Георгий Лопатин – Защитник Руси (страница 39)
– Вы проницательны, господин, я хочу поведать именно о том, что стало известно моим людям. А именно, царь русов отправил на перехват Кулькана тридцать тысяч всадников во главе со своим братом Ярославом.
Батый поморщился при упоминании имени своего дяди, что был младше племянника, обладавшего запредельным гонором, ведь он в этом походе был единственным сыном Чингисхана, и, как результат, все должны ему кланяться в ножки.
– Это со стороны царя было не очень умно. Мы по сути в неделе пути от его позиций. Сколько у него осталось кавалерии?
– Двадцать тысяч, господин, по одному русскому и половецкому тумену. А также пятьдесят тысяч пешцев, коих не стоит недооценивать, – напомнил Субэдэй.
– Да-да, я помню о твоем высоком мнении о пехоте русов… Но не ты ли сам придумал, как разрушать их строй? У нас много «драконов», и мы их огнем сметем любой строй.
– Это так, господин, и я тоже не понимаю, на что рассчитывает царь русов, потому как Песец на собственном опыте знает, что строй его пешцев легко сминаем, но, тем не менее, он нас ждет на том же месте, а не отступил от Волги на тот же Дон, где имел больше шансов дождаться возвращения своего брата с остатками конницы, если, конечно, смог бы одолеть Кулькана. Значит, на что-то рассчитывает… и это меня беспокоит.
– Может быть, он рассчитывает на собственных «драконов»?
– Русы не делают тяжелых дальнобойных «драконов». А поскольку царь русов будет биться от обороны, что естественно при меньшей численности, то мы сможем выбить все их орудия до того, как начнется основное сражение…
– Ну вот, ты сам все сказал.
– Но и этого царь русов не может не понимать, господин! – чуть ли не в отчаянии выкрикнул Субэдэй.
«Может, он и вправду просто боится русов? – невольно подумал Батый. – Это как в детстве пережить испуг от появления змеи, и с тех пор страх остается на всю жизнь, так что даже безобидного ужа начинаешь обходить стороной…»
Думать так о своем учителе было неприятно. Но потом Батый понял, что Субэдэй просто переживает, что не может разгадать, что для них задумал Песец, потому как его поведение действительно вызывало недоумение.
– Единственно, что я думаю, – царь русов хочет, показав свою слабость, выманить нас на себя, – после паузы произнес с задумчивым видом Субэдэй, – значит, у него все же есть нечто, чем он нас хочет сильно удивить…
– Вот и посмотрим, что он нам приготовил. Все равно убедить моих даже родных братьев обойти войско русов будет сложно.
Собственно, так оно и вышло. Как только стало известно, что русы послали на перехват Кулькана треть своих сил, все чингизиды проголосовали за как можно более скорую атаку на противника, что так неосмотрительно разбрасывается своим войском перед встречей с основными силами врага.
Орда максимально ускорилась, всем не терпелось дать бой русам, пока к войску не подтянулись дополнительные силы из Руси. Большинство внуков Чингисхана сделали вывод, что царь Юрий ждет именно подкреплений. Но почему он тогда не отступил к Дону?
– Боится, что мы его догоним, и ему придется вступить с нами в бой на неподготовленном поле, – высказал предположение единственный праправнук Чингисхана, участвующий в походе, по имени Бури.
В чем-то Бури оказался прав, поле царь русов к бою действительно подготовил.
– Что это?! – изумился Батый, когда на западном берегу реки увидел странные угловатые строения изо льда в два человеческих роста высотой, этакие крохотные крепости.
Более образованный человек назвал бы фигуру ромбом, а саму крепость – редутом. И эти ромбы-редуты располагались относительно друг друга на расстоянии одного полета стрелы.
Ответить хану, естественно, никто не мог. Понятно, что построено все это не просто так, а имеет какое-то военное назначение. А раз так, то соваться в тщательно устроенную ловушку ни у кого желания не имелось ни малейшего.
Были посланы всадники в обе стороны реки, чтобы узнать, как далеко тянутся эти строения, но вскоре разведчики прискакали обратно, сообщив, что за горизонтом строений нет, зато начинается другая странность, а именно изо льда торчит огромное количество кольев, стоят они очень плотно и в глубину имеют дюжину рядов. А там, где кольев почти нет, а это на участках, где к берегу вплотную подступает лес, этот лес превращен в практически непреодолимое для всадников препятствие – засеку.
– И как далеко эта полоса кольев тянется? – с мрачным видом задался вопросом Батый.
– Я думаю, что очень далеко, господин, как бы не на пять-шесть дней пути, причем в обе стороны, – ответил Субэдэй.
– Ты действительно думаешь, что все так плохо?
– Да, господин. Уверен, что работали все пятьдесят тысяч пешцев, и за этот месяц они могли натыкать этих кольев чуть ли не до моря на юге и границы Булгарии на севере.
– Но и соваться самому в капкан, на который нас вывели русы, мы тоже не будем. Найдите другое место, где будем прорываться.
4
Татаро-монголов действительно целенаправленно выводили на данный участок реки. С того момента, как противник приблизился на пятьдесят-шестьдесят километров к Волге, их передовые отряды стали атаковать половецкая и русская конница, увлекая тем самым татаро-монголов за собой и одновременно притормаживая общую скорость орды, выигрывая тем самым дополнительное время. А то мало ли куда они могли свернуть? Им ведь не принципиально, тридцать километров севернее или столько же южнее…
Конечно, если бы монголы не клюнули, пришлось бы биться в неподготовленном месте, но лучше все-таки это делать на оборудованном участке. В общем, противник поддался инстинкту и ввязался в преследование с целью догнать и порвать.
Как же смогли «высадить» такое огромное количество кольев? Ну, с имеющимся в средневековье инструментами типа топора и чего-то вроде кайла это действительно было бы невозможно, но если немного привлечь мозги, то все становилось не так уж сложно.
Первым делом в полевых кузницах, что имелись при каждой рати, из запасных наконечников сделали простейшие сверла для льда, вот ими и бурили лунки. Для чего к палке, на которую насаживался этот наконечник-сверло, привязывали веревку, делали несколько витков вокруг нее, и два человека попеременно тянули ее на себя, в то время как третий человек с помощью небольшого приспособления этот бур с силой прижимал к поверхности.
Так что навертеть огромное количество лунок под углом, в которые просто вставляли заостренные колья, не составило особого труда.
– Теперь осталось спровоцировать татаро-монголов на атаку… – пробормотал царь Юрий, прекрасно понимая, что это, пожалуй, самая сложная и рискованная часть его плана.
Ведь надо быть совсем дебилом, чтобы не понимать, что тебя сюда специально заманили, а значит, ты по определению находишься в проигрышном положении.
В идеале было бы сделать несколько замаскированных засад, чтобы монголы, пробившись через колья, вышли на нее, но на такое уже не оставалось времени и сил.
Один из методов провокации – нанесение сильного урона армии противника, чтобы тот, взбесившись от потерь, пожелал немедленно наказать врага. И такая возможность была.
– На взлет! – прозвучала команда незадолго до заката, когда татаро-моголы прекращают броуновское движение по лагерю, готовят пищу и вообще готовятся к отдыху.
Всадники начали постепенный разгон, буксируя за собой небольшие санки, на которых лежал дельтапланерист с грузом в виде десятилитрового бочонка. Можно, конечно, с помощью ракетных ускорителей, как при взлете с ладьи, но зачем тащить в такую даль лишний груз, когда можно вот так, тем более что без ускорителей все равно не обойдется.
И вот первые «ангелы смерти», пусть не слишком уверенно, взмыли в воздух, чтобы через какое-то время посеять на земле смерть, боль и страдания тем, кому погибнуть сразу будет не суждено.
Да, летать зимой на дельтаплане из-за отсутствия восходящих потоков сложно, но все же можно, для чего нужен умеренный ветер, в потоке которого можно маневрировать, а уж если есть двигатель, то и вовсе нет пробоем. А двигатели имелись.
Вот заработали движки, и от дельтапланов потянулся густой дымный след, а сами дельтапланы, прибавив скорости, начали уверенный набор высоты и встали на боевой курс. Без малого тысяча «ангелов смерти» понесла свой груз.
Их заметили, не могли не заметить. Началась паника, татаро-монголы стали метаться по лагерю, но было уже поздно, «ангелы смерти», разрушив свой излюбленный строй «крест», пошли на боевой заход, и вскоре буквально сплошным ковром посыпались бомбы. Специальные эскадрильи метили исключительно по шатрам командного состава. Опознать их было легко за счет специфических бунчуков – этаких монгольских штандартов.
Бомбы были весьма непростые.
Иван Всеволодович, этот пироманьяк, сумел создать вполне надежно срабатывающую бомбу объемного взрыва, широко известную как вакуумная. Вот такие боезаряды и начали рваться над вражескими лагерями.
Бочка со специальной горючей смесью за счет шнура, тянущегося от нее к дельтапланеристу, срабатывала на нужной высоте за счет того, что натянувшаяся веревка приводила в действие терочный запал, что приводило к детонации порохового заряда, а это в свою очередь распыляло состав. Он в свою очередь почти мгновенно воспламенялся за счет подрыва микрозарядов, использующихся в фейерверках.