Георгий Николаев – Академик Г.А. Николаев. Среди людей живущий (страница 26)
— А что делала Нинель Сергеевна?
— Демонстрировала телекинез. Например, совершала круговое движение рукой, и стрелка компаса послушно двигалась за ее ладонью. Или вела рукой над столом, и компас полз следом. Перемещала спички, сигареты, накрытые стеклянным колпаком, исключавшим всякое подозрение на контакт предметов с руками или какие-либо элементы трюкачества.
Чувствовалось, что Георгий Александрович к вечеру все-таки устал от беготни. Кулагиной показалось, что он невнимательно ее слушает. Вижу, что она сердится.
— Нинель Сергеевна, успокойтесь, Георгий Александрович чудесный человек. Он просто устал...
Кулагина вздохнула, успокоилась, и все пошло нормально. Она рукой грела участок кожи у добровольца до ощущения болезненного ожога. Засвечивала пленку в светонепроницаемых конвертах, изменяла состав разных жидкостей в закрытых сосудах. Становилась — руки у живота, напрягалась — и рюмка, стоявшая на столе, начинала прыгать. Таким же образом гоняла по столу массивное кольцо.
Мы делали измерения приборами. Приборы показывали, что при телекинезе генерируются сильные импульсные сигналы электромагнитного происхождения и акустические сигналы (щелчки) длительностью в десятые-сотые доли секунды.
Мы рассказали ученым из МВТУ, что Нинель Сергеевна способна на расстоянии воздействовать на весы, даже в том случае, если они закрыты экраном из стекла, и, кроме того, может рассеивать лазерное излучение некоторых длин волн. Во время опытов установлено повышение проводимости воздуха вокруг кистей рук экстрасенса, оптическое свечение кожи рук, а через нее впрыскивание заряженных капелек, образующих в воздухе аэрозольный туман, несущий заряд до 7-10 Кл.
Гости аплодировали. Написали блестящий отзыв с рекомендацией опубликовать работу, тут же напечатали, и Георгий Александрович расписался. В отзыве, в частности, говорилось о том, что «общая физическая модель телекинеза требует уточнения, однако сам его факт не вызывает сомнения».
Некоторое время спустя я пришел в редакцию журнала «Известия вузов. Приборостроение»:
— Вот вам отзыв от академика Николаева!
Сотрудники редакции удивились. Надо публиковать, но страшно. Один из членов редколлегии поехал со статьей в Москву. Возвращается со словами:
— Геннадий Николаевич, в министерстве еще не решили вопрос о публикации.
Тогда я сам еду в Министерство высшего и среднего специального образования. Чиновники мне говорят:
— Сделайте доклад.
Делаю. Все равно тянут:
— Публикация состоится, если разрешение даст министр.
Это означает — от ворот поворот.
Тогда я готовлюсь к встрече с Вячеславом Петровичем Елютиным, тогдашним министром, у меня были и другие к нему вопросы.
Я приехал к В.П. Елютину доложить о ходе работ по разработке лазера и просить о Государственной премии для ведущих исследователей темы. Попутно, как бы ненароком, упомянул об опытах Кулагиной.
— Что ты ерундой занимаешься, — отреагировал министр. — Вот твои лазерные эксперименты, это дело. А телекинез — артефакт. Я потом распишу, где ты ошибаешься.
Все кончилось ничем. «Известия вузов» статью о телекинезе так и не опубликовали. Позже Владимиру Никитичу Волченко удалось опубликовать работу в сборниках научных трудов в Твери и Таганроге. Георгий Александрович и на этот раз подписал положительную рецензию.
— Значит, не поддержал вас министр?
— Я отношусь к Вячеславу Петровичу Елютину с величайшим уважением. Интеллигентнейший человек, во многом талантлив. Один из лучших министров высшего образования. Но он не понимал механизмов описываемых явлений. Да и я их не понимал.
— О Кулагиной публикации, кажется, появились в 1983—1984 годах...
— Совершенно верно...
В Минвузе мне приходилось часто бывать на заседаниях коллегии. Вячеслав Петрович проводил коллегии необычайно интересно. Георгий Александрович выступал на них. Слушать его доставляло особое удовольствие: четкость, высокая культура речи, ясность мысли.
В нашу беседу включается Владимир Никитич Волченко.
— Хочу сказать о Георгии Александровиче и о его взглядах на псевдо-новизну. Я одно время работал в Комитете по стандартизации — Госстандарте СССР, в группе, которая занималась переводом единиц измерения в систему ЕСКД. Например, напряжение надо теперь измерять в паскалях (Па), мегапаскалях... Георгий Александрович как-то мне и говорит:
— Вы знаете, старый Патон, Евгений Оскарович, смотрел на мост и видел: вот там опасно, высокое напряжение, надо укреплять.
— Георгий Александрович, — отвечаю в тон ему, — я чувствую, сколько килограммов на квадратный миллиметр, а сколько паскалей — не чую.
Николаев и говорит:
— Давайте напишем письмо в Госстандарт. Нужно в наши справочники внести кгс/мм2, чтобы чувствовать, к примеру, сколько на один гвоздь можно повесить.
— Я из семьи известных ученых, — начала свой рассказ Татьяна Игоревна. — Мой дед, профессор Виктор Петрович Вологдин, был известным сварщиком. Его именем назван корабль. Он впервые в практике внедрил сварку при изготовлении корпуса корабля. Сварщиком был и мой отец Игорь Викторович Вологдин, а затем и я.
Я с детства много слышала о Георгии Александровиче Николаеве. Его хорошо знал мой дед по работе в Координационном комитете по сварке при Институте Патона. О Николаеве мне рассказывал и папа. Я вышла замуж за олимпийского чемпиона по боксу Валерия Владимировича Попенченко в Ленинграде, где он учился в адъюнктуре. Валерий был москвичом, поэтому вскоре я приехала с ним в Москву, год сидела с ребенком и, наконец, сказала: «Хочу работать!».
Папа решил поговорить с Георгием Александровичем. Учитывая мою специальность, тот предложил мне поступить к нему в аспирантуру. Но я к такому шагу не была готова. Меня зачислили в штат журнала «Сварочное производство» и довольно быстро направили на учебу в Полиграфический институт, а позднее — в Институт журналистского мастерства. Впоследствии я стала членом Союза журналистов. Все эти события определили мою профессиональную судьбу.
Тем не менее Георгий Александрович неоднократно говорил: «Пусть Татьяна придет к нам в аспирантуру, хоть очную, хоть заочную». Но я уже стала журналистом...
Лично познакомилась я с Георгием Александровичем, уже работая в журнале «Сварочное производство». Мне приходилось редактировать его научные статьи, приезжать к нему домой. Мы пили чай или ели арбуз и вели очень интересные разговоры.
Наше знакомство продолжилось благодаря мужу, Валерию Попенченко, после того как он стал работать заведующим кафедрой физвоспитания МВТУ. Смерть Валерия потрясла Г.А. Николаева. Он принес мне стихи, написанные под впечатлением этого трагического события. Стихи очень сильные, до сих пор хранятся у меня. Но почерк у него был ужасный...
Георгий Александрович был изумительным человеком. После смерти мужа он стал заботиться обо мне, моей семье. Например, доставал для меня путевки в «Милас», санаторий МГК КПСС, причем безо всякой просьбы с моей стороны. Звонил и поздравлял меня со всеми праздниками, обязательно!
Посещая спортивные лагеря Ступино или Джан-Туган, старался навестить моего сына Максима, если тот находился там на отдыхе. Если не мог сам поехать, просил кого-то из выезжающих сотрудников передать Максиму печенье, конфеты, фрукты. Мы с сыном долгое время даже не знали, кто присылал все эти гостинцы. Лишь много позже узнали от одного из коллег.
Я навещала Георгия Александровича в санатории «Узкое» в последние месяцы его жизни. Он многое стал забывать и спрашивал меня: «Как поживает ваш отец Виктор Петрович Вологдин?». Это был мой дедушка, который умер в 1950-е годы. Николаев участвовал в праздновании столетия со дня рождения деда, которое отмечалось в 1983 году.
В последние годы жизни больно было видеть, каким неухоженным был Георгий Александрович. Женское сердце сжималось, хотелось взять его вещи — постирать и заштопать. Кажется, он не обращал никакого внимания на то, в чем ходит.
С Анатолием Александровичем мы знакомы давно. Я работал под его руководством в комсомольской организации Училища, затем сменил его на посту секретаря вузовского комитета ВЛКСМ.
Мы разговорились о технологической базе (беседа состоялась в бытность Анатолия Александровича директором Экспериментально-опытного завода МГТУ. —
— Раньше были уникальные работяги, благодаря золотым рукам которых создавались надежные, сложные изделия. А теперь я многих из них похоронил. Часть из тех, кто ушли и попытались вернуться, — не смогли работать. Надо стоять у станка, терпеть — а после перерыва, да еще если человек выпивал — не получается...
— У Георгия Александровича было абсолютное чувство времени, — продолжает Александров. — «Сколько минут мне надо выступать?» — «Три с половиной...» — «А что мне следует выделить?» — «Георгий Александрович, разве мы можем вам советовать?» — «Нет, вы все же скажите, я на этом, главном, и остановлюсь». И действительно, будет говорить ровно три с половиной минуты и скажет самое важное, ничего не упустит!
Запись его выступления, пожалуй, была бы скучна. Вроде говорил самые обыкновенные вещи. А живая речь вызывала немедленный отклик, а то и восторг аудитории. Может быть, он передавал свою положительную энергетику...