Георгий Лопатин – Защитник Руси (страница 38)
Послы отговаривались тем, что с юга на Грузию оказывает давление Конийский султанат, распоясавшийся из-за ослабления Персии, и ослаблять свою армию на южном направлении они не могут. Ну и на договор намекнули, дескать, защищайте нас.
– Черт с вами…
Теперь Ярослав полностью разделял пренебрежительно-презрительное отношение старшего брата к этому народу, да и всем прочим, что сидели в горах и что-то пытались из себя строить значительное.
– Гордые горцы… – фыркнул Юрий. – Они считают себя великими и непобедимыми воинами и всячески кичатся этим. Но вся их непобедимость обеспечивается лишь сложными природными условиями. Сами горы защищают их, а уж не суметь воспользоваться рельефом местности – это надо быть совсем пропащими… и ведь не сумели. Сначала Субэдэй с Джэбэ их поимели, потом Джалал-ад-Дин. А в поле они вовсе никто и звать их никак. Ведь если подумать, почему они оказались в горах? Что, там такие прекрасные условия для жизни? Нет. Там весьма трудно. Просто их предков туда выбили из долин более сильные племена, и они просто не посчитали нужным далее следовать за беглецами в эти ненужные им горы. А спустя поколения грузины, идельгезиды и прочие думают, что лишь их удаль не позволяет захватчикам их одолеть, и теперь просто лопаются от самомнения. Точнее, лопались до недавнего времени, пока их сначала не отметили монголы, а потом персы. Так что их трусоватая суть, переданная им от предков-беглецов, никуда не делась…
Ярослав этого не знал, но в тот момент Юрий вспоминал картинку из будущего, как один «великий» грузинский правитель за малым не обделался от страха самым позорным образом, увидев далеко на горизонте боевой самолет (вполне вероятно, что свой), а потом еще галстук нервно жевал…
На северо-западном побережье Каспийского моря, отличающемся просто изумительной ровностью пейзажа, напротив сорока с лишним тысяч татаро-монголов выстроилась тридцатитысячная армия под командованием великого князя Новгородского.
Впереди встали двадцать тысяч половцев, а позади – десять тысяч русских дружинников. Половцы по этому поводу не бурчали, дескать, русы за их спинами спрятались, как было бы в любом другом случае, но тут это являлась лишь воинской хитростью, о чем довели до всех воинов.
Еще дальше в тылу разместилась минометная батарея.
Впрочем, у монголо-татар тоже имелась артиллерия в числе пяти десятков тяжелых орудий, калибром под сто пятьдесят миллиметров, кою те разместили на флангах и прикрыли ежами, дабы их, несмотря на губительный огонь, не стоптала прорвавшаяся вражеская кавалерия.
От ракетного оружия монголы практически отказались, как, впрочем, и русская армия. Слишком уж неэффективно, да и ненадежно.
– Пали, – отдал приказ Ярослав.
Буквально сразу же хлопнули первые минометные выстрелы, пока еще пристрелочные, при этом мины были самыми обычными разрывными и потому не слишком страшными для противника.
Монгольские, а точнее, китайские артиллеристы заволновались, когда начались накрытия, но бежать даже и не подумали, ведь по законам Ясы побег для них означал очень мучительную смерть со сдиранием кожи и варкой живьем.
– Пристрелка завершена!
– Отлично! Огонь на поражение! Кавалерия, вперед!
Минометчики, сменив тип боеприпаса с простого разрывного на шрапнельный, заработали на пределе скорострельности. Над монгольской артиллерий взбухли облачка черного дыма, а вниз конусами полетели картечные шарики, выбивая практически беззащитные расчеты орудий, ни щиты, ни кожаные доспехи практически не спасали…
В то же время с диким криком с места в галоп сорвалась половецкая конница, на скаку посылая стрелы.
Татаро-монголы после короткой паузы рванули навстречу, ведя аналогичный обстрел из луков. В тылу в качестве резерва и охраны остался чисто монгольский тумен Кулькана.
Гораздо тяжелее вслед за половцами начала разгоняться русская дружинная кавалерия. Впрочем, постепенно они стали нагонять оторвавшихся вперед половцев.
Но вот, когда должно было состояться столкновение татаро-монгольской и половецкой конницы, половцы, по сигналу рожка вдруг разделившись на две половины, стали стремительно расходиться в стороны.
Татаро-монголы несколько растерялись от такого маневра соперника, даже притормаживать стали, но растерянность их длилась не долго, так как вскоре они увидели нового противника в лице русских всадников. И тут их растерянность преобразовалась в панический страх.
Было отчего.
Пятнадцатилетнее разведение трофейных рыцарских коней дало результат, русская кавалерия получила в свое распоряжение мощных скакунов (даже своя порода стала формироваться), что дало возможность создать тяжелую конницу. Вот на нее-то со всего маху и напоролись татаро-монголы.
Удар был страшен. У татаро-монгольских всадников не было ни единого шанса на спасение и тем более возможности ссадить своих врагов, так как у русов пики были почти в три раза длиннее их копий.
А дальше началось ожесточенное рубилово, а по факту избиение младенцев.
На рослых конях восседали мощные полностью однотипно одоспешенные дружинники, и эта чуть ли не метровая разница по высоте оказалась решающей. Ведь гораздо легче и эффективнее бить сверху вниз, чем с усилием махать и куда-то тыкать снизу вверх. Противник пробовал бить по русским лошадям, в надежде свалить всадника и получить преимущество, но они оказались хорошо защищены от ударов саблями.
А пока русские богатыри избивали татаро-монгол (почти без потерь, ведь профессиональным бойцам противостояли в основном обычные пастухи), минометчики перенесли огонь с артиллерии противника в тыл вражеской кавалерии, увеличивая хаос и панику. Впрочем, били они недолго, так как боеприпасы скоро кончились, ибо взяли их по сути по минимуму, как раз в расчете на один бой, но и этого хватило с избытком.
Половцы же, частично спешившись, стали продираться к выжившим артиллеристам, что все-таки смогли сделать несколько выстрелов. Это они зря, потому как могли выжить, а так их всех изрубили в куски.
Большая часть половцев продолжила маневр, обошла артиллерийские позиции и атаковала непосредственно монголов. Тут им пришлось несладко, ведь монголы как раз были хорошо оснащены, и воины тоже были неплохими. И неизвестно, чем бы все закончилось, но избиваемые дружинниками монгольские вассалы дрогнули и побежали, сминая монгольские порядки.
Паника заразительна, и, находясь под прессом половцев, а также мощного удара русских богатырей, ей поддались и монголы. Началось бегство.
Кулькан с племянниками, увидев, что случилось, задали стрекача. Впрочем, уйти им все равно не удалось.
Сын хана Котяна Мангуш, что, собственно, и командовал половцами в этом походе, организовал преследование специальным загонным отрядом.
3
– Господин, у меня для вас есть интересные новости, – с поклоном сказал Субэдэй, войдя в шатер и убедившись, что, кроме самого Батыя, внутри никого нет, рабы и охрана не в счет.
И ладно, если бы присутствовали его родные братья Орда, Берке, Тангут и Шейбан, для которых Батый был непререкаемым авторитетом, но вот если бы пришлось общаться в присутствии двоюродных братьев Гуюка с Киданом и Байдана, то разговора могло не получиться.
Батый умел прислушиваться к советам, а вот остальные… могли задавить всякую разумную мысль, и Батый вынужден будет пойти у них на поводу, так как абсолютной власти все же не имел, и сыновья Угэдэя и Чагатая в случае сильных разногласий могли увести свои тумены, как это сделал Кулькан с Менгу и Бюджиком. Ведь каждый из них вел минимум по одному тумену.
Победы над китайцами и персами слишком раздули их самомнение, что опасно в недооценке нового врага. И тут мнение Субэдэя о русах внуками Чингисхана не сильно котировалось, ведь однажды он им проиграл, а потом разошелся, не добившись успеха, оставшись при своих. В общем, сильно подмочил свою репутацию непобедимого полководца.
– Говори, что нарыли твои разведчики, – благосклонно кивнул Батый.
Он очень уважал старого военачальника и, по сути, своего учителя, что верой и правдой служил еще великому деду, одержав многочисленные победы, приобретя огромный воинский опыт и славу. Ведь именно благодаря усилиям неугомонного Субэдэя была кардинальным образом реформирована монгольская армия, появились различное пороховое оружие, «небесные всадники», полностью изменившие картину сражений, что позволило в кратчайшие сроки задавить китайцев. И именно его талант разведчика и стратега позволил обвести Джалал-ад-Дина вокруг пальца и разбить его армию.
Так что к его словам всегда стоило прислушиваться. Хотя, конечно, это не всегда получалось просто в силу непреодолимых причин. Субэдэй был против зимнего похода на Русь, ведь в это время года главная ударная сила – «небесные всадники», что могли сильно попортить противнику жизнь, – выводилась из игры. Но, увы, оставаться дальше в разоренном войной краю становилось невозможно. Опять же именно в походе можно держать армию в кулаке, стоит только ослабить вожжи, как начинается всякое непотребство вплоть до внутренних стычек.
Батый смог привести лишь один контраргумент в пользу похода, что, дескать, раз мы сами из-за зимних условий не сможем воспользоваться так превосходно показавшими себя «небесными всадниками», то и русичи тоже не смогут пустить в бой своих «ангелов смерти».