Георгий Марков – Укол зонтиком (страница 2)
– Что здесь интересного?
– Как что? Вы биолог, а поддерживаете такую теорию!
Симанский махнул рукой, как бы говоря, что эта тема не заслуживает внимания. Они замолчали. Через некоторое время биолог подошел к кровати профессора, поглядел на него и, тяжело вздохнув, сказал:
– Понимаете, никто из близких профессора не верит, что его можно спасти. И консилиумы пришли к такому же заключению…
– Не знаю, – ответил Васильев. – Все выяснится только после операции. Нет безнадежных случаев – все в руках человеческих.
– Величайший ученый страны!.. Да вы, вероятно, и не знаете, как его ценят за границей, – со скорбной улыбкой сказал Симанский. – Этот умирающий человек дал миру больше, чем тысячи таких, как я и вы! Учение о микропроцессах, теория об устойчивости организмов, учение об ускорении процессов размножения, новые открытия в генетике… Венцом его» работы, которую он не успел завершить, являются методы стимуляции заживления ран. – Симанский говорил печально и несколько снисходительно.
– Вы говорите, как на похоронах, – заметил врач.
– В сущности, их не избежать…
– Все решит прибытие цезия, – возразил Васильев, уверенный, что только от этого зависит эффективность операции и жизнь профессора.
– А если не прибудет? – спросил биолог. – В такую ненастную погоду вряд ли кто-нибудь решится лететь из Советского Союза в Болгарию. Только чудом цезий можно получить вовремя.
– А я верю, что мы его получим. Непременно получим! Его послали со специальным самолетом.
– Погода одинакова для всех самолетов, – с едва заметной иронией ответил Симанский и восторженно добавил: – Впрочем, советские летчики великолепны!
Васильев внимательно посмотрел на него. Вдруг приглушенно зазвонил телефон.
– Доктор Васильев, – послышался голос Попова, – получено сообщение, что через сорок минут привезут цезий. Поезжайте за ним на аэродром. Вас заменит доктор Калчев. Возьмите кого-нибудь с собой. Ваши документы готовы.
Васильев повернулся к Симанскому.
– Самолет прибывает! – торжествующе объявил он.
– Наконец-то! – воскликнул ассистент с внезапной радостью. – Теперь появилась надежда. Никто не поверит, что в такую погоду можно летать. Летчик просто герой!
– А я поеду за цезием, – сказал Васильев и взглянул на часы. Ему нужно было дождаться доктора Калчева.
– Возьмите кого-нибудь с собой, не ездите одни. Кто знает, что может случиться, – с беспокойством предложил Симанский. – Если хотите, я поеду с вами. Это вопрос жизни, да еще какой жизни!
Васильев насмешливо улыбнулся.
– Видно, вы начитались приключенческих и детективных историй! Я не вижу ничего опасного в поездке на аэродром. Мы живем…
– …В такое время, когда враг интересуется всем! – добавил Симанский, и его очки блеснули.
– У вас богатая фантазия! Ну что же, попросите доктора Попова. Если он разрешит, пожалуйста, охраняйте меня.
Симанский вышел, чуть не столкнувшись в дверях с маленьким, подвижным доктором Калчевым.
– Беги, Васильев, беги, – заторопил Калчев своего молодого коллегу. – Каждая минута дорога!
Больной по-прежнему был без сознания.
Васильев получил бумаги и вышел на улицу. Там его ожидала уже заведенная санитарная машина. Рядом с шофером сидел Симанский.
– Надо спешить! – нетерпеливо воскликнул он.
И «скорая помощь» помчалась по улицам.
2
Шел проливной дождь. Шоссе было погружено в непроглядную темень. Только блеск молний время от времени озарял разбросанные по сторонам шоссе одинокие дома. Даже на поворотах машина мчалась с такой скоростью, что Симанский закричал шоферу:
– Здорово ведешь, черт, но смотри не угробь нас!
Уставший от продолжительного дежурства Васильев откинулся на сиденье и лениво глядел по сторонам. Весь день он провел в больнице. Главный хирург старался как можно больше держать его около себя. Васильеву льстило внимание Попова: очень немногие врачи пользовались доверием доктора. Знаменитый хирург придирчиво относился к окружающим. С каждой новой операцией росло у молодого врача восхищение учителем, его удивительным талантом. Все в больнице нравилось Васильеву, и он считал ее своим домом, частью своей жизни. Сколько волнений, сколько тревожных часов и беспокойных ночей пережил он в этом доме, где жизнь вела упорную борьбу со смертью…
Но не только работа привязывала молодого врача к больнице. Медсестра Антонова! И сейчас, по дороге на аэродром, Васильев досадовал, что не пригласил Антонову поехать вместе с ним и должен был терпеть компанию неприятного ему Симанского.
Машина остановилась у низкого продолговатого здания. К ним подошел человек в черном плаще.
– Из больницы?
– Да.
– Документы!
Они протянули свои бумаги.
– Самолет прибыл, товарищи. Вон он там! Летчик прямо герой! – с восхищением говорил человек в плаще. – В такую погоду немногие решились бы лететь!
Васильев и Симанский пошли к зданию.
В комнате, куда они вошли, был только один человек. Перед ним на столе лежал небольшой сверток в станиолевой обложке.
Симанский попробовал поднять его.
– Ого, какой тяжелый! – воскликнул он. – Упаковка, наверное, из свинца.
– Вам придется подождать минут десять, чтобы выполнить кое-какие формальности, – извинился служащий. – Мой коллега пошел оформить получение.
– Но мы не можем терять время, – напомнил Симанский. – Речь идет о человеческой жизни!
– Тогда пусть один из вас останется, а другой едет, если вы так спешите, – примирительно сказал служащий.
– Я возьму посылку, а вы, Симанский, оформите получение, – сказал Васильев.
– Конечно, – сразу же согласился Симанский, – поезжайте. Увидимся в больнице. Я же говорил, что спутник необходим!..
Через пятнадцать минут машина снова была в центре города. Улицы совсем обезлюдели, хотя дождь несколько утих. Искусно маневрируя, шофер довел машину до главной улицы, которая вела к больнице. Машина мчалась уже с меньшей скоростью.
Вдруг шофер резко затормозил. Сильный толчок бросил Васильева вперед. На машину чуть не налетел грузовик. Только благодаря отличным тормозам удалось избежать катастрофы.
– Идиоты! – ударившись лбом о ветровое стекло, закричал шофер и обернулся к Васильеву – Как вы, доктор?
– Ничего, – сквозь зубы ответил Васильев. – Сможем ли ехать дальше?
– Подождите, я их… – шофер выскочил из машины.
– Остановитесь! Эй! Дикари! – закричал он вслед грузовику, но тот сделал резкий поворот, увеличил скорость и исчез в темноте.
Шофер еще раз выругался и вернулся к машине.
– Хоть бы номер заметили!
– Я успел увидеть только две последние цифры – «32», – сказал Васильев, который наблюдал через окно за удалявшимся грузовиком.
Они тронулись в путь.
Только теперь врач почувствовал, как больно ему левую руку. При свете уличного фонаря он увидел, что по руке течет кровь. Боль становилась нестерпимой, но он стиснул зубы и молчал.
3
Ослепительный свет операционной утомлял глаза, не привыкшие к такому освещению. Старшая хирургическая сестра быстро заканчивала последние приготовления к операции.
В это время в соседней комнате – процедурной – доктор Попов и доктор Васильев разглядывали полученный из Советского Союза цезий – четыре тонкие синеватые проволочки в четырех стеклянных пробирках. Все они были уложены в тяжелую свинцовую коробку.
– Радиоактивный цезий! Сейчас он выделяет электроны, альфа-частицы и гамма-лучи. Нам необходимы гамма-лучи. Их концентрация в этих проволочках невелика, иначе они были бы смертельно опасны для любой живой ткани, и ни я, ни вы не наблюдали бы их с таким спокойствием, – объяснял главный хирург.
Васильев молча слушал. Рука у него сильно болела. Но разве можно говорить об этом доктору Попову сейчас, перед такой тяжелом операцией? Он решил молчать. К тому же его занимало совсем другое. Проходя через перевязочную, он услышал, как Симанский говорил Антоновой: