Георгий Савицкий – Штурмовой удар (страница 11)

В этот момент штурмовики ударной группы атаковали колонну бронетехники. Подполковник Волков первой же ракетой разнес головной танк, его ведомый уничтожил БТР. Следующие за ними пилоты, обрушили пятисоткилограммовые бомбы на головы мятежников. Попыталась, было, открыть огонь вторая «Шилка», но ее тут же уничтожила вторая пара из звена прикрытия.

Из-за скал на штурмовик Егора устремился настоящий поток огня — на одной из уцелевших «Шилок», наконец, разобрались, в чем дело и переключили наведение из автоматического режима на ручное управление. Егор и его ведомый с трудом смогли уклониться от непрерывного потока снарядов, казалось, они попали под извержение вулкана. Скорострельность четырех стволов зенитного комплекса составляла 120 выстрелов в секунду! Штурмовики выполнили левый разворот и вышли из зоны поражения. «Как же уничтожить эту проклятую зенитку!» — напряженно думал Егор. «А что, если…» Он покачал крыльями Сергею — «делай как я». Взяв ручку на себя, он с креном вошел в косую петлю, ведомый шел рядом, крыло в крыло. Теперь «Шилка» находилась у них за спиной. Два самолета зависли на мгновение в верхней точке фигуры высшего пилотажа, а потом, перевернувшись, стали стремительно пикировать на цель. Оператор наведения на «Шилке» попытался взять упреждение, но не учел крена, с которым выполнялась фигура. Смертельный поток огня прошел выше и правее пикирующих штурмовиков. Поймав в прицел извергающую разноцветный поток трассирующих снарядов цель, Егор нажал на гашетку пушки. Длинная очередь 30-миллиметровых бронебойных и осколочно-фугасных снарядов пробила тонкую броню зенитной установки и вгрызлась в ее внутренности. На месте «Шилки» полыхнул мощный взрыв. Егор с трудом потянул ручку управления на себя, гигантская тяжесть перегрузки навалилась на него, свет в глазах померк. Но штурмовик, победно ревя турбинами, выходил из пикирования.

Но их уже поджидала новая опасность. С земли к штурмовикам потянулись дымные хвосты ракет переносных зенитных комплексов. Пилоты отстрелили тепловые ловушки, за штурмовиками потянулись облака пылающих ложных целей. Несколько ракет влетели в эти облака и взорвались, остальных удалось «стряхнуть» энергичными противозенитными маневрами.

Я «Грач-7» пуск ракеты!

Вас понял. Всем — противозенитный маневр! Отстрелить ловушки.

Штурмовики веером разошлись над пораженной целью, выполняя маневры уклонения.

Еще пуск! Прикрой — атакую!

Я «Грач-6», я подбит! — в отчаянно маневрирующий штурмовик попала зенитная ракета. Мелькнула вспышка взрыва, за самолетом потянулся шлейф дыма. — Не могу удержать машину! Поврежден правый двигатель! Теряю высоту.

Шестой, уходи. Пятый, прикрой его.

Вас понял, выполняю.

Два Су-25, снижаясь, уходили на аэродром Кабул — это был их единственный шанс на благополучную посадку.

Штурмовики развернулись и ударили залпами ракет. Огненный смерч, пронесшийся над землей, смел зенитчиков. Острые носы самолетов вновь развернулись к оставшимся танкам. Но перелом в бою уже наступил. Оставшиеся в живых танкисты, покидали свои боевые машины и спасались бегством, другие выходили с поднятыми руками.

Штурмовики садились и заруливали на стоянку. Техники быстро заправляли их и подвешивали новый боекомплект.

Наконец, опостылевший шум в наушниках исчез — генераторы помех были выключены.

Заканчиваем работу, возвращаемся на базу, — приказал подполковник Волков.

Им на смену уже спешили вертолеты афганской армии, подтягивались танки верных правительству войск.

Через несколько минут пилоты получили радиограмму с Кабульского аэроузла о том, что их товарищи благополучно приземлились и завтра прибудут в часть.

После приземления пилоты получили сразу три благодарности. Первая была от спецназовцев: на поставленных штурмовиками минах подорвался крупный караван с оружием. Вторая благодарность пришла от имени афганского Генерального Штаба. Афганцы благодарили за 'неоценимую помощь при обуздании мятежников. А третья благодарность пришла лично от командующего 40-й Армией генерал-лейтенанта Ткача. Он похвалил пилотов за мужество и мастерство и приказал предоставить списки для награждения особо отличившихся летчиков.

С утра Егор вытребовал у командира эскадрильи время для тренировочного полета. Вчера ночью техники перебрали не его самолете двигатель и он хотел испробовать его на разных режимах. Подполковник Волков дал согласие. Обрадованный Егор закрутил такую карусель высшего пилотажа на малой высоте, что руководителя полетов чуть удар не хватил. Петли сменялись виражами, виражи — боевыми разворотами и бочками. Завершился комплекс иммельманом с выходом в горизонтальный полет и перевернутым полетом на высоте примерно двадцати метров. Весь персонал базы с восхищением следил за его сногсшибательным пилотажем.

Посадку он совершал под аккомпанемент трехэтажных матов РП и примчавшегося на КДП командира эскадрильи. Подполковник долго орал на него, грозя отстранить от полетов за воздушное хулиганство. Но тут поступил вызов из штаба мотострелковой бригады, они просили воздушное прикрытие.

Готовься к вылету, убивец, — буркнул комэск. — И не лыбься мне тут! Пошел прочь с глаз моих!

Так точно, виноват, товарищ подполковник, — лихо откозырял Егор и, улыбаясь во все тридцать два зуба, побежал к самолету.

Через несколько минут штурмовики взмыли в воздух. Егор наслаждался полетом, той легкостью и силой, подвластной только ему. Он сверился с наколенным планшетом — скоро цель.

«Махаон-два», внимание, до цели пять минут.

Вас понял, Первый.

Егора забавляла мысль, что их позывной — название бабочки.

Вообще-то, позывные определялись произвольно, кроме тех случаев, когда проводились крупные войсковые операции. Они присваивались произвольно, считалось, что подобная практика повышает уровень секретности. Однако в погоне за секретностью случались и казусы. Теперь уже ни для кого не секрет, что в корейской войне и во Вьетнаме участвовали наши летчики-истребители. Чтобы это скрыть, летчикам строго-настрого запрещалось вести радиопереговоры на русском языке, а общаться только по-вьетнамски. Для этого у каждого пилота в наколенном планшете были записаны основные фразы, в роде: «прикрой — атакую», на вьетнамском языке, но русскими буквами. Однако в горячке боя было не до того, чтобы вглядываться в наколенный планшет, выискивая необходимые фразы, да еще и на тарабарском языке. Так что в эфире стоял многоэтажный мат. Естественно, вся конспирация тут же накрылась, ибо так витиевато изъясняться может только русский человек.

Вскоре показалось нужное ущелье. Мотострелки внизу зажгли дымовые шашки, обозначая свои позиции, по направлению к душманам взлетели красные ракеты целеуказания. «Грачи» сделали круг над местом боя и, прицелившись, ринулись вниз. Сброс! Тяжелые толстые чушки полутонных объемно-детонирующих бомб вырываются из-под крыльев, на секунду зависают и устремляются к земле. Штурмовик вздрагивает и послушно набирает высоту, выходя из пикирования. А позади них в узкой горловине ущелья бушует пламя. Огненная река, казалось, выйдет из берегов. Спустя некоторое время, мотострелки вошли в ущелье, от раскаленных камней шли волны жара, под ногами шелестел пепел, в который превратилась скудная растительность.

На следующий день штурмовикам предстояло патрулировать в районе Афгано-пакистанской границы. Тут постоянно происходили стычки между подразделениями Сороковой Армии, правительственными войсками и бандами моджахедов. Нередко в эти стычки вмешивались отряды пакистанской Пограничной Стражи. Наши же десантники и спецназовцы принимали черные береты Стражей за форму американских коммандос и пытались захватить побольше таких беретов, рассчитывая на вознаграждение. Пакистанские летчики тоже вели себя нагло, постоянно нарушая границу и устраивая провокации. Даже пытались атаковать наши и афганские самолеты и вертолеты.

Штурмовики Егора и Сергея летели вдоль прихотливо извивавшейся границы. Полет проходил нормально, следов передвижения моджахедов видно не было. Вдалеке прочертили горизонт два пушистых белых шлейфа. МиГи-21 вели патрулирование в своей зоне ответственности. Внизу по горной дороге пылили несколько БТРов.

Вдруг в кабине штурмовика тревожно запищала «Береза» — бортовая станция радиолокационной разведки засекла излучение чужого локатора. С пакистанской стороны из-за скал вынырнули два МиГ-19 китайского производства с опознавательными знаками пакистанских ВВС[7]. Пара истребителей сопровождала истребители со своей стороны границы.

Ведущий покачал крыльями, демонстрируя подвешенные под крыльями ракеты класса «воздух-воздух».

Егор только скрипнул зубами на этот недвусмысленный жест. «Испугались мы, как же», — пробормотал он и включил рацию.

Ведомый, прием, следуем своим курсом, на пакистанцев не реагируем. У нас свои дела, у них — свои. Как понял, прием?

Вас понял, командир. Как над тайгой в старые добрые времена.

Егор покачал головой и улыбнулся в кислородную маску:

Ты совершенно прав, напарник.

Было видно, как солнечные блики играют на широких крыльях и каплевидных фонарях кабин пакистанских истребителей. Была видна ссутулившаяся фигурка пилота в кабине ближайшего из них, и светлое пятно лица, обрамленное летным шлемом, когда пилот поворачивал голову в их сторону.