Георгий Савицкий – Круговая оборона (страница 34)
– Но вроде бы молодой конструктор-ракетчик Сергей Королев обещает построить ракету… – заметил Келдыш.
– Не знаю, как ракету, но вот сверхдальнобойные снаряды с твердотопливным ракетным двигателем он для нашей батареи создал! – подтвердил Алексей.
– Да, но Сергея Королева пока что перебросили на выпуск секретных ракетных установок, – пожал плечами Курчатов.
Алексей понял, что речь идет о знаменитой «Катюше», реактивной установке залпового огня, которая станет со временем одним из символов Победы.
– Но ведь кроме урановой и плутониевой программы существует еще и третий путь. Что скажете, товарищи ученые?… – выдал осторожное замечание Алексей и замолчал.
– Ну-ну, товарищ майор, выдайте-ка нам свежую идею! – Игорь Курчатов весь как-то подобрался в кресле и пригладил свою «академическую» бородку.
– Имеется в виду наработка изотопа урана из природного тория…
– Товарищ майор, но ведь очевидно, что из природного изотопа Тория-232 в реакторе при ядерном распаде образуется через промежуточную реакцию изотоп Урана-233, а не потребный Уран-235, – наставительно, как на лекции перед студентами, произнес Келдыш.
– Подождите, коллега, пусть товарищ майор завершит мысль. Не будем неуважительно относиться к радушному хозяину, – прервал его Курчатов.
– Какая разница: изотоп Урана-233 вполне подходит на роль «начинки» ядерного заряда. Там тоже можно реализовать «пушечную схему» инициации ядерной реакции. Попросту – «выстрелить» одной докритической массой урана в другую с использованием заряда мощной взрывчатки!
– Послушайте, товарищ майор, после настолько четкой и уверенной аргументации своей точки зрения я уж было подумал, что у вас готовая диссертация под подушкой!.. – В голосе «отца советской ядерной бомбы» в равной степени звучали ирония и неподдельное уважение к собеседнику. – Мысль настолько дельная, что требует более детальной теоретической проработки…
– Но позвольте, а какой же металл выдержит подобную взрывную нагрузку? – Келдыш отставил стакан, на треть наполненный коньяком.
– Вольфрам или же – бериллий, – ответил Алексей.
В ноябре 1941 года, когда жестокие бои с гитлеровскими танками уже гремели на подступах к Москве, под руководством Игоря Курчатова на Урале был построен первый реактор для получения Урана-233 из природного изотопа Тория-232. Еше одна – более мощная атомная установка вступила в строй на протяжении 1942 года. «Ториевая программа» СССР курировалась лично Иосифом Сталиным и Лаврентием Берия. Секретность была беспрецедентной, так же как и уровень задействованных специалистов. Кроме Игоря Курчатова и Мстислава Келдыша в наработке Урана-233 приняли участие такие светила советской науки, как Лев Ландау и Петр Капица. Активное участие в программе принимал и «отец советской физики» – вице-президент Академии наук СССР, академик Абрам Иоффе. С таким интеллектуальным потенциалом советская ядерная программа была просто обречена на успех!
Кстати, еще в 1940 году группа ученых из Украинского физико-технического института в Харькове разработала теоретические основы, а также конструкцию, технологию изготовления сверхмощной взрывчатки и механизм подрыва советской атомной бомбы. Ученые-ядерщики Фридрих Ланге, Владимир Шпинель и Виктор Маслов подали заявки на изобретение атомной бомбы, а также методов наработки Урана-235: «
А в Соединенных Штатах Америки с июня 1941 года стартовала собственная атомная программа. Лаврентий Берия получал тревожные доклады заграничной агентуры НКВД об активизации работ по «урановой бомбе». Причем работали американские физики-ядерщики вместе с английскими учеными. Советским физикам пришлось конкурировать с такими мировыми величинами, как Альберт Эйнштейн и Нильс Бор.
Гитлеровская Германия также не отставала в этой гонке за обладание «Вундерваффе» – супероружием огромной разрушительной силы. «Сумрачный тевтонский гений» лидировал в «атомной гонке»: в декабре 1938 года немецкие физики Отто Ган и Фриц Штрассман впервые в мире осуществили искусственное расщепление ядра атома урана. Для того чтобы добыть запасы тяжелой воды – дейтерия, гитлеровцы вторглись в Норвегию в 1940 году и оккупировали единственный завод «Norsk Hydro» в Веморке. К 1942 году более тонны тяжелой воды было отгружено в Германию. Согласно расчетам немецкого физика Вернера Гейзенберга и других для производства атомной бомбы требовалось от трех до шести тонн тяжелой воды.
В 1939 году Вернер Гейзенберг опубликовал отчет «Возможность технического получения энергии при расщеплении урана», в котором утверждал: «
Но еще раньше – 10 октября 1932 года в Украинском физико-техническом институте в Харькове впервые в СССР расщепили ядро атома. Расщепление ядра атома лития провели физики Антон Вальтер, Георгий Латышев, Александр Лейпунский и Кирилл Синельников. В дальнейшем в УФТИ получили жидкий водород и жидкий гелий, построили первую радиолокационную установку, институт также стал первопроходцем советской высоковакуумной техники, развившейся в промышленную вакуумную металлургию. Этот научно-технический задел вместе с выдающимися работами советских ученых из Ленинградского физико-технического института и легли в основу реализации советской ядерной программы.
Для того чтобы развивать атомные технологии, в СССР пришлось практически с нуля создать пять новых отраслей промышленности! В том числе и уникальную «бериллиевую металлургию». Микроскопические частички этого ядовитого металла вызывают тяжелое поражение легких – болезнь «бериллиоз». Похоже на силикоз у шахтеров, но протекает этот недуг гораздо страшнее, а смертельный исход от него в разы выше. А сварка бериллия выполняется переменным током при 1200 градусах Цельсия вольфрамовыми электродами в инертной атмосфере гелия или аргона.
Чтобы создать такой уровень технологии, всей промышленности СССР пришлось совершить незаметную, но имеющую исключительно важное значение техническую революцию. И все это – в условиях самой жестокой из всех войн в истории человечества.
Курчатову и другим советским физикам-ядерщикам удалось совершить невозможное: в то время когда Красная Армия отступала в жестоких боях с гитлеровцами, когда были полностью потеряны Белоруссия и Украина, когда лютый враг занес тевтонский меч над Москвой, далеко на Урале работали первые советские ядерные реакторы. К весне 1943 года СССР накопил чуть больше трехсот килограммов «боевого» Урана-233. Чуть меньше двухсот килограммов теперь покоилось в составе четырех атомных снарядов «линкорного калибра».
Сверхсекретная атомная программа Советского Союза по созданию сверхмощных артиллерийских снарядов получила шифр «ЯБ». Это сокращение расшифровывалось как «Ядерный боезаряд», или же, по словам знаменитой песни, – «Ярость благородная».
Но теперь обладание первородной ядерной мощью, к которой он, Алексей, хоть и опосредованно, но тоже приложил руку, не радовало и не успокаивало. Командир 35-й батареи испытывал гордость от того, что Советский Союз впервые имел оружие подавляющей силы, способное обеспечить победу в войне. Но одновременно Алексей испытывал тревогу и страх, не за себя, а за самого близкого человека – Карину. Хорошо еще, что девушка перешла служить на радиостанцию бронебашенной батареи. Там она хотя бы будет под надежной защитой многометрового слоя скальных пород, фортификационного железобетона и мощной брони. Но все же Алексей предпочел бы, чтобы его любимая находилась как можно дальше от того ада, который разверзнется тут совсем скоро.
– Карина, тебе срочно нужно уехать! – как можно убедительнее заявил Алексей.
– Леша, как же я уеду? Мы женаты, и я тебе не девочка на побегушках, это – во-первых. А во-вторых, просто не могу бросить службу. Мы же тут все – не на курорте!..
– Милая, я не могу сказать тебе всего, но скоро начнется новое наступление гитлеровцев – страшнее всех трех предыдущих!
– А ты тоже уедешь?
– Карина, не говори глупости!
– То есть ты подбиваешь меня на шкурничество и дезертирство!
– Так, ты слова-то выбирай!.. – разозлился Алексей. – Я о тебе забочусь…
– Это не забота, а черт знает что! – Карина говорила отрывисто, ее карие глаза сверкали, смуглые щеки порозовели.
– Успокойся, – Алексей попытался было ее обнять, но девушка резко отстранилась, сбросив его руки с плеч.
– Никуда я от тебя не уеду! Разлюбил – так прямо и скажи!
– Твою мать, ну при чем тут «разлюбил – не разлюбил»! – еще больше разозлился Алексей.
– Я сказала – нет! Никуда отсюда не поеду! – Карина оставалсь непреклонна.