Георгий Лопатин – Защитник Руси (страница 14)
Так что монголам пришлось атаковать полностью боеспособных русов. Сначала на обороняющихся посыпался плотный дождь стрел, вот только результат оказался так себе. Отлично защищенные доспехами ратники практически не обращали внимание на этот «дождь» и сами работали из арбалетов. А вот их болты валили врага весьма надежно, ибо промахнуться, стреляя в такую густую толпу всадников, было просто нереально, если не в кавалериста, так в коня обязательно попадешь. А болт – это не стрела. Если конь, утыканный обычными стрелами, еще может вынести седока из боя в безопасное место, то, получив толстый болт, животное в одном случае из трех либо тут же падало, либо переставало слушаться наездника из-за чудовищной боли.
Тем не менее Субэдэй с Джэбэ, сконцентрировав внимание русов на половецких и бухарских лучниках, смогли обеспечить подвоз и сброс десанта из хорошо оснащенных булгарских и монгольских воинов непосредственно перед пехотными порядками русов, и те бросились в атаку.
Арбалетный залп свалил значительную часть атакующих, но они все же смогли прорваться к первой линии щитоносцев, чтобы в следующий момент начать пробивать в строю бреши, в которые готовы были ворваться всадники…
Вот только на такой случай имелось испытанное лекарство в виде зажигательных гранат, что и полетели в монголов. Тут и там по полю с жуткими криками стали бегать живые факелы.
Откуда взялись «зажигалки»? Что-то изначально имели при себе, а что-то дополнительно доставили на тех двух ладьях. Так что в сумме оказалось довольно внушительно.
Такая мучительная смерть оказала на противника сильный деморализующий эффект. Потом в них опять полетели арбалетные болты, которые с легкостью пробивали даже самые лучшие железные доспехи, и монголы не выдержали.
4
– Проклятье! – взревел Джэбэ, яростно срывая с себя шапку и кидая ее на землю. – Чтобы смять их строй, нужен настоящий таран!
– Это интересная мысль, – отозвался Субэдэй, переживавший неудачную атаку более спокойно, по крайней мере, внешне, лишь с силой сжатый хлыст выдавал его чувства.
– О чем ты?
– О таране…
Резко развернув коня, Субэдэй с наблюдательного холма направился в сторону своего шатра и вызвал старшего среди цинских рабов, поставив перед ними задачу сделать нечто, что сможет разрушить строй русов.
– Можно попробовать сделать большое колесо вроде тех, что используются на водных мельницах, в три-четыре человеческих роста, господин, и, разогнав его с помощью нескольких толкателей, запустить в сторону врагов, – с ходу выдал решение сидящий на коленях, при этом согнувшись, раб.
– Отличная идея! И раз русы так любят огонь, то его еще можно дополнительно поджечь! Делайте! Делайте десять таких колес! К вечеру они должны быть готовы!
Раб только еще глубже нагнулся, коснувшись лбом земли.
– Как прикажете, господин…
Работа закипела, благо материала хватало с избытком – навезли отовсюду древесины для костров. В общем, ничего сложного в изделии не было, так что необходимое количество снарядов рабы изготовили точно в срок.
В колеса напихали сухой травы, хвороста, залили немного жира, чтобы горело лучше, и рабы с помощью двух жердей, прикрепленных к оси, стали разгонять эти колеса в сторону русов.
Началась новая атака.
Где-то на полпути колеса прямо на ходу подожгли с помощью зажигательных стрел, и вот в сторону русов покатились огненные снаряды, оставлявшие после себя горящий след.
Следом с визгливыми криками скакали бухарские тумены, готовые вломиться в прорехи и начать рубить всех и вся. А потом и остальные подключатся, в основном булгары и половцы.
Субэдэй, глядя на происходящее, испытывал удовлетворение, ибо выглядело все очень надежно и внушительно. Он ожидал, что русы в ужасе разбегутся от летящих на них огненных колес. Оно и понятно, что можно противопоставить таким снарядам? Ничего. Их не остановить.
Но каково же было его удивление пополам с разочарованием и даже досадой, когда пехотинцы русов, сохраняя самообладание, просто разошлись в сторону и пропустили огненные колеса через себя. Собственно, этого тоже было достаточно, чтобы внутрь ворвались всадники, русы при всем желании не смогут зарастить бреши, и конный поток в итоге размоет строй, как поток воды размывает дамбу, в которой образовалась течь…
Но оставшиеся стоять пехотинцы дали слитный перекрестный залп, и всадники, что готовились ворваться вслед за огненными колесами, в один момент образовали перед проходами огромные кучи из лошадиных туш и человеческих тел, что сильно помешало скачущим позади добраться до цели.
Арбалетчики подстрелили далеко не всех, и часть всадников, по несколько десятков, все же смогла прорваться внутрь, но только затем, чтобы бесславно погибнуть под стрелами и мечами русских дружинников и половцев, кои встретили «гостей» со всем «радушием».
Ратники же, воспользовавшись возникшей заминкой, пока всадники переберутся через завал из своих погибших и раненых товарищей, сквозь бьющихся в агонии коней, понукая своих скакунов, зарастили проходы, сноровисто восстановили целостность стены из щитов и копий, после чего начался интенсивный обстрел из арбалетов.
– Нет, этого не может быть! – ярился Субэдэй, не удержав маску бесстрастности. – Как они смогли так четко отреагировать?!
В принципе, состояние Субэдэя можно было понять. Он в своих тактических планах все еще ориентировался на циньскую пехоту, точнее, свой опыт сражения с данным родом войск в империи Цинь. А циньские пехотинцы, набираемые из простых забитых крестьян, зачастую насильно, коих кое-как обучали работать копьем и тут же кидали в бой с монголами, действительно могли в ужасе разбежаться от такого «подарка». Но у русов была совсем другая система комплектования и обучения.
Набирались исключительно добровольцы. Учитывая престижность воинского дела, таких более чем хватало. Тех, кто все же осознавал, что воинское дело не для него, а такое тоже случалось, не держали в рядах насильно, потому как лучше избавиться от слабого звена в самом начале, чем потом оно порвется в самый ответственный момент.
А те, кто идет в солдаты добровольно, сильно отличаются своим психотипом от тех, кого забривают насильно. Доброволец изначально готов к службе, трудностям, в них нет страха, точнее, они умеют его в себе подавлять, и из таких людей, знающих, на что идут, получаются отличные бойцы. Тем более, что обучают их не месяц-два, а годами, день за днем, неделя за неделей, прививая не чинопочитание, а дисциплину, к сожалению, многие путают эти понятия, что в итоге приводит к катастрофе…
Так что не было ничего удивительного в том, что ратники не испугались до мокрых штанов летящих на них огненных колес, но и действовали в высшей степени профессионально, четко выполняя приказы не растерявшихся командиров. Тем более, что-то подобное неоднократно отрабатывалось на учениях – создавали проходы для возможности пропуска конных отрядов через свой строй.
– Что теперь? – уныло спросил Джэбэ.
Понять его состояние было можно. Ведь создавалось впечатление, что они бессмысленно бьются головой о стену, неся потери, и, что хуже, перспектив не видно, особенно с учетом подхода к русам подмоги. Это было в новинку, и они не понимали, что делать, что вызывало растерянность.
Ответить взявший себя в руки старый полководец не успел. К ним на полном скаку приблизился всадник на взмыленной лошади, соскочил с седла и преклонил колено.
– Господин…
– Говори, Хубсуг.
Субэдэй сразу узнал одного из лучших своих полевых разведчиков.
Когда к лагерю русов пришло две ладьи, после чего одна ушла туда, откуда пришла, а вторая двинулась дальше в верховья, он, конечно же, приказал разведать, куда отправилась вторая лодка и что ждать с той стороны.
И вот первый из посланных разведчиков вернулся с вестями.
– Господин, мы обнаружили близко пешую армию русов…
– Много?
– Не меньше пятнадцати тысяч, господин. Они встали отрядами по тысяче человек, перекрывая все пространство от одной реки до другой… и там много тех телег с ящиками, из которых вылетают огненные змеи…
– Свободен…
Разведчик поклонился и удалился.
Субэдэй повернулся к Джэбэ и ответил на его вопрос:
– Мы уже ничего не можем сделать, мой друг, ибо попали в ловушку.
– Почему так думаешь?
– Я уверен, что пешие солдаты царя русов не только перекрыли нам путь на восток, но и блокировали юг, вспомни ушедшую назад лодку. Уверен, пришли солдаты из Киева… и они встанут на переправе Орели. Запад закрывает полноводный Днепр, сам понимаешь, переправа через него долгая, трудная и опасная.
Джэбэ понятливо кивнул. Переправа через такую реку, когда у тебя на хвосте мощная армия, – это самоубийство, по сути, добровольное дробление на две половины, чтобы противнику было удобнее разбить по частям.
– Какое бы направление для отступления мы ни выбрали, понесем жестокие потери, прорываясь сквозь ракетные обстрелы… – мерно кивая сказал он. – Будет куча раненых, что ослабнут в пути, не имея возможности как следует заняться ранами, русы нас догонят и без помех добьют.
– Верно…
– И что теперь?
– Нам не остается ничего другого, как начать переговоры…
Глава 5. На запад
1
– Купились, – улыбнулся Юрий Всеволодович, когда увидел представительную делегацию, что выехала из стана противника явно для проведения переговоров.