Георгий Персиков – Дело медведя-оборотня (страница 22)
– Но послушайте, Роман Мирославович, – не унимался Нестор, – ведь все как раз наоборот! Портрет нашего преступника как раз попадает под описание человека благородного, из дворян! Кто как не они, будучи развращенными своей властью над простыми людьми, способны на чудовищные, болезненные проявления девиантного поведения в духе садизма и пыток?! Вспомните Салтычиху или маркиза де Сада!
Отец Глеб шел вслед за Барабановым и лишь качал головой.
– А что крестьяне? – продолжал Нестор. – Ну, да, могут по пьяному делу пару человек зарубить или из ревности! И каяться потом всю жизнь!
– Ну, не скажи, Нестор, – возразил отец Глеб, догоняя коллегу, – полно случаев жестоких убийств, в том числе и серийных, среди рабочих и мастеровых…
Нестор остановился и снова закричал на всю улицу:
– Да, я согласен, но не среди крестьян! Уж слишком близки они к земле-матушке! И если способны на убийство, то по случаю, разово, так сказать, а не в течение пятнадцати лет по полнолуниям!
– По-твоему, Нестор, у серийных убийств есть конкретные социальные предпосылки, которые отсутствуют в крестьянской среде? – спросил его отец Глеб с улыбкой. – Выходит, простой мужик с ума сойти не может? Или все эти сложности с обрядами, полнолуниями, стальными когтями для крестьян непостижимы?
– Нет, отец Глеб, вы меня не поняли. Я о том, что в нашем конкретном случае убийца, скорее всего, из дворян!
– А тут ты лукавишь, мой друг. Ты ведь только что сказал, что простой мужик на подобное преступление не способен! И обвиняешь людей высокого происхождения! Так кто тут увлекается предрассудками? Ты ведь уже все для себя решил и не хочешь от этого отступать!
– Да почему я должен отступать?! – Нестор снова сорвался на крик, и здесь Муромцев решил прервать их спор.
– Господа, довольно! – сказал он, остановившись. – Выводы делать преждевременно, хотя ваша дискуссия примечательна тем, что она является прекрасным примером рассуждений многих наших граждан.
Роман остановился возле газового фонаря, достал папиросу и закурил.
– Роман Мирославович, – сказал Нестор, немного успокоившись, – посудите сами, никак под профиль убийцы мужик не попадает! Они живут простой жизнью, выживают, я бы сказал! А наша доблестная полиция ведь и не подумает дворян допрашивать. Без нас они бы и этого Кольбина не стали вызывать! Хорошо, я могу допустить, что преступник может быть из простых охотников или тех же офеней, что маловероятно. Но в основе любого расследования лежит принцип объективности, вы сами меня так учили!
Муромцев улыбнулся, похлопал Нестора по плечу и ответил:
– Правильно, Нестор. Поэтому я скажу, что вы оба правы. И пока сыскной отдел будет шерстить коробейников с охотниками, я проверю твою версию.
– Каким же образом?
– Нанесу визит в местное дворянское собрание, куда я давно собирался заглянуть. Пообщаюсь с местными аристократами. Извините, вас я не приглашаю.
– А я бы и не пошел, – угрюмо ответил Нестор.
Отец Глеб рассмеялся и сказал:
– Пойдем, Нестор, продолжим наш спор за ужином.
Барабанов махнул рукой и пошел вслед за священником.
– Осталось дело за малым – найти смокинг, – сказал себе под нос Роман, догоняя коллег.
Смокинг Муромцев нашел у владельца гостиницы, отставного полковника Пронькина. Брюки пришлись впору, а вот пиджак оказался широк в плечах. Роман стоял перед зеркалом и непослушными пальцами завязывал галстук-бабочку. Затем он отошел на несколько шагов и посмотрел на свое отражение в мутном стекле, засиженном мухами.
– Сойдет, не на смотрины иду, – сказал он сам себе и вышел из номера.
Дворянское собрание располагалось недалеко, в старинном двухэтажном особняке в самом центре города. Здание окружала роща старинных вязов, среди которых на булыжной мостовой стояли несколько экипажей с сонными кучерами. Лошади шумно фыркали и поводили ушами, прислушиваясь к собачьему лаю неподалеку. Надвигались сумерки, и призрачным желтым светом горели окна, где мелькали силуэты гостей.
Подойдя к особняку, Роман пожалел, что отказался от цилиндра, который настойчиво пытался ему всучить Пронькин, – все мужчины были в цилиндрах. Во дворе он с удивлением заметил Рафикова. «Интересно, что ему тут понадобилось, – подумал Муромцев, – уж не за светскими беседами же он сюда притащился?» Оправив смокинг и прикрыв лицо рукой, он проскользнул в открытые двери, постаравшись, чтобы Рафиков его не заметил.
В зале, освещенном множеством свечей, было немноголюдно. В больших вазах стояли пышные букеты хризантем, терпкий аромат которых разливался по всему особняку, смешиваясь с табачным дымом. Роман обратил внимание, что на кушетках вдоль стен сидели молодые представители местного дворянства: девушки в окружении парней. Неподалеку расположились старые матроны, которые зорко следили за своими подопечными и пресекали любые вольности со стороны юношей. Муромцев усмехнулся и, решив, что здесь ему делать нечего, поднялся по широкой лестнице, застеленной зеленым затертым ковром, на второй этаж.
Заглянув в первый попавшийся зал, откуда доносились звуки музыки, он увидел небольшой скрипичный квартет. Музыканты сидели в гордом одиночестве и играли что-то из Шуберта, сочинения которого были очень популярны сейчас в столице. «Видимо, время танцев еще не пришло», – подумал Роман.
Следующий зал оказался игровой комнатой: несколько мужчин сидели за ломберными столиками, на зеленом сукне лежали карты, ассигнации и столбики монет. То и дело раздавались возгласы и причитания типа: «А вы сегодня в ударе, Алексей Афанасьевич!» и «Не идет карта, черт возьми!». Игроки, поглощенные игрой, не обратили внимания на Муромцева. Роман прошел дальше и оказался в сигарной – табачный дым тяжелым туманом плавал по залу, где было довольно много мужчин. Они негромко разговаривали и тоже сначала не обратили внимания на вошедшего сыщика. Здесь также стояли столики для игры, за которыми сидели игроки, дымя сигарами и трубками с длинными чубуками. Сизые клубы медленно вылетали в приоткрытое окно, исчезая в вечерней темноте. Тут же подошел слуга с коробкой в руках и предложил сигару. Роман поблагодарил, взял одну и, отрезав кончик красивой серебряной гильотинкой, закурил. Другой слуга спросил:
– Господин желает кофе или коньяку?
– Кофе, пожалуй, – ответил Роман, садясь на мягкую банкетку.
Сыщик решил присмотреться к собравшимся. За исключением игроков в вист и ломбер в предыдущей комнате, здесь были почти все представители местного дворянства. Держа в руках блюдце и изящную фарфоровую чашку, Роман переводил взгляд с одного на другого, мысленно составляя по привычке физиогномические портреты каждого. Он пересчитал гостей – всего оказалось двадцать человек.
В самом углу был накрыт огромный стол, за которым выделялся дородный господин в богатом, отлично скроенном костюме и с накрахмаленной салфеткой, заложенной за воротник. Ни с кем не ведя беседы, он сидел один и обстоятельно, не спеша ужинал, время от времени подливая себе водку из запотевшего хрустального графина. Часть стола была уставлена всевозможными блюдами, названия которых подобострастно называл повар, вызванный, видимо, для этого из кухни. Это был немолодой мужчина с черными усиками, постриженными на французский манер, он вещал тихим голосом, стоя позади гурмана, который доедал какой-то суп.
– Вот-с, рецепт этого консоме наш шеф привез из земель Прованса, туда идут лишь отборные рябчики! К нему отлично подойдут вот эти волованы с грибами и шпинатом. После консоме рекомендую каплунчиков на вертеле, а гарнировать их следует исключительно спаржей под трюфельным соусом! Также сегодня есть бараний бок с кашей, говядинка разварная, нежнейшая, прошу заметить! А вот здесь жаркое из куропаток и лососина с раковым соусом и паровые котлеты из пулярок с вальдшнепами и с яйцами бенедикт. На закуску есть грибки маринованные и соленые, винегрет рыбный и бутерброды с паюсной икоркой.
Повар зашел с другой стороны жующего господина, который внимательно следил за рассказом, при этом не отрываясь от еды.
– Далее, из холодного на столе есть телятина с ланшпиком, заливная осетрина с лимоном и греческими маслинами, ростбиф и ветчина. Из соусов сегодня подали томатный, горчицу русскую, провансаль на оливковом масле, польский и голландский. На десерт могу предложить шарлот глясе из фисташкового мороженого, его принесут с ледника. Еще сегодня в меню парфе мандариновое с буше, а также конфекты собственного приготовления, свежие фрукты и ликеры.
Повар умолк и, почтительно наклонившись, встал на шаг позади господина, который тем временем принялся за жареного каплуна, разорвав его предварительно на куски.
– Да, – послышался еле слышный восторженный шепот какого-то гостя, – господин Сафаров – наш местный Гаргантюа! Знает толк в еде!
Сафаров вытер жирные губы салфеткой и налил из другого графина янтарного цвета настойку. Подняв рюмку, он некоторое время любовался игрой света на ее гранях, а потом осушил ее одним махом.
– Моя-то настойка на диком меду не чета вашей, Илья Серафимович, – сказал он. – Сафаровский коньячок-с медовый, только у меня и только для друзей. Заходите на огонек!
– Буду рад, буду рад, – ответил из-за ломберного стола Илья Серафимович.
В дальнем углу в камине жарко пылали поленья, и отблески пламени отражались в натертом паркете и плясали на зеленых стенах, увешанных картинами в тяжелых золоченых рамах. У камина на овчине лежала пара борзых. Животные делали вид, что спят, лишь иногда поводили тонким носами, когда раздавался смех или голос их хозяина – дородного седого господина, который сидел возле своих питомцев.