Георгий Савицкий – Круговая оборона (страница 37)

– Карина, со мной все в порядке. – Кстати, Алексей и действительно чувствовал себя вполне сносно.

Но военврач третьего ранга оставался непреклонен.

– Вы получили серьезную контузию, вместе с общим нервным напряжением неизвестно, к чему это может привести. Постельный режим, покой и побольше спать. Хотя бы недели две…

– Евгений Владимирович, если в ближайшие двое суток я не смогу командовать вверенной батареей, то все усилия относительно моего выздоровления окажутся напрасны. А всех нас ждет весьма незавидная участь!..

Доктор только лишь в очередной раз развел руками.

Глава 19

Хочешь чуда – будет чудо!

В очередной раз Алексею удалось совершить невозможное. За те две недели, которые доктор Казанский отводил на его выздоровление, Алексей сумел силами личного состава береговой батареи и при помощи рабочих Севастопольского морского завода починить вторую орудийную башню. Максим Горький утверждал, что «человек создан для счастья, как птица для полета!» Алексей считал несколько иначе – человек живет, чтобы совершать чудеса. Он и сам – «попаданец» из прифронтового воюющего Донецка 2014 года – был тому ярким подтверждением. Алмазная песчинка, попавшая невероятным стечением обстоятельств в жернова истории, заставила саму неумолимую Клио, музу – покровительницу истории, поменять ход событий и причем – неоднократно.

Предстояла тягостная обязанность: похороны погибших артиллеристов. Всего их оказалось тридцать пять человек – тридцать погибли при попадании снаряда и в огне пожара, еще пятеро скончались от ожогов. Тридцать пять погибших за один раз – и это при том, что ни один из десятка немецких снарядов, прилетевших на батарею, не пробил броню… Алексей глядел на аккуратные ряды фанерных гробов, вырытые могилы с горками сухой каменистой земли, на застывших в строю краснофлотцев и офицеров.

– Сейчас и наши погибшие товарищи, и живые – в одном строю. Мы все знаем, что клятвы наши будут выполнены, даже если придется заплатить самую высокую цену. Как заплатили эти ребята… наши товарищи… – Слова давались Алексею нелегко, голова гудела, слегка подташнивало. – Там на море – вражеская эскадра. Скоро к гитлеровским канонеркам и недобитому броненосцу подойдут основные силы: линкоры и крейсеры итальянцев и немцев. Там на суше – вражеская армия, проклятый Манштейн, который тоже уже получил подкрепление. Мясорубка будет страшной – или мы перемелем противника, или он сотрет нас до скального основания. Я сражаюсь за каждого из вас, за наш Севастополь, за нашу Советскую Родину! За кого будет сражаться каждый из вас?

– За Родину! За Сталина!! За Севастополь!!!

Ремонтом второй орудийной башни руководил лично инженер батареи воентехник второго ранга Николай Лобанов. Вместе с инженером-электриком воентехником первого ранга Николаем Широковым и инженер-механиком, воентехником третьего ранга Ивановым-Яшиным был разработан крайне рискованный, но исключительно смелый проект.

Из второй башни демонтировались оба орудия. Стволы рассоединялись с казенной частью и полностью заменялись. Это, кстати, было и к лучшему, поскольку настрел на каждый ствол уже приближался к критическому. А сама технологическая операция уже была достаточно хорошо отработана.

В прошлый раз замена орудийных стволов заняла шестнадцать дней при минимальном оснащении и механизации. Теперь требовалось провести гораздо более масштабные ремонтные работы. Но зато сейчас, по особому распоряжению командования, и людей, и техники хватало.

Изнутри башню тоже максимально разгрузили, полностью демонтировав тела орудий, заряжающие и вспомогательные механизмы. Люди работали так, как ни до ни после этого! На руках вытаскивали массивные детали весом в несколько сотен килограммов, потому что в тесноте боевого отделения было невозможно использовать что-то эффективнее обычной лебедки или тали.

Затем установили четыре мощных домкрата, к которым подключили через передающие приводы мощные электромоторы. Включили дизель-генераторы подземной электростанции на полную мощность и запитали гигантские домкраты. Алексей с колотящимся от волнения сердцем наблюдал, как медленно – с гулом и скрежетом металла приподнялась с кругового погона заклиненная башня. Вес громадины составляет 900 тонн!

Стальные секции подбашенного погона были заменены, установлены новые шаровые опоры. Рабочие также заново забетонировали расколотые попаданием участки железобетонного покрытия. Установили 100-миллиметровые плиты нижнего броневого пояса. Работы велись постоянно на протяжении четырех суток. Руководил всеми техническими операциями помощник комбата Никульшин.

А в это же самое время первая орудийная башня продолжала обстреливать и сухопутные части Вермахта, и немецкие корабли, которые все так же настырно лезли к берегу, чтобы обстрелять Севастополь.

Алексей каждый день по нескольку часов подряд находился во второй орудийной башне. Командир батареи уточнял технический проект с заводскими инженерами и своими воентехниками, вместе вносили необходимые изменения. Алексей руководил людьми и командовал огнем первой орудийной башни. Подчиненные постоянно видели своего командира, и это еще больше укрепляло боевой дух и мотивацию каждого офицера, краснофлотца или заводского рабочего.

Старший политрук Иванов постоянно держал командира в курсе морально-психологического состояния бойцов. В скупых строках рапорта, посвященного обстановке во время попадания немецкого снаряда во вторую орудийную башню, в частности, говорилось:

«Исключительное мужество во время катастрофы проявил личный состав батареи, что дало возможность ликвидировать пожар и предотвратить взрыв погребов с боезапасом:

Воентехник 1 ранга Широков, младшие командиры Повивалец, Пересоба, Стрижак, Мельник и краснофлотцы Дескул, Макаров, Хохлов и прочие, несмотря на пламя пожара, предотвратили взрыв погребов, рискуя жизнью.

Отдельные бойцы, которых удалось извлечь из огня, высказывали патриотические настроения: краснофлотец Савченко: «Дорогие товарищи, отомстите за меня фашистским гадам, я умираю за Родину, за Сталина». Отрицательных настроений среди личного состава не было. В числе погибших 35 человек, 30 сгорели, пять получили сильные ожоги и умерли.

Из 35 человек, погибших при катастрофе, политрук башни Панкратов, помощник командира башни Паршин, 7 младших командиров и 26 краснофлотцев, в том числе 3 члена ВКПб, 7 кандидатов, 18 комсомольцев и 7 беспартийных»[7].

Строго говоря, ведь сам Алексей не создал чуда – он его возглавил. В своих сверхусилиях он опирался на всех остальных людей. Именно благодаря им и стало возможным всего лишь за две недели полностью восстановить боеспособность второй башни. При том, что первая продолжала вести огонь по врагу.

Каждый из краснофлотцев, старшин и офицеров береговой батареи поддерживал, как мог, своего комбата. Помощник командира батареи Никульшин ведал всеми вопросами, связанными со службой и продолжающейся боевой работой первой башни. Группа военных техников во главе с инженером батареи Николаем Лобановым занималась ремонтом. Военврач Казанский лечил и выхаживал раненых, в том числе и самого Алексея.

Но наиболее поразил «попаданца» из Донецка 2014 года старшина кладовщиков – тот самый, которого Алексей наставил на путь истинный и помешал тем самым недоброй памяти Будякину испортить жизнь человеческую. Смущаясь, старшина поставил возле койки Алексея отчетливо звякнувший жестью вещмешок.

– Что там, старшина?

– Та вот, я тут трошки собрал для вас, товаришу командир… – Пальцы неловко развязали затянутый узел лямок. – Икорки тут трохи надыбав…

Вещмешок оказался полон жестяных килограммовых банок с красной и черной икрой. Невиданный деликатес по нынешним временам! Настоящее чудо: Алексей, да и остальные меньше бы удивились, если бы запасливый старшина кладовщиков предъявил им вдруг живого Гитлера на цепи и в ошейнике!..

– Ох, елки зеленые! На что ж ты их сменял, уж не на старые ли орудийные стволы главного калибра?! – Алексей не хотел обижать человека, от всей души сделавшего ему такой широкий жест. – Сделаем так: распределим икру между всеми ранеными в лазарете. И спасибо тебе огромное, старшина, – век не забуду!..

Сами раненые инициативу командира приняли с огромным энтузиазмом. А вот откуда старшина умудрился достать в осажденном Севастополе не просто дефицитный, а экзотический, как букет роз в Антарктиде, товар, так и осталось тайной…

«Тов. ЛЕЩЕНКО – лично в руки.

Здравия желаю, тов. командир ББ 35. Выражаю обеспокоенность состоянием Вашего здоровья, желаю скорейшего выздоровления. О ходе ремонтно-восстановительных работ осведомлен. Выражаю всяческую поддержку и горжусь самоотверженностью всех, кто участвует общими усилиями в деле восстановления боеспособности ББ 35. Верховный Главнокомандующий тов. СТАЛИН».

Бланк с такой радиограммой принесла вечером Карина в лазарет Алексею.

У того мурашки по спине пробежали. Конечно, он знал, что Сталин знает наизусть имена и фамилии всех высших офицеров, наркомов – народных комиссаров, министров сталинской промышленности, директоров крупных заводов и фабрик. Но такое внимание именно к его персоне – всего лишь командира отдельной береговой батареи, пусть и сверхмощной, внушало уважение. За скупыми строчками радиограммы чувствовалась Личность, которой совершенно не нужен был никакой культ.