы, естественно, попадали в районы чужих гнезд. Хозяева яростно отстаивали свою «площадь». Побеждал более сильный и настойчивый. В результате пришельцы или удалялись искать для гнезда новое место, или твердо отстаивали намеченный гнездовой участок и в конце концов отвоевывали его. После этого мир между новыми и старыми «поселенцами» быстро устанавливался.
Наблюдая это занятное явление-распределение гнездовой территории вокруг наших помостов, — мы составили себе на листе бумаги план, на котором каждый гнездовой участок имел свой номер и был закрашен тем же цветом, который украшал перья его обитателей.
После того как на этой территории появлялись новые гнезда и соответственно менялись старые гнездовые участки, мы тоже вносили изменения в наш план, предварительно выкрасив вновь поселившихся возле нас птиц.
К этому времени нашей работы относится один комичный случай.
Однажды, проведя утренние наблюдения на острове, мы пришли домой в поселок позавтракать. Вдруг видим — к нам бежит целая ватага ребятишек. У всех лица страшно взволнованные. Спрашиваем, что случилось. Отвечают все разом, ничего не разберешь. Наконец выяснилось, в чем дело. Оказывается, за деревней пашут землю под огород. На свежую пашню слетелись чайки, и среди них какие-то необыкновенные: синие, красные, зеленые… Ребята требовали, чтобы я сейчас же взял ружье и застрелил для их школьного музея несколько этих невиданных птиц.
Пришлось разочаровать ребятишек и рассказать, откуда появились такие «невиданные» птицы.
Наблюдая за чайками, мы никак не могли понять, как они не путают своих гнезд с чужими. На острове не было, казалось, никаких опознавательных точек, вся его поверхность была совершенно однообразна и вся сплошь покрыта такими же однообразными на вид гнездами. И все-таки, как показала окраска птиц, все чайки безошибочно садились именно на свое, а не на чужое гнездо. Что же, птицы запоминают точно данное место гнезда или находят гнездо по каким-то побочным, мало заметным для нас зрительным ориентирам?
Чтобы решить этот вопрос, мы разыскали на острове небольшой кустик ивы, вокруг которого находилось несколько чаечьих гнезд. Птиц с указанных гнезд мы окрасили в разные цвета и после этого на другой день приступили к опыту. Я легко выдернул из болотистой почвы кустик ивы, перенес его на несколько метров в сторону и воткнул в илистый грунт.
Мы отошли подальше и стали наблюдать, что будет. Вот вспугнутые нами чайки вновь расселись по своим гнездам. И только одна птица, гнездо которой находилось у самого кустика, не села на свое гнездо. Она подлетела к перенесенному кусту и пыталась сесть возле него на чужое гнездо. Однако оно было занято другой чайкой, его хозяйкой, и та никак не позволяла непрошенной гостье занять его.
Понаблюдав за этой сценкой, я перенес кустик ивы в новое место. И снова эта же чайка пыталась сесть возле него. Видимо, она привыкла отыскивать место своего гнезда, ориентируясь на этот кустик, и теперь совершенно растерялась.
Скоро прилетела и вторая чайка, ее пара, и обе птицы растерянно метались над островом, следуя за передвигаемым мною кустом и не находя своего никем не занятого гнезда.
Наконец я возвратил кустик на старое место, и чайки тут же заняли свое гнездо.
Этот опыт показал нам, что, при всем кажущемся однообразии поверхности острова, чайки, разыскивая свои гнезда среди тысяч других, очевидно, ориентируются на какие-то зрительные вехи. Одной из таких вех был найденный нами кустик ивы. Но он являлся ориентиром только для той пары птиц, которая гнездилась непосредственно возле него. Другие же птицы никак не реагировали на наше перемещение куста и безошибочно занимали свои гнезда. Из этого ясно, что для указанных птиц кустик не являлся такой зрительной вехой. Вероятно, при нахождении своих гнезд они руководствовались какими-то другими ориентирами.
А что, если попробовать передвигать само гнездо? Найдут ли его птицы на другом месте? Такой опыт мы проделали с одним из гнезд возле нашего помоста. Результаты получились весьма интересные. Гнездо, над которым проводился опыт, имело довольно большой гнездовой район — около двух квадратных метров. При этом оно располагалось не в центре его, а с краю, рядом с соседним гнездом. Мы очень осторожно приподняли гнездо вместе с яйцами и перенесли его на метр, в самый центр гнездового района. Чайка сейчас же заняла свое гнездо на новом месте, как только мы отошли от него. Тогда мы перенесли гнездо в самый дальний участок района. И там птица немедленно заняла его. Но стоило нам вынести гнездо за пределы его района и поместить в чужой, как чайка гнезда уже не нашла. Она беспокойно бегала по своему пустому району, подбирала клювом сухие стебли рогоза, даже пыталась на прежнем (основном) месте гнезда что-то построить и вовсе не обращала внимания на свое собственное гнездо, которое было тут же, в каких-нибудь двадцати-тридцати сантиметрах от нее.
Зато птица-соседка, в чей район попало теперь гнездо, проявила к нему большой интерес. Она влезла в него, начала поправлять там яйца и наконец, уселась их насиживать. Однако, посидев немного, она вернулась в свое собственное гнездо. Потом вновь перелетела в подложенное нами. Так она попеременно пыталась насиживать яйца то в одном, то в другом гнезде, до тех пор пока не прилетела ее пара — самец. Тут дело сразу наладилось: самец сейчас же сел в свободное гнездо, и обе птицы, сидя почти рядом, принялись насиживать яйца в обоих гнездах.
Понаблюдав около часа, мы вернули взятое нами гнездо на его прежнее место, и первая чайка, потерявшая было свое гнездо, теперь вновь забралась в него. А птицы-соседи, после того как второе гнездо исчезло из их района, не проявили к нему больше никакого интереса. Самка улетела кормиться в поле, а самец занял ее место на гнезде.
Этот опыт показал нам, что, во-первых, чайки узнают свое гнездо, очевидно, в основном не по его внешнему виду (который, кстати говоря, непрерывно меняется, так как птицы все время подстраивают гнездо), а по тому району, где гнездо находится. Если там неожиданно появляется второе, никем не занятое гнездо, птицы и его тоже считают своим и принимаются насиживать в нем яйца.
Другим интересным результатом этого опыта было то, что, оказывается, место гнезда для птицы вовсе не является чем-то неизменным. Если гнездо передвинуть (не переходя границы чужого района), птица следует за ним н охотно его занимает.
Подобный опыт был впоследствии повторен с гнездом степного орла. Научный сотрудник, работавший по борьбе с сусликами, решил попробовать перемести гнездо этого орла поближе к тем местам, где проводились опыты. Сотрудник хотел заставить орла вылавливать зверьков именно из намеченного нм подопытного участка.
Постепенно перенося гнездо с птенцами с места на место, он в конце концов переместил его более чем на километр. Орел тоже перелетел на новое место и начал кормить птенцов, охотясь за сусликами именно там, где это было намечено человеком.
А как отнесутся птицы к изменению количества яиц в гнезде? Этот вопрос нам решить было очень важно, чтобы выяснить, можно ли в гнездо дикой птицы подложить большее количество яиц по сравнению с тем, что она снесла сама.