Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 29)
Так пишут ветераны. А вот несколько отзывов людей, не знавших ужасов войны.
«Никогда до сих пор я не писал писем о прочитанном, — сообщает молодой рабочий Сергей Остапенко из поселка Алешинка Боровского района Кустанайской области. — Однако, находясь под впечатлением рассказа о незымаевцах, я горжусь, что являюсь членом ВЛКСМ, ибо почти все они были комсомольцами. И мне хорошо становится на душе от того, что память о них живет, что Павел Незымаев и его товарищи — павшие и живые — внесены в Книгу Почета ЦК ВЛКСМ. Хочу заверить, что на протяжении всей жизни буду стараться походить на них. И если настанет грозный час, я поступлю точно так, как Павел Незымаев и его ратные друзья».
Учительница Д. Л. Рудницкая из Брянска и председатель исполкома Комаричского поселкового Совета С. Г. Львова рассказывают об огромном интересе учащихся средних школ к поиску новых материалов о незымаевцах, большом воспитательном его значении.
Патриотическим поиском и встречами с оставшимися в живых участниками подполья заняты брянский юношеский клуб «Романтики», школьные музеи и комнаты боевой славы в селах Бочарово, Лопандино и других населенных пунктах. Ежегодно 8 мая в Комаричи съезжаются сотни учащихся, чтобы почтить память героев, всесторонне изучить истоки подвига участников подполья.
Из городка Кировска в Донбассе, где проживают родственники Павла Гавриловича Незымаева, сообщают об организации незымаевских чтений для молодежи. О славных делах красных следопытов пишет и бывший земляк Павла учитель Н. М. Кушнерев из села Воронцовка Ейского района Краснодарского края. Он прислал мне любопытный документ — выдержки из опубликованного дневника бывшего командира Дмитриевского партизанского отряда Курской области, действовавшего близ Комаричей, Ивана Ивановича Свирина. Кушнерев приводит малоизвестный эпизод, относящийся к периоду активной деятельности группы Незымаева и ее военной секции ранней осенью 1942 года.
Однажды, когда партизаны обрушили сильный удар по гарнизону гитлеровцев на Воскресенской даче, фашистская газета «Голос народа» со злорадством писала:
«На днях наши доблестные войска предприняли операцию против красных бандитов, бесчинствующих в нашей местности. В результате этой операции убито много партизан, захвачена радиостанция, много оружия и боеприпасов…»
«На самом деле, — указывает И. И. Свирин, — в этом бою было уничтожено более ста фашистских карателей и полторы сотни ранено. Партизаны же потеряли двух человек».
Такими лживыми сообщениями оккупанты подбадривали самих себя и своих сателлитов.
Историки партизанского движения и партийно-комсомольского подполья на Брянщине утверждают, что против сражавшихся в глубоком тылу советских людей захватчики мобилизовали 14 процентов личного I состава группы армий «Центр». Многие гитлеровцы были уничтожены в Брянских лесах.
Завершая свой рассказ, скажу, что советы и пожелания авторов писем, полученных после публикации газетных материалов о Комаричском подполье, я по возможности старался учесть в этой книге.
Когда эта повесть подписывалась к печати, я получил из Брянска только что вышедшую книгу М. Тарджиманова, В. Шахова и Ф. Дунаева «Всегда на боевом посту», посвященную подвигам брянских чекистов в период гражданской и Великой Отечественной войн.
В ней, в частности, подробно рассказывается о возмездии, настигшем военных преступников — предателей и палачей Комаричского подполья, руководимого Павлом Незымаевым и Александром Енюковым. В разные годы были разысканы и сурово наказаны председатель военно-полевого суда над незымаевцами и заместитель «комбрига» Каминского С. В. Мосин, начальник и комендант Локотской тюрьмы Г. М. Иванов-Иванин и Д. Ф. Агеев, каратели В. В. Кузин, П. Л. Морозов, группа следователей-садистов.
Платный агент германской контрразведки, сотрудник «Виддера» изувер Шестаков (он же Арсенов, Михайлов, Деошеску) бежал с гитлеровцами в Померанию, затем был переброшен ими в Берлин и Австрию, откуда тайно перебрался в Румынию. Там он был разыскан уже упомянутым ранее чекистом В. А. Засухиным и по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР расстрелян.
Для военных преступников — изменников и предателей — нет срока давности за совершенные преступления. Их ждет неотвратимое возмездие.
ИХ ИМЕНА ХРАНИЛА ТАЙНА
КРАХ «ТАЙФУНА»
Москва 1941 года… Сколько лет прошло с тех пор, но ни время, ни события не в силах выветрить из памяти горечь первых опаленных войной дней…
Затемненная, настороженная столица. Вой сирен, разрывы авиабомб, отблески пожаров. Баррикады, надолбы, ежи.
Фашисты за Окой, за Нарой, в Истре, Дмитрове, Клину, Можайске, Малоярославце, под Химками. Они обложили столицу с юга, запада, северо-запада, рассматривая в бинокль Кремль и готовясь к последнему прыжку.
Вспоминая те суровые месяцы битвы за Москву, я вижу перед глазами полки и дивизии, отряды новобранцев и ополченцев, сдерживающих бешеные удары танков Гудериана и группы армий «Центр», утомленных бессонницей московских рабочих, женщин и подростков, склонившихся над станками или сооружавших баррикады и надолбы в Сокольниках, на Садовом кольце, заставе Ильича, Ленинградском проспекте; москвичей-разведчиков и партизан, рейдировавших по вражеским тылам. Все они, не щадя жизни, стремились к одной цели — спасению Москвы. Так было. Народ шел на огромные жертвы и победил.
Но не все знали тогда, да и сейчас, что помимо врага, который действовал против нас открыто, был еще враг скрытый. Активизировались не только засланные к нам накануне войны шпионы и провокаторы. Находились предатели, как правило, недавние уголовники или люди из «бывших», перешедшие на службу к врагу на временно оккупированной им территории, тщетно надеясь, что Гитлер принесет реставрацию капитализма, что он возвратит им собственные заводы, фабрики, лавочки или трактиры.
Первый день войны — воскресенье 22 июня — застал многих москвичей на дачах. Узнав по радио о вероломном нападении фашистов, мы, тогда сотрудники «Комсомольской правды», сразу приехали в редакцию. Вскоре был образован отдел фронта, которым руководил Юрий Жуков. Один за другим уходили на фронт наши товарищи-москвичи: Иван Меньшиков, Михаил Розенфельд, Леонид Коробов, Михаил Котов, Александр Малибашев, Яков Гринберг, Михаил Якуненко, Александр Слепянов, Владимир Лясковский и другие. Все они получили назначение военными корреспондентами на различные фронты — от Белого до Черного моря. С партизанами Подмосковья ходил по тылам фашистов журналист Карл Непомнящий.
Одни из них прошли сквозь ураган войны с пером и автоматом, трудятся и сейчас рядом с нами, другие погибли смертью храбрых.
Утром 23 июня меня и сотрудника военного отдела редакции Бориса Пищика срочно потребовали к главному редактору. Там уже были члены редколлегии и незнакомый высокий лейтенант, назвавшийся Александром Белозеровым. Мы были уверены, что сейчас нам скажут напутственные слова и отправят на фронт.
— Хорошо понимаем ваше желание, — сказал редактор, — но вы, молодые коммунисты, обязаны подчиниться партийной и комсомольской дисциплине. Есть решение Секретариата ЦК ВЛКСМ направить вас, имеющих военную выучку, на выполнение специальных заданий, но профессию свою и газету не забывайте. — И он прочитал решение ЦК ВЛКСМ.
В тот же день мы были на новом месте службы.
Время было тревожное. Третий месяц шли упорные бои. Однажды нас, молодых офицеров, вызвал секретарь парткома части Игорь Васильевич Пушкарев.
— Фронт, где мы будем сражаться, — объяснил он, — незримый. Его передний край не так уж далек от Москвы. Враг засылает в наш тыл все больше своих лазутчиков. Предстоит беспощадная, тайная война.
Тогда его слова казались нам загадочными, покрытыми романтической дымкой. Но уже очень скоро, пройдя краткий курс обучения, получив личное оружие и встретившись лицом к лицу с фашистами и их лазутчиками, мы поняли, что окунулись не столько в романтику, сколько в нелегкую прозу незримого фронта. А осенью 1941 года его передний край действительно проходил у Москвы.
Да, Игорь Васильевич Пушкарев знал, что говорил, и дал нам правильное напутствие. О нем, нашем первом партийном наставнике в тайной войне с вражеской агентурой под Москвой, следует рассказать несколько подробнее.
Этот человек был красив и внешне, и внутренне. Высокий, подтянутый, с удивительно ясными синими глазами под густыми черными бровями на мужественном лице, он при первом же знакомстве вызывал симпатию и доверие. Исключительно тактичный, искренний, прямой, принципиальный, ровный в обращении с начальниками и подчиненными, неторопливый при решении особо важных дел, в частности, когда речь шла о судьбах людей, он пользовался большим авторитетом и всеобщим уважением. А в самые суровые дни осады столицы был в числе тех, кто по поручению Московского городского и областного комитетов партии принимал участие в создании партийного подполья, лично участвовал в нем, помогал формированию партизанских отрядов, действовавших на временно оккупированной территории области.