Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 46)
Когда мы приехали в Сесены, стоял цветущий май. В бело-розовый наряд оделись яблони и вишни. Шумела зеленой листвой молодая роща, высаженная на месте военного пожарища. У белокаменного обелиска собрались сотни жителей Калараша, Бравичей, Сесен и других окрестных деревень, чтобы почтить память героев. На их могиле цветут пунцовые розы, напоминая новым поколениям о мужестве и бесстрашии тех, кто, презрев смерть, вошел в бессмертие.
Херсон — Донецк — Кишинев.
ПОСЛЕДНИЙ ДЕСАНТ
В ночь на 23 июня 1941 года средний морской буксир «Геленджик», приписанный к порту Туапсе, стал военным тральщиком № 67 действующего Черноморского флота. Так значилось в приказе, который получил капитан второго ранга Петр Федорович Лысенко. В тот же день ему, командиру, в Новороссийске был представлен только что сформированный личный состав корабля: комиссар — капитан-лейтенант Куцо, старший помощник — лейтенант береговой службы Свалов, механик — капитан третьего ранга Гаврилов, боцман Тарасевич, военврач Резников, старшины-зенитчики Бажан, Дадиани, Слемзин, комендор орудийного расчета Дацько и другие члены этой многонациональной команды.
Экипажу предписывалось своими силами в наикратчайший срок переоборудовать и вооружить корабль, пройти ходовые испытания и занять место в боевом строю. Всех этих людей, в большинстве черноморцев, призванных из запаса, объединяло страстное желание проучить наглого врага, бомбившего родные города и порты, биться с фашистами насмерть. Уже позднее, в ходе боев, из оккупированного Житомира до Туапсе неведомыми путями дошла трагическая весть: там учинена зверская расправа над семьей командира Лысенко — женой и двумя детьми, не успевшими эвакуироваться. Моряки торжественно поклялись беспощадно уничтожать врага на суше, на море и в воздухе, мстить за разрушенные города и села, смерть родных и близких. Тогда-то в дивизионе тральщик получил название «Мститель», тем более, что в ходе боевых операций нумерация судна менялась.
О подвигах экипажа тральщика, его удивительной везучести и «непотопляемости» уже в первые месяцы войны среди моряков ходили легенды. Рассказывали, как ловко выходил он из-под бомбежек и артобстрела, буксировал под огнем тяжелые транспорты, вывозил из угрожаемых районов мирное население, ходил с десантниками на занятые врагом берега, тралил мины — и ни единой царапины.
Почти два года провел в ожесточенных сражениях с врагом отважный корабль. В феврале 1943 года, принимая участие в одной из ночных операций под Новороссийском, тральщик высадил десант и готов был к отходу на базу. Неожиданно погода резко испортилась. Неистовый норд-ост сносил судно к берегу. При развороте корабль сел на мель.
Приближался рассвет. Судно становилось хорошей мишенью для береговой артиллерии и вражеской авиации. За борт полетели цистерны с горючим, бочки с питьевой водой, ящики с продовольствием. Напряженно работали двигатели, лихорадочно вертелся винт, судно дрожало, но выйти из мелководного плена не удавалось.
Разбив экипаж на боевые расчеты, командир приказал садиться в шлюпки и идти к берегу, чтобы сражаться с врагом на «Малой земле». Пять минут потребовалось морякам, чтобы, опоясавшись патронами и гранатами, вооружившись винтовками и пистолетами, покинуть корабль. Начальником первого отряда был назначен комиссар Куцо, второго — механик Гаврилов. С капитанского мостика командир видел в бинокль, как обе шлюпки одна за другой, скрылись в прибрежном тумане.
На корабле остались четверо коммунистов и один комсомолец: командир Петр Лысенко, зенитчики Александр Бажан и Николай Слемзин, пулеметчик Константин Булгаков, комендор Григорий Дацько. Не теряя надежды снять корабль с мели, они зорко всматривались в небо и темную полосу занятого врагом берега.
Артобстрел и удары с воздуха начались с рассветом. С первых же минут на тральщик спикировали два «юнкерса». Один самолет сбили сразу, второй сбросил бомбовый груз рядом. Взрывной волной был выведен из строя зенитный расчет Николая Слемзина. С берега по тральщику уже били войсковая артиллерия и минометы. Комендор Григорий Дацько, перебегая от одной корабельной пушки к другой, отвечал метким огнем. Но дуэль была неравной.
К утру все было кончено. Подняв сигнал флагами «Погибаю, но не сдаюсь!», последним упал, обливаясь кровью, командир Петр Федорович Лысенко.
Такова вкратце история гибели тральщика, о которой я узнал по крупицам из разных источников.
— Буксир «Геленджик», ставший боевым тральщиком, был в числе тех, кого моряки-черноморцы шутливо-ласково называли «тюлькин флот», — сказал мне вице-адмирал Георгий Никитович Холостяков, бывший в 1941—1944 годах командиром Новороссийской военно-морской базы. — Эти юркие, маневренные и отчаянно смелые суда в сложнейших боевых условиях действовали в лучших традициях русского флота: самоотверженно дрались, беспощадно уничтожали врага. И если умирали, то гордо. Они видели перед собой доблестный революционный пример эскадры Черноморского флота, потопленной ее экипажами в Цемесской бухте Новороссийска по приказу В. И. Ленина в 1918 году, чтобы не стать добычей кайзеровской Германии. «Погибаю, но не сдаюсь!» — под таким девизом шли ко дну корабли легендарной эскадры.
Все мои попытки найти кого-нибудь из экипажа погибшего корабля длительное время оставались тщетными. Пятеро героев погибли вместе с судном. Судьба моряков, высадившихся на двух шлюпках на «Малой земле», оставалась неизвестной.
Несколько лет назад на пирсе в Судаке я познакомился с рыбаком Иваном Христовым. Он много лет рыбачил в Крыму, а в послевоенные годы ездил по стране, навещал своих сыновей и дочерей. И вот на склоне лет приехал погостить в родные места. Память его сохранила события более чем полувековой давности. Он помнил Крым накануне революции и Крым врангелевский, бесчинства остатков белой армии и ее паническое бегство в Турцию.
В беседах за рыбной ловлей и чашкой кофе я старался возвратить старика к более близким событиям Великой Отечественной войны. Оказалось, что в период обороны Севастополя он служил санитаром на госпитальном судне. С осени 1942 года и до освобождения Крыма плавал между портами Крыма и Кавказа. Много смертей повидал санитар, но одна запала в памяти особо.
4 февраля 1943 года в районе Озерейка близ Новороссийска их судно подобрало в море тяжело раненного, полузамерзшего моряка. Умирая, он передал Ивану Христову сверток. В нем в непромокаемой бумаге была завернута фотография группы матросов.
— Передай, браток, что все они умерли геройски; погибли, но не сдались врагу.
— Прошло много лет, — продолжал старик, — но я так и не выполнил завещание черноморца, не знал, где и как искать его родных и близких, да и своих забот в эти годы хватало по горло. Возьмите эту карточку, поищите, доброе дело сделаете…
Так в моих руках оказался фотоснимок, на обороте которого синими, расплывшимися чернилами с трудом можно было прочесть:
«Бажан Александр, Дадиани Петр, Слемзин Николай, Епихин Александр, Дацько Григорий. Тральщик № 67. Туапсе, июль 1941 г.».
Фотография жгла меня своей неразгаданностью. Бывший санитар не знал ни имени умершего моряка, ни откуда он родом, предполагая лишь, что он один из пятерки, изображенной на фотоснимке. Из архивных материалов, опросов, газетных вырезок военных лет мне удалось установить, что экипаж тральщика № 67 из тридцати с лишним моряков комплектовался из числа резервистов, призванных в первый день войны из городов и сел Крыма, Краснодарского края и Грузинской ССР. Разыскивал тех, кто мог знать их, в Севастополе, Керчи, Новороссийске, Туапсе, Сухуми и Поти.
И вот неожиданная удача! Как-то я показал фотографию группы краснофлотцев с этого тральщика бывшему военному моряку-черноморцу, участнику битвы за Москву, а ныне видному абхазскому ученому-растениеводу Михаилу Тимуровичу Бгажба. Он воевал на море, потом командовал особой группой морской пехоты, одной из первых ворвавшихся в Клин и спасшей от уничтожения усадьбу-музей Петра Ильича Чайковского.
— Всех не знаю, но один из них, крайний слева — наш! — воскликнул он. — Это Петр Дадиани, я служил с ним в Севастополе еще до войны. Он живет в Сухуми, кажется на улице Дмитрия Гулиа.
Так я познакомился с боевым черноморским матросом, старым коммунистом Петром Виссарионовичем Дадиани, пулеметчиком с тральщика № 67. Проста и обычна для поколения тридцатых годов биография этого человека. Портовый рабочий, комсомольский активист и спортсмен, фанатично влюбленный в море, он по призыву ЦК ВЛКСМ в 1931 году поступил на флот, служил четыре года на пограничных судах ОГПУ. Там же вступил в партию. По окончании комвуза в Краснодаре по партийному набору был послан на предприятия общественного питания. А когда грянула война, пошел сражаться на Черное море.
После демобилизации Петр Виссарионович вернулся к прежней мирной профессии, а сейчас — на заслуженном отдыхе. Помимо боевых наград, он отмечен многими почетными грамотами и знаками трудовой славы.
Петр Виссарионович не только подтвердил версию гибели корабля, но и показал мне удивительный документ. Достал из старого и, видимо, бережно хранимого матросского сундучка дневник, куда он, как политагитатор команды, заносил наиболее важные события из боевых будней тральщика. Приведу в хроникерской записи некоторые из них.