Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 40)

К тому же, по свидетельствам самих немецких наблюдателей и дальномерщиков, большинство снарядов «Доры» ложились примерно на расстоянии от 740 до 100 метров от цели. Наиболее точной считалась стрельба, когда семитонные бетонобойные и четырехтонные осколочно-фугасные снаряды взрывались «всего» в шестидесяти метрах от цели. Конечно, учитывая чудовищную взрывную мощь самого снаряда «Доры», такой точности хватало с избытком. Но только – не при стрельбе по высокозащищенным точечным целям, которыми являлись броневые башни советских береговых супербатарей.

Снова Алексей воспользовался своей уникальной «памятью о прошлом-будущем». Естественно, военный пенсионер-артиллерист из Донецка 2014 года знал о факте участия «Доры» в обстреле Севастополя. В конце мая 1942 года он открыл потайное отделение сейфа у себя в каюте командира батареи и извлек обычную картонную канцелярскую папку с матерчатыми завязками. В ней, как иголка в яйце, таилась смерть немецкого Кащея.

Подробная карта района в двух километрах южнее Бахчисарая, злополучный мергелевый холм возле речки Чурук-Су. В общей тетради в клетку – подробные расчеты для стрельбы. Осталось только зарядить все четыре орудия сверхдальнобойными активно-реактивными снарядами и дать могучий залп по врагу. Но – нельзя. Пока нельзя. Нельзя выказывать осведомленность о том, над чем гадают сейчас генералы и адмиралы в штабе Севастопольского оборонительного района и в самой Ставке Верховного Главнокомандующего. Но время раскрыть невзрачную картонную папку с матерчатыми завязками придет, к сожалению, совсем скоро…

Шел уже третий день гитлеровской артподготовки. Генерал-полковник фон Манштейн сосредоточил против Севастополя 785 немецких и 112 румынских орудий всех калибров.

Глухие увесистые удары крупповских снарядов отдавались встрясками даже в глубине скального и железобетонного массива Тридцать пятой бронебашенной батареи. В помещениях-отсеках «сухопутного линкора» при каждом тяжелом ударе мигал свет. Алексей находился на Центральном посту, здесь были и вахтенные офицеры. Остальных он в приказном порядке отправил отдыхать.

На контрольном щитке связи мигнула сигнальная лампочка, раздался зуммер. Алексей снял массивную телефонную трубку.

– Центральный на связи.

– Товарищ комбат, вызывает штаб береговой обороны, – доложил вахтенный телефонист.

– Переключи на меня.

В трубке раздались щелчки, и мембрана завибрировала от знакомого голоса генерал-майора Моргунова.

– Алексей, немцы бьют по батарее Александера. Каким-то мощным снарядом проломило башню, орудия выведены из строя. Необходимо подавить немецкие орудия.

– Есть, товарищ генерал-майор, сделаю.

– Работайте, майор.

Алексей, конечно же, знал то, чего не могли ведать ни в штабе Севастопольского оборонительного района, ни в разведуправлении Черноморского флота. Он снова использовал собственные «воспоминания о будущем», чтобы сейчас, в это время, спрогнозировать действия гитлеровцев.

Две 615-миллиметровые осадные мортиры «Тор» и «Один» были переброшены под Севастополь весной 1942 года. Монстры весом в сто двадцать тонн могли забрасывать снаряды на расстояние от четырех с половиной до шести с половиной километров. Конечно, дальность не ахти какая, но не в этом дело. Чудовищные бетонобойные снаряды весом 2170 пробивали до 150 миллиметров броневой стали или три с половиной метра фортификационного бетона. Каждый снаряд самоходной мортиры «Карл», а именно к этой модели относились «Тор» и «Один», содержал 348 килограммов высокомощной взрывчатки.

В начале июня 1942 года две мортиры «Карл» обстреливали Тридцатую бронебашенную батарею майора Александера, выпустив за два дня шестнадцать чудовищных снарядов. Гигантские фонтаны обломков и дыма поднимались после каждого такого удара, земля сотрясалась. Во все стороны разлетались огромные осколки 615-миллиметровых мегаснарядов, каждый – весом по двадцать-тридцать килограммов! Один из выстрелов оказался для гитлеровских артиллеристов удачным.

Броневая крыша башни Тридцатой батареи была пробита, погибла орудийная обслуга, а сам командир башни оказался тяжело ранен. Одно орудие оказалось сильно повреждено. А во второй башне от мощной ударной волны «вырубило» все электричество. В полутьме бронированного отсека полыхнули ярко-синие молнии коротких замыканий. Несколько матросов было убито скачком напряжения. В результате проводка частично выгорела, и башня могла использовать только крайне трудоемкое ручное наведение.

Но майор Александер не сдался, он организовал инструментальную разведку и засек оба «Карла» по ярким вспышкам выстрелов и чудовищному грохоту. Но поразить мощные артустановки «Тридцатка» не могла: «Карлы» прятались за неровностями рельефа, используя более крутую траекторию полета своих чудовищных снарядов. Максимальный угол возвышения установки «Карл» составлял 70 градусов, в то время как у советских орудий бронебашенных батарей угол возвышения был вдвое меньше.

Кроме того, для укрытия каждого «Карла» были вырыты замаскированные окопы длиной пятнадцать метров, шириной десять и глубиной в три метра. Попасть в такую высокозащищенную цель оказалось отнюдь не просто…

– Сейчас мы эту падлу фашистскую прищучим! – Алексей зло оскалился и принялся за математические расчеты. Ему помогали офицеры боевого управления. Вскоре уравнения на погибель гитлеровским артиллеристам были готовы. – Снаряд шрапнельный, метательный заряд половинный.

Команда Алексея была исполнена незамедлительно. Элеваторы подали из погребов боезапаса шрапнели. Серые снаряды с блестящими медными ведущими поясками аккуратно перегрузили на загрузочные лотки. Командиры орудий выставили специальными ключами время срабатывания дистанционных трубок.

– Открыть затвор, дослать снаряд!

– Есть, выполнено.

Штанга досылателя вдвигает снаряд, а за ним – только один белый холщовый картуз половинного заряда пороха.

– Закрыть затвор, угол возвышения ствола максимальный, – передает распоряжение командир башни у себя на верхотуре.

Многотонные стальные хоботы задираются в небо. Тридцать пять градусов – максимальный угол возвышения советских бронебашенных артустановок.

– По гитлеровским тварям, беглым – огонь!!! – рычит в массивную телефонную трубку внутренней связи Алексей.

Все четыре ствола отзываются громовыми раскатами выстрелов. В огромных фонтанах дыма и пламени вылетают тяжеленные, почти полутонные снаряды. Однако заряда пороха не так уж и много, чтобы разогнать их до большой скорости. Но этого и не нужно. Круто взмыв почти вертикально вверх, снаряды так же – почти отвесно устремляются вниз. На высоте около сотни метров срабатывают дистанционные запальные трубки. Прямо над головами немецких артиллеристов вспухают кустистые черные облака. Но они не сулят дождя для пересохшей, израненной севастопольской земли. Они несут смерть немецким оккупантам!

Каждый шрапнельный выстрел калибра 305 миллиметров покрывает примерно 250 метров в ширину и километр в глубину. Четыре шрапнельных снаряда – посланцы Тридцать пятой батареи взрываются не одновременно, но каждое черное облако порождает несколько тысяч увесистых и смертоносных свинцовых «капель».

От них не спасает легкая броня толщиной всего тринадцать миллиметров. Тем более что роковой удар нанесен сверху. Свинцовый дождь мгновенно смел обслугу с обоих орудий, залив серый крупповский металл потоками арийской крови. От молниеносного русского удара с неба спасения не было. Снопы шрапнели перекрывали друг друга, буквально аннигилируя все живое в зоне поражения. Да и технике досталось изрядно. Мощным ударом сверху оказались повреждены практически все механизмы двух самоходных мортир «Карл». Массивные затворы, лебедки, электрические и гидравлические приводы, загрузочные лотки для чудовищных снарядов длиной более двух метров.

Рядом с позициями «Тора» и «Одина» взметнулся огненный фонтан. Заряд шрапнели попал в транспортер снарядов – «Munitionsschlepper» на базе танка «Panzerkampfwagen IV». Внутри приземистого угловатого транспортера со снятой башней находились не снаряды, а метательные заряды – они и полыхнули вихрем яростного пламени. Взорвались топливные баки самого транспортера, разбрызгав горящий бензин вокруг.

Несколько минут спустя раздался зуммер на щитке связи в Центральном посту батареи.

– Алексей Яковлевич, верти дырку для ордена! – сразу же заявил генерал-майор береговой службы Моргунов. – Наблюдатели засекли многочисленные мощные взрывы и огненное зарево на месте позиций немецких гаубиц особой мощности. Молодец, накрыл с первого же залпа!

– Хорошо бы обещанный орден получить не посмертно. – Алексей был мрачен и не разделял радости командования. – Теперь нас будут с землей ровнять все орудия 11-й армии Манштейна!..

– Что верно – то верно, Алексей, но вы держитесь там…

– Да куда уж нам деваться… – ответил командир Тридцать пятой бронебашенной батареи.

Гитлеровцы не заставили себя долго ждать. Вой нескольких десятков пикировщиков «Юнкерс-87» обрушился на батарею вместе с фугасными авиабомбами. «Лаптежники» с характерным обратным изломом крыльев и нелепо висящими под фюзеляжем толстыми обтекателями шасси срывались с небес, словно коршуны. Град тяжелых 250-, 500- и даже 1000-килограммовых бомб обрушился на Тридцать пятую батарею. Сухая каменистая земля древнего Херсонеса взметнулась чудовищными фонтанами взрывов. Все вокруг заволокло серой пеленой дыма и пыли, сквозь которую пробивались багровые сполохи все новых и новых взрывов. Казалось. огненный вал должен был испепелить советскую береговую батарею…