Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 62)
«Из Москвы. Высшая правительственная. Полевая почта… Полевой госпиталь… Секретарю бюро ВЛКСМ Елизавете Щекиной. Передайте комсомольцам 469-го передвижного полевого госпиталя, собравшим 15.000 рублей на строительство самолета «Советский медик», мой братский привет и благодарность Красной Армии. Верховный Главнокомандующий И. Сталин».
В битве под Москвой из всего личного состава госпиталя в живых осталось семнадцать человек. Их определили во вновь формируемые части, и они снова шли туда, где днем и ночью не утихали смертельные схватки с сильным и жестоким врагом. Четыре раза умирала от ран Лиза Щекина, но всякий раз искусство врачей, железная воля и неугасимая ненависть к фашизму возвращали ее в строй. За годы войны она удостоена девяти боевых правительственных наград. Еще три награды вручены ей за доблестный труд в наши дни.
В предпоследний военный год Елизавету Ивановну постиг непоправимый удар — пропал без вести муж, старший лейтенант, так и не увидевший сына. Как только выходила ребенка, возвратилась на фронт, чтобы закончить войну в логове фашистов. Потом служила в госпиталях, больницах, санаториях. Весь пыл своей души, всю теплоту материнских заботливых рук отдала воспитанию сына, чтобы рос он сильным и отважным, искренним и добрым.
Валерий с отличием закончил школу, выучившись одновременно на токаря и каменщика четвертого разряда. Был пионервожатым, комсоргом, работал на стройках. В Алупке и Ялте его знали как отличного пловца — мастера спорта по подводному плаванию. Увлекался шахматами, теннисом, играл на кларнете.
Настал день, который с надеждой и волнением ждала пять лет, день, к которому Елизавета Ивановна, часто недосыпая, недоедая и забывая о старых ранах, готовила Валерия всю жизнь. Он окончил приборостроительный институт, получил назначение на ордена Ленина Херсонский судостроительный завод. Как проявил себя там, как органически вошел в коллектив, как стал одним из вожаков заводской молодежи, мы уже знаем.
— Мама, дорогая, уходи на отдых, береги себя, — упрашивал сын. — Скоро в нашей семье будет прибавление, заживем на славу. Сил-то у меня — сколько!
Увы, не суждено было сбыться планам и мечтам Валерия Щекина. Его дочь родилась уже после смерти отца, так же, как и он когда-то.
Не забывают Елизавету Ивановну друзья, коллеги по работе, товарищи Валерия, руководители завода, Пишут, справляются о здоровье.
Недавно Елизавета Ивановна перевезла прах сына из Херсона в Алупку. Он покоится на тихом кладбище под вершиной Ай-Петри, его охраняют гордые строгие часовые — вечнозеленые кипарисы, а внизу плещутся волны и рокочет морской прибой.
Он погиб на боевом посту. Пал, заступив дорогу хулигану, заслонив своим сердцем жизнь и покой других людей. Это — подвиг мужества и самопожертвования, который служит образцом для тысяч дружинников, членов комсомольских оперативных отрядов.
Рассказ о подвиге Валерия Щекина, павшего в неравной схватке с бандитом, был опубликован в «Комсомольской правде», взволновал многих читателей. Только беспощадная борьба с пьяным разгулом и хулиганством, решительное обезвреживание негодяев с ножом и кастетом помогут искоренить это зло из нашей жизни — таково единодушное мнение авторов писем, прочитавших в газете очерк «Нож и меч».
«Хулиганы берут верх там, — пишет Вера Шелгунова из Вольска Саратовской области, — где царствует равнодушие тех, кто проходит мимо, когда оскорбляют женщин, кто снисходителен к пьяницам, труслив при встрече с наглецом. Я хочу, чтобы таких ребят, как Валерий Щекин, было побольше, чтобы молодежь других городов дала жаркий бой всем тем, кто осмеливается отравлять жизнь советских людей».
«Меч применен правильно! — восклицает москвич М. Пинчук. — Кто посягает на жизнь и здоровье граждан, не может рассчитывать на милосердие!»
С неподдельной теплотой обращаются к Елизавете Ивановне Щекиной молодые супруги Ганна и Борис Смирновы из поселка Красильниково Костромской области.
«Смерть Вашего сына в схватке с бандитом потрясла нас. Мы просим Вас погостить в нашей дружной рабочей семье, чтобы своим участием и заботой хоть немного сгладить боль Вашей утраты».
Таких писем много. Советские люди, воспитанные на принципе «человек человеку друг, товарищ и брат», принимают близко к сердцу чужое горе и стремятся своим посильным вкладом облегчить его.
Одобряя справедливый приговор убийце, читатели отмечают, что немалая доля вины за случившееся падает на тех, кто работал и жил рядом с ним. Было известно, что еще до того, как напиться и напасть на дружинника, преступник вложил в карман нож. Следовательно, он был «профессиональным» хулиганом, носил нож «на всякий случай».
Майор милиции И. Аронов из Москвы также указывает на опасность холодного оружия в руках злоумышленника.
«Почему в отдельных случаях, — пишет он, — дружинник и даже милиционер оказывается побежденным в борьбе с преступником, вооруженным, как правило, лишь ножом? Нередко в дружины набираются физически немощные ребята и девушки, а также пенсионеры, «вооруженные» лишь нарукавной повязкой. Само слово «дружинник» подразумевает человека крепкого, спортивно закаленного. При встрече с таким дружинником хулиган всегда пасует».
О необходимости поднять боеспособность народных дружин, обучать их участников навыкам обороны, оперативным действиям и спортивной сноровке пишут многие читатели. Их беспокоит также, что на экранах кино и в театрах нередко появляются эпизоды, смакующие коллективные выпивки и загулы.
Читательские отклики на документальный рассказ «Нож и меч» свидетельствуют о том, что подвиг Валерия Щекина служит образцом для наших комсомольцев, дружинников, для всех тех, кто преисполнен решимости положить конец позорным пережиткам прошлого — пьянству и хулиганству.
Херсон — Алупка.
ДАР БОЛЬШОЙ ДУШИ
Еще с ранних юношеских лет я был наслышан о меценатах, которые на собственные средства сооружали храмы, театры, школы, больницы, отдавая их в пользование населению. Некоторые из них, особенно купцы и биржевые воротилы, делали это в надежде искупить грехи, из соображения престижа или просто ради рекламы.
Но и среди состоятельных людей были такие, кто бескорыстно и самозабвенно вкладывал все свои средства, энергию и ум, чтобы служить просвещению России, ее науке, культуре и искусству. Среди них особенно запомнились Третьяков, Мамонтов, Сытин, Репин, Айвазовский, Шервашидзе. Передовые русские интеллигенты.
…Темное южное небо, синие горы, рокот морского прибоя. Живописно спускающиеся террасами к морю улицы, где круглый год в пышной зелени садов и парков утопают дворцы прославленного курорта. Это — Гагра.
На невысокой горе, под сенью пальм, магнолий и цитрусовой рощи, едва приметны белые строения старой усадьбы. Над воротами надпись «Картинная галерея имени А. К. Симонова». Тишина и покой окутывают усадьбу в зимние дни. Тяжелые дождевые капли причудливо повисают на гладких, словно отполированных, листьях магнолий, снежинки-звездочки осторожно садятся на кусты благородного лавра, таинственно шелестят на ветру пальмовые кроны.
Всякий раз, приезжая сюда, я думаю о человеке, чьим именем назван белостенный особняк, из окон которого видны сейчас седые буруны, вздыбившиеся над штормовым морем.
Симонов А. К. …Кто он? Прославленный летчик или бесстрашный капитан, знаменитый медик или полководец? Что сделал для людей этот человек, чем обессмертил доброе имя свое?
«Если бы каждый человек на куске земли своей сделал бы все, что он может, как прекрасна была бы земля наша!» — мечтал некогда Антон Павлович Чехов.
Вся жизнь Александра Корнильевича Симонова была посвящена тому, чтобы прекрасна была земля наша, чтобы счастливо жилось на ней людям.
Я надеюсь, что, прочтя эти строки, многие из его питомцев вспомнят высокого, чуть сгорбленного человека с пышной седоватой шевелюрой, с добрыми близорукими глазами, над прахом которого вырос недавно могильный холм у синего моря.
Но вряд ли кто знает, что, переезжая лет двадцать назад из родного Харькова в Закавказье, известный украинский живописец профессор Симонов оставил в дар Харьковской школе глухонемых детей все свое имущество, нажитое честнейшим трудом в течение полувека.
«Я не имею своих детей, — писал он в дарственном акте, — но я и моя покойная жена очень любили детей, и если у нас не было своих, то мы воспитывали чужих детей, которые сейчас уже выросли и работают на благо Родины… Будучи преисполнен большого чувства к детям, а к глухонемым особенно, я решил сделать им подарок, которым они смогут пользоваться долгие годы: принадлежащий мне двухэтажный дом общей площадью 480 квадратных метров со всеми надворными постройками и большой фруктовый сад, собственноручно посаженный моей супругой, я дарю школе. В этом доме они смогут учиться, заниматься пионерской работой, в этом саду они смогут получить знания на основе мичуринской науки, пользоваться плодами и, ухаживая за ними, трудиться…»
Я роюсь в архиве художника Симонова в его гагрском доме и среди многих бумаг нахожу пачку писем великого русского художника Ильи Ефимовича Репина, адресованных из Куоккала в Чугуев художнику Д. М. Левашову. В них речь идет о создании на репинские средства так называемого «Делового двора» — художественно-ремесленной школы для детей — и сооружении в безводном Чугуеве артезианского колодца, идеи, которая всю жизнь не оставляла художника, но так и не была осуществлена в условиях царизма.