Георгий Николаев – Вечерний лабиринт (страница 34)

– Ну чего, – сердито отозвался Алексей Петрович.

– Я тебе брюки принес! – Семен подавил остатки смеха и болезненно схватился за грудь. – Ох, не могу больше…

– Давай сюда, – сказал Алексей Петрович, затрещал ветками и протянул из кустов руку.

Семен отдал ему портфель, с трудом отдышался и, стараясь быть серьезным, спросил:

– Ну что, узнал адрес?

– Узнал, – буркнул Алексей Петрович.

– Это хорошо, – сказал Семен и виновато добавил: – Ты уж извини меня, что так вышло… Но я не мог удержаться… Я как представил… – Он с усилием удержался от нового приступа смеха и сказал: – Ну, в общем, страшное дело. Я-то еще ничего. А у этого, из автобуса, говорят, пупок развязался.

Алексей Петрович вылез из кустов в рубашке и брюках, засунул платье в портфель и щелкнул замками.

– Меня это не волнует, – сказал он. – А вот ты… Ты меня предал. Ты издевался надо мной. Все меня предают. Все надо мной издеваются. И ты тоже. Я думал, ты хочешь мне помочь. И я тебе верил. Я делал так, как ты говорил. Ради Лизы я был готов на всё, и ты воспользовался этим. Почему ты не сказал мне, что это был хвост от лошади? Ты уже давно ведешь двойную игру. Ты специально заставляешь меня делать что-нибудь ужасное, а потом смеешься надо мной.

– Леш, да что ты…

– Да, да, – сказал Алексей Петрович. – Ты получаешь от этого удовольствие. Там, где мне тяжело, там, где мне больно, тебе весело. Ты сам заставил меня переодеться в Лизино платье и пойти к врачу, а потом сел напротив и стал смеяться надо мной, как будто только что понял, что я не женщина. Очень смешно! Необыкновенно смешно!

– Леш, – ужаснулся Семен. – Так ты ничего не знаешь? Ты не знаешь, у кого ты был?

– У кого я был? У врача, – сказал Алексей Петрович, подозревая что-то неладное. – У врача Небогадко. Он оказался женщиной.

Семен задохнулся. С ужасом понял, что снова смеется. Глаза у него вылезли из орбит и закатились. Он хотел остановиться, но уже не мог.

– Леша… умираю… – прохрипел он сквозь смех и повалился на землю.

Алексей Петрович опомнился и склонился над ним как над умирающим.

– Семен, Семен, ну что ты… Не надо…

Семен дернулся пару раз и затих.

Алексей Петрович намочил платок водой и положил Семену на лоб. Тот лежал тихий, спокойный и отрешенным взглядом смотрел в потолок. Потом разлепил губы и тихо сказал:

– Спасибо.

Алексей Петрович заворочался рядом на сиденье, поправил одеяло, которым был накрыт Семен, и спросил:

– Тебе лучше?

– Знобит, – сказал Семен и нашел глазами Алексея Петровича. – Ты извини, но я не смогу никуда пойти. Совсем не тот я стал. Давай лучше завтра…

– Конечно, конечно, – сказал Алексей Петрович, – завтра воскресенье, завтра и пойдем.

Он открыл большими ножницами банку икры и ласково спросил:

– Икры хочешь?

– Нет, не хочу, – сказал Семен. – Спасибо. – И благодарно закрыл глаза.

Алексей Петрович осторожно вылез из машины, прикрыл дверцу и, опершись о багажник, стал есть икру с больших ножниц.

Вечерело. Над парком зажигались фонари.

Вечером прошел дождь, и на улицах не осталось ни одной собаки. Небо висело темное и мрачное, не предвещая ничего хорошего. Бледно желтели в тумане редкие фонари. Было тихо и мокро, как в колодце. Но вот раздались осторожные, неуверенные шаги. Мелькнула светлая рубашка. Остановилась, вглядываясь в едва освещенное окно, и подошла к дому.

Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался тусклый свет. Была видна часть комнаты. Алексей Петрович (больше некому) издал сдавленный возглас и отпрянул в сторону. В это время по стене комнаты мелькнула чья-то тень, и свет погас.

Дрожа от сырости и от волнения, Алексей Петрович отошел от окна и некоторое время разглядывал старый каменный дом. Потом хотел его обойти, но влез в лужу и, ругаясь, запрыгал на одной ноге. Это его охладило и, вылив из ботинка воду, он еще постоял немного, замерз окончательно и вскоре ушел туда, откуда пришел.

Утром к этому дому подъехала машина.

– Здесь, – сказал Алексей Петрович. Его голос звучал твердо.

Семен остановил машину. Выглядел он усталым и замученным, от былой уверенности не осталось и следа.

– Ты думаешь, мы справимся?..

– Справимся, – сказал Алексей Петрович. – Идем.

Они вышли из машины и медленно направились к дому. Семен заметил играющую под забором девочку и остановился.

– Подожди, пожалуйста, – попросил он Алексея Петровича и позвал:

– Девочка, а девочка… Пойди сюда.

Девочка несмело подошла.

Семен достал из кармана рисунок Алексея Петровича и предъявил как ультиматум.

– Ты знаешь такую тетю?

– Да, – сказала девочка. – Это Баба-яга.

– Иди, девочка, иди, – сказал Алексей Петрович, – занимайся своими делами. – Он забрал у Семена свой рисунок и спрятал его в карман. – Хватит этой самодеятельности у меня за спиной. Теперь я решаю, что нам делать. По-моему, это тебе ясно?

Семен печально кивнул.

Они подошли к дому, и Алексей Петрович спросил:

– Ты готов?

– Готов, – ответил Семен.

– Если бы это не случилось, – внезапно вспомнил Алексей Петрович, – нас бы уже расписали в загсе.

Сказав это, он решительно нажал кнопку звонка. Звонок прозвенел и замолк. Наступила тревожная пауза.

– Кто там? – спросили из-за двери.

– Телеграмма, – глухим голосом сказал Алексей Петрович.

Щелкнул замок, и дверь открылась. На пороге стояла миловидная женщина лет тридцати пяти, в фартуке, обсыпанном мукой, и с большим кухонным ножом в руке. Никто из них не мог подумать, что события будут разворачиваться столь быстротечно.

После легкого замешательства Алексей Петрович поступил так, как и должен был поступить человек, вынужденный к самообороне.

Он выбил оружие у нее из рук и, предупреждая готовый вырваться крик, зажал ей рот рукой.

Семену осталось только с ужасом смотреть, как Алексей Петрович борется в прихожей с беспомощно сопротивляющейся женщиной.

– Веревку! – на мгновение обернулся тот. – Скорее!

Семен опасливо и суетливо достал из кармана веревку и бросился на помощь.

Через минуту все было кончено. Женщина сидела крепко привязанная к стулу, с залепленным пластырем ртом и только поводила по сторонам безумно округлившимися глазами.

– Кто привез мебель?! – пытал ее Алексей Петрович. – Где они?! Где Лиза?! Куда вы ее спрятали?!

Женщина не могла ответить, даже если бы хотела.

Семен стоял рядом с таким видом, словно ему снится кошмарный сон, а он никак не может проснуться.

– Останься здесь! – приказал ему Алексей Петрович и торопливо заглянул в соседнюю комнату. Там никого не было. Он быстро прошел на кухню. Первое, что бросилось в глаза, – стол, накрытый на двоих. У плиты лежало раскатанное тесто. Алексей Петрович вооружился скалкой и вернулся в комнату.

– Кто должен прийти? Когда? Сколько их? Двое или один?