Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 12)
Карие глаза – песок, Осень, волчья степь, охота, Скачка, вся на волосок От паденья и полета.
Нет, я не судья для них, Просто без суждений вздорных Я четырежды должник Синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны Одного того же света, Я люблю – в том нет вины – Все четыре этих цвета.
Но Алексей знал точно – он любит только эти, янтарно-карие, с миндалевидным разрезом глаза удивительной девушки. Увидятся ли они вновь, кто знает… Завтра – война.
Глава 6
22 июня 1941 года – Севастополь
Вернувшись загодя на 35-ю батарею, Алексей принял доклад у дежурного офицера – это оказался командир второй орудийной башни лейтенант Александр Конякин. Как всегда, происшествий не было, все спокойно. Все вахтенные находились на своих местах. Еще вчера Алексей приказал зенитчикам перейти на усиленный режим несения службы.
– Личный состав вернулся из увольнительных к вечерней поверке.
– Приказываю личному составу батареи перейти в готовность номер два. Зенитчикам и связистам – принять боевую готовность № 1. Подать снаряды в количестве двух боекомплектов из погребов к зенитным орудиям. Свяжите меня с командирами батарей прикрытия.
– Есть, товарищ комбат, – несколько озадаченно ответил дежурный лейтенант Конякин.
Алексей прошел к себе в командирскую каюту. Не раздеваясь, лег на заправленную койку, чего никогда себе не позволял. Уставившись в потолок, он думал… Великая Отечественная война накатывала, словно угловатый немецкий «панцер» на передовую линию окопов. И в этих окопах был он, его бойцы на батарее, еще почти сто пятьдесят миллионов советских людей, и среди них – Карина. Из них более сорока миллионов так и останутся лежать на жестоких полях сражений, погибнут под бомбами гитлеровских стервятников, сгорят заживо, умрут с голоду… Появилось желание достать ТТ из кобуры и застрелиться на хрен. Но нельзя – это малодушие. Тем более что он сейчас командир одного из ключевых элементов всей обороны Севастополя – 35-й бронебашенной береговой батареи. А это значит – стоять насмерть!
Он не заметил, как уснул. Алексею снился заснеженный Донецк в декабре 2014 года – в первую зиму необъявленной войны, залпы орудий, взрывы артиллерийских снарядов «укропов» практически в центре города, мигающий свет в квартире. Потом – он уже на позиции, наводит трофейную, отбитую, или, как тогда говорили, – «отжатую» у украинских карателей гаубицу Д-30. Крутит маховик вертикальной наводки – по собственным расчетам, которые выполнял второпях, на листках в клеточку обыкновенной ученической тетради. А рядом сколотые скрепкой распечатанные на принтере листки баллистических таблиц. И вот он наводит орудие. А рядом еще три такие же гаубицы поднимают к серому небу стальные хоботы 122-миллиметровых стволов, увенчанные «коронами» дульного тормоза.
– Залп!
Громовой грохот выстрелов, откат – нормальный. Из открытых затворов со звоном вылетают дымящиеся гильзы. Подносчики передают очередной снаряд и гильзу метательного заряда. Продолговатые стальные тела исчезают в казеннике.
– Затвор закрыт!
– Координаты прежние!
– Залпом – огонь!
Снова грохот выстрелов сливается в один громовой рокот, гаубицы «выплевывают» навстречу «желто-блакитным» карателям со свастикой, трезубцами и двойными молниями очередную порцию стальной смерти.
Разбудил комбата начальник связи младший лейтенант Василий Афанасенко. Алексей мгновенно вскочил от легкого стука в дверь каюты. Его всегда удивляла эта особенность на войне – просыпаться сразу от легкого стука или когда тормошат за плечо. И при этом совершенно спокойно спать под близкую орудийную канонаду.
– Что там, лейтенант? – машинально спросил Алексей, поправляя китель. Хотя уже и так прекрасно знал, что случилось.
– Радиограмма из штаба флота – объявлена готовность № 1.
– Который час?.. – Алексей машинально глянул на светящиеся стрелки своих «командирских».
– Ноль-одна восемнадцать. Радиограмма передана в час пятнадцать.
– Понял. – Алексей надел ремень с кобурой, поправил китель, взял фуражку. – Дежурного ко мне.
– Есть!
– Дежурный, лейтенант Конякин по вашему приказанию…
– Боевая тревога, построить личный состав в центральном коридоре.
– Есть!
Послышался ревун боевой тревоги, а вслед за ним включилась радиотрансляция: «Личному составу собраться в центральном коридоре батареи». Алексей вышел к своим артиллеристам, он был краток.
– Товарищи, командующим Черноморским флотом вице-адмиралом Октябрьским передан приказ – занять боевую готовность № 1! Возможно вооруженное нападение. Командирам подразделений, старшинам и матросам занять свои места по боевому расписанию. Усилить караулы, вскрыть ружкомнату и выдать каждому матросу по два боекомплекта. Назначить усиленную маневренную группу на грузовике для противодесантной и противодиверсионной обороны объекта. Начсоставу батареи – собраться в Центральном посту управления стрельбой. Р-разойдись!
В марте 1941 года батарею инспектировала комиссия Штаба Черноморского флота. Тогда артиллеристы показали отличную выучку – по боевой тревоге подготовились к бою за восемь с половиной минут вместо десяти минут по нормативам 1938 года. Но в этот раз моряки бронебашенной батареи перекрыли и это очень короткое время.
Топот ног гулко раздавался по коридорам-потернам бронебашенной батареи. По скоб-трапам поднимались на командно-дальномерные посты боевые расчеты. В стальной тесноте орудийных башен раздавались отрывистые команды канониров, проверялись механизмы гигантских двенадцатидюймовых пушек. Глухо хлопали массивные герметичные двери, щелкая кремальерными затворами. «Сухопутный линкор» готовился к обороне.
Алексей по центральному коридору направился в помещение Центрального поста управления стрельбой. Здесь уже собрались офицеры-артиллеристы во главе с помощником комбата Никульшиным.
Это был «мозг» всей батареи – здесь размещался электромеханический прибор управления артиллерийской стрельбой, он выдавал расчеты для наведения орудий. Именно сюда поступали данные с двух командно-дальномерных постов, которые бронированными крейсерскими рубками возвышались над скальным массивом батареи. В отдельной комнате с герметичной дверью находился электронный счетно-решающий блок – с его помощью можно было рассчитывать данные для открытия огня из обеих башен гораздо более точно и быстрее. Клавиши набора данных и панель индикатора электронного блока была выведена на пульт командира батареи. Рядом располагался коммутационный щит связи с массивными телефонными трубками и переключателями.
На планшете отмечены рубежи открытия огня 35-й батареи. Дальность стрельбы орудий позволяла держать под огнем на юге до Симеиза и Байдарских ворот. А с использованием активно-реактивных подкалиберных дальнобойных снарядов – простреливать и Северную сторону до Бахчисарая и даже дальше.
Командир батареи снял с крепления массивную трубку внутренней связи.
– Центральная телефонная станция? Это Центральный пост. Говорит комбат, свяжите меня с командиром роты охраны.
– Есть. – В трубке раздались щелчки коммутации.
– Командир роты охраны на связи.
– Лейтенант, приказываю личному составу роты занять оборонительные позиции.
– Есть, товарищ комбат!
Линия обороны сухопутных подступов к 35-й батарее состояла из пяти долговременных огневых точек. Каждый железобетонный ДОТ был рассчитан на три станковых пулемета «Максим». Стены и перекрытия толщиной в полметра защищали даже от снарядов среднего калибра орудий, поставленных на прямую наводку. Огневые точки были замаскированы, а между ними Алексей приказал прорыть ходы сообщения и окопы полного профиля, оборудовать стрелковые ячейки и дополнительные ДЗОТы для размещения стрелков с ручными пулеметами. Перед оборонительной линией подготовлено место и для проволочных заграждений. Не зря все же «гонял» моряков из роты охраны командир батареи и не зря заставлял учиться окапываться! Вот его занудство теперь обернулось тем, что наземные позиции были оборудованы просто идеально. Только минных полей не хватало. Но и это – не за горами.
– Товарищи офицеры, обстановка серьезная. Вполне вероятно, что в самое ближайшее время мы столкнемся с обстоятельствами и задачами, которые не отрабатывались на многочисленных учениях Черноморского флота, – обратился Алексей к подчиненным. – Пока что подготовьте расчеты для стрельбы по наземным целям со стороны Крымского полуострова. За работу, товарищи!
– Есть.
В загерметизированном помещении Центрального поста резко прозвучал сигнал вызова. Алексей взял телефонную трубку и щелкнул тумблером.
– Центральный на связи.
– Товарищ командир батареи, докладывают зенитчики, они слышат гул моторов за облаками на большой высоте. Какие будут ваши приказания?..
– Пусть держат связь с постами ВНОС и штабом ПВО флота. В случае атаки позиций батареи – зенитный огонь открывать на поражение!
– Есть держать связь с постами Воздушного наблюдения, оповещения и связи и со штабом противовоздушной обороны флота.
Алексей взглянул на морской хронометр на стене – 3 часа 15 минут. Тут же пришел доклад от зенитчиков батареи 85-миллиметровых пушек.
– Слышим приближающийся гул самолетов, над городом видны сполохи зенитного огня.
– В случае приближения самолетов противника – открывать огонь на поражение! – жестко ответил Алексей.