Георгий Савицкий – Огонь Сталинграда (страница 17)
Внезапность атаки, яростный напор, с которым атаковали советские пограничники, профессионализм воинов НКВД ошеломили гитлеровцев. А защитники Сталинграда только усиливали натиск! Перебегая от укрытия к укрытию, солдаты лейтенанта Ракитина продолжали вести прицельную стрельбу, забрасывать противника гранатами. Всего за четверть часа жестокого боя было уничтожено около сотни гитлеровцев, примерно столько же – рассеяно среди развалин. Оккупанты и каратели получили жестокую и смертельную взбучку от защитников Сталинграда. Солдаты лейтенанта Ракитина пленных не брали.
– Так, зачистить тут все, собрать трофейное оружие, боеприпасы и снаряжение. Выдвигаемся дальше, – приказал Виктор.
– Есть, командир.
– Товарищ лейтенант, вас вызывают по рации, – сообщил радист из «штабного» броневика «Опель-Блитц».
Виктор забрался в бронированный кузов, нацепил наушники и принял из рук радиста «лягушку» микрофона.
Командование приказывало возвращаться из «Заполотновского» района. Пользуясь неразберихой, механизированная разведка немцев, оказывается, промчалась на большой скорости мимо Привокзальной площади и достигла площади Павших Борцов. Передовые группы гитлеровцев чуть было не выехали к командному пункту 62-й армии на улице Пушкинской – а это практически в самом центре Сталинграда!
Огонь по врагу открыли сами штабисты и бойцы армейского заградительного отряда НКВД. Не вступая в бой, бронетранспортеры немецкого разведывательного батальона рванули дальше к Волге, к переправе номер два. Одна из бронемашин доехала аж до спуска на Астраханский мост через реку Царицу, где «благополучно» подорвалась на противотанковой мине.
– Возвращаемся, – хмуро бросил бойцам лейтенант Ракитин. – Приказ командования.
Но и на обратном пути воинам НКВД по охране тыла пришлось в очередной раз схлестнуться с гитлеровцами.
Три броневика маневренной группы вылетели из-за поворота полуразрушенной улицы, когда большой отряд немцев атаковал засевшую в подвале дома горстку защитников Сталинграда.
– Рус, сдавайс! Буль-буль у Вольга! – орали оккупанты.
Из узких окошек полуподвального помещения в ответ раздавались отрывистые винтовочные выстрелы и короткие очереди. Несколько врагов упали как подкошенные – защитники импровизированного ДОТа стреляли редко, но метко. Гитлеровцы ничего не могли поделать с горсткой советских храбрецов. Даже обстрел из пушки, которую немцы выкатили на прямую наводку, мало чем помог. Зажиточные купеческие дома в Сталинграде, бывшем Царицыне, строили основательно. Тогда на перекресток улиц выкатился немецкий огнеметный танк. Машина смерти под названием «Flammpanzer» выглядела маленьким и неказистым бронированным уродцем. Собственно, им она и являлась, поскольку конструкция была создана на базе легкого танка «Panzerkampfwagen-II». От базовой версии он отличался башней, вооруженной только пулеметом, и двумя небольшими башенками по бокам на надгусеничных полках – именно в них и монтировались огнеметы.
Две ревущие струи пламени вырвались под большим давлением из сопел, оставляя черный след копоти на камнях. Первый пробный выстрел получился гораздо выше подвального помещения, где держали оборону русские солдаты.
А второй выстрел немецкие изверги сделать уже не смогли. Солдаты лейтенанта Ракитина подобрались к гитлеровцам с тыла. А те были настолько увлечены уничтожением маленького гарнизона красноармейцев, что даже и не заметили собственную погибель, стремительно надвигавшуюся на них из клубов дыма и сполохов пожара.
Видимо, они вообще приняли броневики группы лейтенанта Ракитина за собственное подкрепление.
Сам «Flammpanzer» полыхнул гигантским факелом от нескольких попаданий советских бронебойщиков. Гитлеровские каратели живьем сгорели внутри, сполна ощутив напоследок то, на что обрекали своих жертв.
Гигантский погребальный костер хорошо подсветил фигуры немцев, к тому же они замешкались поначалу, ошеломленные внезапностью и натиском советских воинов. Второго шанса Виктор врагам уже не дал. Автоматные и пулеметные очереди, хлопки самозарядных винтовок, взрывы гранат, крики раненых и умирающих, забористый русский мат слились в сплошную какофонию боя.
Перестрелка стихла, как всегда, внезапно. Навалилась непроницаемо-ватная, обволакивающая тишина. Лишь вдалеке, в районе Мамаева кургана, слышались звуки боя.
– Собрать трофейное оружие, боеприпасы и снаряжение, – привычно распорядился лейтенант Ракитин, меняя опустевший магазин в пистолете-пулемете. – Возьмите пару офицеров, нужны «языки», остальных «фрицев» – в расход.
– Есть, командир.
Один из солдат подобрался ко входу в подвал, где засели спасенные внезапным «кавалерийским наскоком» броневиков Ракитина советские солдаты.
– Эй, братья-славяне! Выходите, мы всех «фрицев» уже порешили.
В ответ из темного проема двери полоснула автоматная очередь. Пограничник мотоманевренной группы проворно юркнул за камни, выставив на всякий случай дырчатый ствол ППС-42.
– В душу – мать!.. – выругался пограничник и добавил несколько еще более витиеватых эпитетов, которых не найдешь в обычных словарях «великого и могучего» русского языка. – Товарищ лейтенант, и за что нам такое спасибо?!
– Бывает… – Виктор улыбнулся. – Федоров, тебя не зацепило?
– Никак нет, товарищ командир.
– Сейчас разберемся… Эй, братва! Выходите! Стрелять не надо, я – лейтенант НКВД, командир особой группы.
– Пароль?! – донеслось из подвала.
В системе военных комендатур Сталинграда вместе со специальными знаками опознавания в документах были введены еще и словесные суточные пароли. Делалось это для того, чтобы запутать возможных диверсантов противника.
– Осетр! Отзыв?
– Белуга! – В проеме подвальной двери показалась фигура в грязной, закопченной гимнастерке. В руках он держал пистолет-пулемет Шпагина. – Но мы не можем покинуть позицию без приказа.
– Представьтесь, – потребовал Виктор.
– Лейтенант Смирнов, третья рота 245-го стрелкового батальона, – ответил офицер с ППШ.
– Звание лейтенанта Госбезопасности приравнивается к общевойсковому званию капитана Красной Армии. Поэтому под мою ответственность – приказываю покинуть место дислокации и отходить вместе с нами в район железнодорожного вокзала.
– Мне нужен письменный приказ, – заупрямился лейтенант Смирнов.
– Вот дурья башка – нашел время бюрократию разводить! – искренне возмутился Виктор. Но, в принципе, он вполне понимал логику этого офицера, ведь за оставление позиции без приказа однозначно – расстрел! – Ладно, давай бумажку и карандаш – напишу тебе приказ…
Виктор на крыле собственного броневика, подложив планшетку, нацарапал химическим карандашом нечто похожее на письменное распоряжение. Протянул листок упрямому лейтенанту.
– Может, тебе еще и печать поставить – прикладом по лбу?!
– Нет, и так сойдет, – на почти черном, закопченном лице собеседника сверкнула белозубая улыбка.
– Собирай людей и все свои манатки, етить твою налево!!! По машинам, бля!!! Бюрократ хренов!..
«Кому скажешь – не поверят! В разбомбленном Сталинграде, буквально под носом у наступающих немцев расписочки пишу», – подумал Ракитин.
Сталинград был разбомблен гитлеровской авиацией, но дух его защитников не был сломлен, как рассчитывали безжалостные оккупанты. Решимость сражаться до последнего патрона, до последней капли крови только окрепла. Многие сталинградцы в этот страшный день 23 августа 1942 года потеряли всех своих родных и близких. Выжившим в аду бомбардировки не оставалось ничего, кроме мести.
Но все же… Благодаря усилиям всего лишь крохотной песчинки в безжалостных и бездушных жерновах истории – благодаря лейтенанту Виктору Ракитину, «попаданцу», удалось существенно уменьшить и масштаб разрушений в городе, и количество погибших. Виктор, еще будучи студентом-историком, помнил, что от безжалостной бомбардировки всего за один августовский день погибло более сорока тысяч жителей Сталинграда. Было уничтожено примерно половина зданий, серьезно пострадали заводы и фабрики.
Но благодаря вмешательству Виктора Ракитина сейчас число жертв бомбардировки Люфтваффе удалось уменьшить почти что вдвое. Эффективными оказались также и все меры по борьбе с огнем. Именно поэтому большинство зданий в центре и на берегах Волги удалось спасти, отстоять от рукотворной огненной стихии. Части Красной Армии, подразделения НКВД и ополчение крепко-накрепко закрепились на рубежах вдоль железной дороги. Разрозненные группы гитлеровцев, которым все же удалось прорваться к Волге, обнаруживались и уничтожались истребительными батальонами НКВД, рабоче-крестьянской милиции и добровольцами-ополченцами.
В руках гитлеровцев оставались пригороды Сталинграда, а также «Заполотновский» район на западе и южная часть города. На севере стойко держался Сталинградский тракторный завод, ставший еще и своеобразной крепостью. Но выпуск «тридцатьчетверок» и другой военной техники не прекращался в дальнейшем даже под самыми лютыми артобстрелами и бомбежками немцев.
Зенитчики и летчики-истребители сбили над Сталинградом 23 августа 1942 года около трехсот самолетов Люфтваффе. Такие потери существенно снизили активность стервятников Геринга в последующие дни. Защитникам сталинградского неба приходилось тяжело, но все же они держались – дрались и сбивали самолеты с паучьими крестами снова и снова.