Георгий Савицкий – Идеальный танк для «попаданцев» (страница 4)

Ронан понятия не имел, как Рис смог пройти через всё это и не сойти с ума.

Позже Тишь разорвала этого ублюдка на куски, но это не изменило того, что случилось с Рисом. Это не изменило того факта, что дерьмо, которое годами скрывалось, только что выплеснули ему в лицо.

Рис сбросил с себя мокрую куртку, обнажив чёрную компрессионную рубашку, обтягивающую его атлетический торс. В то время как Ронан переоделся в спортивные трико и старую серо-голубую футболку с надписью «Спасём Китов» — предмет гардероба, который он обычно никому не показывал — Рис всё ещё был одет для оперативной работы на улицах. Он не заходил домой.

Ронан бросил Рису кухонное полотенце, которым тот вытер блестящее от мороси лицо и коротко подстриженные русые волосы. Даже будучи влажными, его волосы снова превратились в обычный волнистый беспорядок, как будто ничего не могли с собой поделать.

Ронан открыл бутылки пива и подвинул одну из них Рису.

— Я ненадолго, — пообещал Рис.

— У меня есть диван. Ты можешь оставаться, сколько захочешь.

— Спасибо, чувак.

Ронан, всё ещё стоя на кухне, сделал глоток холодного пива. Рис сделал то же самое. Его взгляд метался по сторонам, так и не остановившись на Ронане.

— Что случилось? — наконец спросил Ронан. — Вэс что-то натворил?

При этих словах взгляд Риса сосредоточился на нём. Он издал короткий смешок.

— Ты до сих пор не доверяешь ему.

С Рисом? Чёрт возьми, нет. Рис был… хорошим. В той манере, которую Ронан обычно считал несуществующей в мире. Но с Рисом это был просто факт. И Ронан не позволил бы, чтобы с ним что-то случилось, только не снова.

Кроме того, Ронан не стал бы раздавать своё доверие после двух месяцев совместной работы с кем-либо. Да, он знал, что Рис и Вэс образовали связь, но для Ронана это мало что значило.

В кармане сброшенной куртки Риса зазвонил его телефон. Рис повернулся, чтобы забрать устройство. Он посмотрел на экран с выражением, которое Ронан не смог разобрать, глубоко вздохнул и ответил.

— Привет. Да, я в порядке. Я у Ронана. Мне просто нужно было… — Рис выслушал, затем с трудом сглотнул. — Спасибо, — он вздохнул, затем сказал: — Да, да, я знаю, но я правда ценю это. Хорошо. Я тоже тебя люблю.

Рис закончил разговор и положил телефон на стол.

Ронан знал, что ему не следует давить. Он ненавидел, когда люди давили на него. Но он поймал себя на том, что снова спрашивает:

— Что случилось?

Рис изучал бутылку в своих руках.

— Мне просто нужна была минутка, прежде чем идти домой.

— Вэс…

— Нет, Ронан, чёрт возьми. Это не имеет к нему никакого отношения, и дело в том, что я не хочу, чтобы это имело к нему какое-либо отношение. Я хочу хоть раз вернуться домой не в раздрае. Я ненавижу это.

Ах.

Рис разговаривал с Мирой. Неудивительно, что у него не всё в порядке с головой.

Ронан не мог притвориться, что действительно понимает, с чем приходится иметь дело Рису, но Ронан точно знал, что он сам не хотел бы копаться в своём прошлом. Он изо всех сил старался не обращать на это внимания.

До Вэса Рис придерживался похожего подхода.

Рис снова отвернулся.

— Я пытаюсь исправить это дерьмо, и это трудно.

Ронан не мог отделаться от мысли, что то дерьмо, через которое прошёл Рис, уже не исправить. Затем он вспомнил, каким Рис был много лет назад, насколько лучше ему уже стало. Он вспомнил, каким он сам был много лет назад, когда чуть не вонзил нож для вскрытия писем в глаз Амарады.

Ладно, может быть, люди могли поправляться. Но вот к разговорам о таком дерьме Ронан относился скептически.

— Думаешь, это помогает? — спросил Ронан. — То, что…

Взгляд Риса снова метнулся к нему, когда он попытался прочитать окончание вопроса Ронана по его лицу. Ронан не был уверен, почему он не хотел произносить это вслух. Он также не был уверен, что заставило его спросить о чём-то, что не только не было его грёбаным делом, но и было тем, чего он обычно всячески избегал обсуждать.

Рис ответил на частично озвученный вопрос с нехарактерной для него горечью.

— Ещё ничего не исправилось.

— Прошло всего два месяца, чувак, — заметил Ронан, не понимая, почему он спорит со своим собственным скептицизмом. — Ты такой нетерпеливый.

— Да, Мира тоже так сказала. Она говорит, что всё наладится, но иногда кажется, что становится только хуже. Это заставляет меня думать о том дерьме, о котором я не люблю думать.

Ронан понятия не имел, что, чёрт возьми, с ним не так, что он втягивает Риса и себя в разговор, которого обычно избегал. Может быть, дело в том, что он умирал? Или, может быть, в том, что, хотя Ронан никогда бы никому в этом не признался, для него много значил тот факт, что Рис пришёл к нему домой.

Затем Ронан осознал, насколько это важно на другом уровне. Он сказал:

— Но ты же пришёл сюда. Ты не перенёсся призраком. Хотя я видел, что ты этого хотел.

Рис выглядел удивлённым.

— Да. Я думаю, это правда.

Затем, поскольку, очевидно, Ронан был сегодня вечером в странном настроении, он сказал:

— Я рад, что ты это сделал.

— Да?

— Да, Рис.

— Спасибо, чувак. Я стараюсь не быть странным. Я знаю, тебе это не нравится.

Ронан предпочёл не указывать на то, что сегодня вечером он сам был странным. Кроме того, он был на пределе своих возможностей для такого рода дерьма. Поэтому вместо этого он сменил тон разговора.

— Странность — это то, что я принимаю в тебе. Я вроде как вынужден.

Рис приподнял бровь, давая понять, что он следит за ходом беседы и на все сто процентов согласен с ним.

— На тебе футболка с надписью «Спасём Китов». Не то чтобы я возражал против такого призыва.

— Она сидит как раз впору, — объяснил Ронан.

— На тебе хорошо смотрится.

— А теперь ты просто ведёшь себя как придурок. Хочешь поиграть в Diablo?

— Да, чёрт возьми. Но только на час. Я хочу вернуться домой до рассвета.

Да, потому что Рису нужно было где-то быть, у него была причина быть там. Ему было с кем побыть.

И внезапно мысль о том, что Рис уедет, чтобы побыть с Вэсом, а Ронан останется здесь на весь день один, погружённый в свои собственные проблемы, стала гораздо менее привлекательной.

Но он не собирался этого признавать.

Глава 3

На кухне Бункера Вэс включил кофеварку. Он прислонился спиной к столу, ожидая, пока сварится кофе. И таким образом, он мог смотреть на Риса.

Вэс не мог насмотреться на него. Дело не только в том, что Рис был самым красивым мужчиной, которого Вэс когда-либо видел, хотя это, безусловно, правда. Дело в том, как Рис двигался, даже когда просто открывал холодильник. Дело в звуке его голоса, даже когда он издал восхищённое «о-о-о!».

Дело в том, как он смотрел на Вэса, доставая кувшин с шоколадным молоком, и выражение его лица было отчасти дразнящим — ведь Вэс только вчера вечером сказал, что шоколадное молоко не очень полезно для здоровья — а отчасти… благоговейным. Как будто он был так же удивлён, как и Вэс, почувствовав, что между ними возникла связь. Как будто он нуждался в этом так же сильно, как и Вэс.

Но всё удовольствие от этого не меняло того факта, что Вэс волновался. О Рисе в целом, из-за всего, с чем он изо всех сил пытался примириться, несмотря на широкую улыбку на его лице, когда он тащил шоколадное молоко к столу. Но также и о… них.

Вэс пытался дать Рису время и пространство, необходимые для работы над всем. И Рис работал над этим. Он чертовски усердно работал над тем, что Вэс до сих пор не мог себе полностью представить. Дерьмо, из-за которого Вэса до сих пор иногда трясло от такого гнева, что ему приходилось скрывать это от Риса.

И Рис тоже скрывался. Например, прошлой ночью.