Георгий Лопатин – Защитник Руси (страница 13)

В конце концов половцы не выдержали избиения и стали выходить из боя, растекаясь в стороны и дополнительно попадая под арбалетные залпы стоящих на флангах ратников.

Отступить назад им помешал посланный в бой Субэдэем, второй хорошо оснащенный булгарский тумен, когда он увидел, что половцы не выдерживают встречного удара.

Этот натиск мог оказаться фатальным для уставших русских дружинников, чьи порядки были расстроены, и вот когда булгары уже готовы были смять своих извечных врагов, которые к тому же, отступая, показали спину, из-за пехотных рядов с раздирающим душу воем стали вылетать ракеты. Оставляя дымные следы, они круто взлетали вверх, а потом не менее круто падали вниз.

Забухали оглушительные взрывы.

Булгарский тумен был мгновенно деморализован, началась лошадиная паника. Кони, шарахаясь в сторону, сталкивались друг с другом, вставали на дыбы, падали, давя всадников.

Но в данном случае присутствовал не только психологический поражающий эффект, но и боевой. Эти ракеты были из числа новых, и их головные части оснащались поражающими элементами – чугунной дробью.

Делалась она до изумления просто. Жидкий металл просто брали и лили через сито с достаточно большой высоты. В воздухе образовывались капельки, и вот они уже падали в воду, где и застывали.

Эффективность такой дроби при стрельбе по сколько-нибудь защищенному телу была низка, от ранения спасали не только железный доспех, но даже кожаный панцирь, а при удалении от места взрыва на каких-то пять метров спасала даже обычная стеганка. Но вот лицо… лицо простого воина, как правило, не защищено, лишь у военачальников есть личины.

Так что эффект от использования дроби все же получился весьма впечатляющим.

Еще до того, как взорвались последние ракеты, с боевыми кличами в атаку рванули половцы под предводительством хана Котяна и Бастыя.

Попавшие под ракетный удар булгары, деморализованные самим обстрелом, а также серьезно пораненные, ведь очень многим досталось по глазам, да и лошадям тоже досталось, ничего не смогли сделать, как их охватили с двух сторон и стали методично перемалывать.

На выручку безответно избиваемому булгарскому тумену был послан первый тумен, и те смогли отбить своих соплеменников от опьяневших от крови из-за легкости уничтожения противника половцев. Но натворить дел они успели.

Субэдэй и Джэбэ находились под впечатлением от ракетного обстрела, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Имея такое оружие, мы точно покорим весь мир! – с восторгом воскликнул Джэбэ.

– Только для начала нам надо разбить русов… – сказал на это более рассудительный Субэдэй.

– Так давай атаковать! Они ведь явно использовали все свои запасы ракет.

Но не успели монгольские военачальники отдать приказ бухарским туменам идти в атаку, как они увидели занятное зрелище. Стоявшие на флангах пехотинцы стали сдвигаться навстречу друг другу, одновременно вытягиваясь с четырех шеренг до трех, создавалось впечатление сдвигающихся дверей.

Всю линию фронта они собой перекрыть не могли, даже если бы число шеренг сократилось до двух, но им подсобили спешившиеся дружинники, чьи кони пострадали в сече. В итоге перед русско-половецкой конницей образовалась настоящая стена из щитов и копий.

Бухарские тумены все же были посланы в бой, но, накатившись, словно морская волна, на скальный отвесный берег, отхлынули, разлетаясь с шумом и брызгами. Шуму, криков боли и брызг-капель крови более чем хватало.

По атаковавшим стреляли не только арбалетчики, но и дружинники с половцами.

Осознав бесперспективность атаки, Субэдэй скомандовал отступление.

– Чтобы разбить эту пехотную стену, нужна своя пехота, – пришел он к очевидному выводу.

Джэбэ согласно кивнул, пробормотав:

– Вот только где ее взять? Или спешим своих багатур?

– Скорее всего, так и придется поступить. Но не сегодня…

Длинный летний день и правда подходил к концу, еще немного – и Солнце окончательно уйдет за горизонт, погрузив степь во тьму. К тому же следовало, пока еще светло, позаботиться о раненых, ведь многих еще можно не просто спасти, они потом снова смогут встать в строй, а это сотни воинов.

Опять же, надо по мере возможности вынести мертвых для достойного погребения. Дело даже не в соблюдении каких-то обычаев и обрядов, а просто если этого не сделать, то из-за той кучи тел людей и коней, что сейчас навалена перед позициями русов, не удастся обеспечить необходимого натиска во время завтрашней атаки.

Осталось только договориться о перемирии. Впрочем, за этим дело не стало, ведь на поле боя остались лежать и русичи с союзными половцами, коих они тоже хотели бы без ненужных проблем вернуть себе.

Что до потерь сторон, то, по прикидочным оценкам, они оказались несопоставимы и для монгол получились неприятно высоки. Убитыми и ранеными, что уже не смогут участвовать в сражениях, если им удастся выжить, орда в общей сложности лишилась целого тумена.

– А сколько потеряли русы? – с хмурым видом спросил Джэбэ.

– В десять раз меньше…

– Ничего… завтра мы пробьем их стену из пехотинцев, и в бреши ворвутся наши закаленные в боях багатуры…

3

Всю ночь по периметру лагерей, как и внутри оных, горели костры. Лучшие лазутчики, прокравшись во тьме, залегли в наспех оборудованные схроны и с напряжением всматривались во тьму. Обе стороны опасались ночной вылазки противника и делали все, чтобы не проморгать момент начала атаки и суметь ее отразить.

Но в целом ночь прошла хоть и нервозно, но спокойно, никто не собирался рисковать и биться ночью, ибо сражение во тьме – самое непредсказуемое из возможных, вплоть до того, что в сече могут сойтись собственные силы.

Уже после заката в лагерь русов, перебравшись через реку на плоту, прибыл один из разведчиков-ангелов с последними разведанными.

– Так… и что у нас получается в итоге? – пробормотал Юрий Всеволодович всматриваясь в расстеленную на земле карту и расставляя небольшие фишки, символизирующие различные подразделения спешащих со всех сторон на выручку своему царю подразделений.

А получалось, что пехота, передвигающаяся пешим порядком, встала на ночевку в одном дневном переходе. Бойцы рвали жилы, впрягаясь вместо лошадей, и тянули телеги с охапками арбалетных болтов. Зажигательные гранаты и ракеты пришлось оставить.

Гранаты тяжелые и бьются при малейшей на то возможности, несмотря на все меры предосторожности вроде обкладывания мхом, потому тащить их – напрасный труд, ибо в конце пути от начального количества хорошо если останется десятая часть, в итоге столько сил будет потрачено впустую. С ракетами та же беда, пороховой состав в двигательной части из-за тряски мог потрескаться, что в свою очередь могло привести к взрыву на направляющей.

Гораздо лучше дела обстояли с ратью, что базировалась у Киева. Как только стало ясно, где будут происходить основные боевые действия, в Киев был послан курьер на дельтаплане. Рать погрузилась на ладьи и начала спуск по Днепру, и уже завтра утром они могли оказаться на месте и принять участие в сражении.

– Вот только надо ли нам это? – спросил Юрий глядя на соратников.

– О чем ты? – удивился Ярослав. – Конечно, нам нужна целая рать из Киева, тем более что они подвезли с собой ракеты. Завтра мы с их участием можем задать супостату знатную трепку! Ведь они не ожидают нового обстрела!

– Можем… Вот только они могут и отступить, помотаться по степи, провоцируя раздергивание наших ратей по границе, имитируя атаку то на одном направлении, то на другом, а потом попробовать прорваться где-то еще, через тот же неспокойный Галич, и не факт, что во второй раз нам улыбнется удача их перехватить.

– Тогда что ты предлагаешь? Я же вижу – задумал какую-то пакость для врагов!

– Задумал, – кивнул Юрий. – Мой план рискованный, но если его удастся воплотить в жизнь, то мы не только зададим врагам знатную трепку, но и заставим их плясать под нашу дудку.

– Мы тебя внимательно слушаем.

– Идея заключается в следующем…

С рассветом разведчик переправился на другой берег и улетел, а буквально через два часа к холму, на котором расположился царь с братьями и прочими военачальниками, пристало две быстрые малые ладьи. В одну сел Ярослав, в другую – Владимир, и ладьи разошлись в разные стороны по реке Ворскла. Лодка с Ярославом вернулась в Днепр, а с Владимиром – пошла в верховье.

Монголы не могли не заметить прибытие речного транспорта, так как полностью контролировали побережье по обе стороны русского лагеря и его немедленного отбытия. Джэбэ с Субэдэем, понимая, что все это не просто так, к противнику идет многочисленное подкрепление, в районе обеда начали атаку на лагерь русов.

Они снова попытались погрузить врага в вонючее дымовое облако, только на этот раз не с помощью стрел, а бросая целые связки этой пакости, проскакав на полном ходу и раскручивая метательные снаряды на веревках, тем самым провоцируя их активное тление.

Но мало того, что во время этого процесса погибло много всадников-метателей, так как их встретили активной стрельбой арбалетчики и лучники, так еще и затея с дымовухами провалилась. Те дымовые снаряды, что достигли позиции русов, были оперативно собраны и оттащены к воде, где и утопили, а те, что остались лежать на поле, испуская густой удушливый дым, были уже не столь опасны для органов дыхания и зрения благодаря свежему ветерку, сносившему большую часть дыма в сторону.