Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 35)
Из-под Гжатска обстрелянная разведчица, пилот и парашютистка была откомандирована в действующую армию и потеряла связь со своей спецшколой и подругами за линией фронта.
Рейды по тылам армии противника, опаснейшие операции, выходы из ловушек и снова боевые задания — таков был ее дальнейший путь. Если описать подробно ее жизнь на войне, потребуются тома. За полгода до окончания войны людей со знанием иностранных языков брали на особый учет. Тамара стала переводчицей в частях, сражавшихся за рубежами Родины. В Советской Армии она прослужила до середины 1952 года.
Как же случилось, что командование партизанской спецшколы и подруги по учебе считали Тамару Сидорову погибшей в схватке с фашистами под Смоленском, о чем и было написано в газете?
В партизанских операциях нередко случалось, что отдельные диверсионно-подрывные группы в ходе боев и потерь объединялись, проходили переформирование, пополнялись за счет местных жителей. Раненые после излечения тоже не всегда возвращались в свои отряды и группы.
В тылу на границе Смоленской области и БССР вместе с радисткой из Москвы Ольгой Колесниковой была ее напарница из Витебской области, которая передавала свои донесения за подписью «Тамара». Подлинное имя этой девушки так и осталось неизвестным.
Вы помните, я уже рассказывал, как девушка была убита в автоматной перестрелке с немецкими солдатами, когда обе радистки дожидались самолета с «Большой земли». Тело подруги Ольга сумела увезти в партизанский лес на санях, захваченных у фашистских ездовых. Однако спустя несколько дней, при выполнении задания у Орши, Ольга была предана провокатором и повешена. До ареста она успела побывать на квартире у партизанской связной некоей Веры Савишны по улице Марата, 5, и сообщить ей о трагической гибели радистки «Тамары».
Пробравшись в Оршу уже после казни Колесниковой, опытная разведчица Анастасия Копылова по кличке «Настя-Петух» узнала от той же связной о смерти обеих девушек, одну из которых звали Тамара. Со скорбью об этом узнала и школа.
— Это уже второй раз, когда меня «хоронят», — сказала мне Тамара Александровна. — Значит, как говорят в народе, жить мне долго.
После демобилизации она возвратилась в Ростов-на-Дону, закончила факультет иностранных языков пединститута, работала по специальности в Ростовском совнархозе и областной научной библиотеке. В Ростове в 1968 году судьба свела ее со специалистом-монтажником из ГДР, антифашистом и членом СЕПГ Альфредом Грунертом. Теперь они живут в Дрездене, активно содействуют советско-германской дружбе.
В настоящее время Тамара Александровна Сидорова-Грунерт работает в отделе международного сотрудничества комбината НАГЕМА, часто приезжает по служебным делам в Москву. В СССР живут ее дочери.
В славный День Победы — 9 мая 1975 года она встретилась и обняла в Москве своих боевых соратниц по невидимому фронту, с кем рассталась на партизанских перекрестках огненного сорок второго года.
И еще одна Тамара — Малыгина. Училась в Институте иностранных языков. Как переводчица была включена в диверсионно-истребительную группу Евгения Сергеевича Фатова, разведчика опытного и дерзкого. Группа Фатова формировалась тогда на Маросейке в здании ЦК ВЛКСМ.
Я виделся с ним недавно в Москве. В последние годы он работал в исполкомах райсоветов Бабушкинского и Фрунзенского районов.
Фатовцы развернули подрывные действия в районах Осташово — Высоковск — Лотошино. Семнадцатилетняя Тамара Малыгина метко стреляла, ходила на лыжах, знала радиосвязь. Однажды в перестрелке с разведкой противника осколок мины угодил ей в спину. Спасла рация, которую она постоянно с собой носила. Но отряд на время лишился связи. Рация была разбита, а запасных тогда не было.
В те суровые осенние и зимние дни гитлеровцы почувствовали силу внезапных ударов народных мстителей и всячески уклонялись от ночных стычек, предпочитая отсиживаться в населенных пунктах. Поэтому партизаны были полными хозяевами в лесах и на глухих дорогах и, как правило, действовали под покровом темноты. Минировали дороги, рвали рельсы и связь, нападали на запоздалые обозы.
Я видел Тамару Малыгину в 1941 году в Серпухове перед заброской группы во вражеский тыл под Тарусу Калужской области. Трудно было угадать в этой ухоженной городской девушке, свободно говорившей на немецком языке, разведчицу-диверсантку, несущую в своей сумке смерть оккупантам — гранаты и тол.
Первую награду — медаль «За отвагу» она получила из рук Михаила Ивановича Калинина. В тот памятный день всесоюзный староста поздравил по радио советский народ с наступающим новым, 1942 годом и сообщил о взятии нашими войсками Калуги.
По окончании операции незримого фронта под Москвой Тамара занималась переводом огромного количества захваченных у противника трофейных документов — приказов, инструкций, воззваний.
После войны вышла замуж, уехала из Москвы. По одним данным — в Киев, по другим — в Минск. Я искал ее в обоих городах, но тщетно.
И вдруг мне позвонил соратник Тамары по партизанским тропам, наладчик Московского завода имени Владимира Ильича Алексей Басов. Он сообщил, что несколько лет назад встретил Малыгину в Витебске.
Я срочно запросил Витебск. И вскоре пришла телеграмма: Тамара Алексеевна Малыгина — капитан милиции, работает в райотделе МВД Железнодорожного района города Витебска.
«Настя-Петух» — так прозвали Анастасию Копылову в партизанской школе. Озорной характер, звонкий голос и непокорный хохолок на прическе и впрямь напоминали в ее облике задиристого петушка. Эта шутливая кличка стала потом и конспиративным именем разведчицы, фигурировала в ее донесениях.
Известный украинский писатель и боевой партизан Платон Воронько помнит, что эти экспромтные стихи начинающего поэта, написанные на клочке школьной тетрадки, принадлежат ему. Воронько тогда тоже учился в партизанской спецшколе и посвятил стихи Насте.
Воспитанница детдома, пионервожатая школы № 8 Наро-Фоминска Анастасия Копылова приняла свой первый бой в родном городе. Это было в самые критические дни обороны столицы — 14—16 октября 1941 года. Она была сандружинницей в дивизии, занявшей рубеж на реке Наре. Кровопролитной битве предшествовали варварская бомбардировка с воздуха и артиллерийский обстрел. Настя находилась в боевых порядках, оказывала помощь раненым на поле боя. Многие поражались, как эта невысокая, хрупкая девушка могла перетаскивать рослых, тяжелораненых воинов и ходить с винтовкой в атаку.
Вскоре Настя стала разведчицей за линией фронта. С первой диверсионно-подрывной группой Федора Семеновича Моисеева перешла линию фронта на 73-м километре Минского шоссе. Под видом нищенки проникала в населенные пункты, занятые врагом, держала связь с партизанами Рузского и Можайского районов. За добытые ценные сведения о путях следования вражеского обоза с оружием, боеприпасами и продовольствием и участие в его захвате близ Юхнова ей был вручен орден Красной Звезды. В этот день Насте Копыловой исполнилось восемнадцать лет.
Уместно вспомнить, что только на территории Подмосковья действовали 377 диверсионно-подрывных групп и 40 партизанских отрядов. Ими было истреблено 17 тысяч фашистских солдат и офицеров, уничтожено 1500 танков, орудий и автомашин. Народные мстители помогли вывести из окружения до 30 тысяч советских солдат и офицеров, которые вновь вернулись в действующую армию.
Зимой 1942 года группа Николая Павловича Еременко, куда была откомандирована «Настя-Петух», перешла под Катынь и Ярцево. Где-то здесь дислоцировалась фашистская шпионская школа, где абвер готовил лазутчиков для переброски в наши тылы. Очень важно было знать, что там происходит. Кроме того, перед группой была поставлена задача совершать диверсии на аэродромах, железнодорожных узлах и складах боеприпасов. За отвагу и мужество, проявленные в этих операциях, Анастасия Копылова была представлена к ордену Отечественной войны II степени, но документы в ту пору затерялись. Награда нашла ее лишь спустя двадцать лет в Москве.
Много путей-дорог исходила разведчица в логове врага. Когда ее, тяжело заболевшую, вывезли на самолете из белорусских лесов, она, едва выздоровев, отправилась на Ленинградский фронт и поступила медсестрой на санитарный поезд.
После войны Анастасия Елизаровна Копылова-Самойлова вышла замуж, живет в Москве. Более десяти лет подряд она избиралась председателем завкома профсоюза крупной московской типографии «Искра революции».
Очерк в «Известиях» о семерке неустрашимых — партизанках Подмосковья, Смоленщины и Белоруссии, юных разведчицах вызвал огромный интерес читателей.
В редакцию поступили сотни писем, в которых бывшие партизаны и фронтовики дополнили рассказ о судьбах семерых девушек новыми подробностями, сообщили о подвигах в тылу врага других выпускниц специальной разведывательно-диверсионной школы при Центральном штабе партизанского движения, о бесстрашии и героизме на войне девушек — снайперов, летчиц, связисток, зенитчиц, врачей, медсестер, сандружинниц.
Украинский поэт Платон Воронько вспомнил о своей сокурснице по разведшколе Калерии (Лире) Никольской. Осенью 1941 года дочь военного врача, студентка третьего курса Московского юридического института, стала партизанской разведчицей, сражалась в отрядах, наносящих удары по тылам отходящих фашистских войск, разгромленных в московской битве.