Георгий Лопатин – Проклятый горный дикий край (страница 27)

— Взвод! Приготовиться!!! Если не контратакуем, все тут ляжем! Гиены!!! За мной!!! Ха-ха-ха!!!

Что заставило Ярослава издать этот смех он потом и сам толком объяснить не мог. Не то вспомнил о рассказанной ему шутке прежнего комбата, дескать можете вместо крика «ура» использовать в атаке смех гиен, не то сам до этого дошел, но его смех подхватили остальные штрафники.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Общение с гиенами похоже не прошло даром для них, как известно, с кем поведешься — от того и наберешься, и видимо это пакостливо-безумный смех гиен повлиял на их психику засев в подкорке, сделав самих несколько безумными. Ну и измененное сознание возникающие во время боя тоже тому виной, то самое пресловутое «охреневание в атаке», так что идея, что называется зашла.

Как бы там ни было штрафники с истерично-безумным смехом рванули в серую плену дымовой завесы.

Вспомнили о дымовой завесе остальные и пошли новые отстрелы дымовых гранат.

«Вспомнят ли только они о том, что надо проделать проходы в минном поле?» — мелькнула мысль в голове Ярослава, но быстро вылетела, так как стало не до отвлеченных дум.

— Ты и ты, за мной, остальные прикрывайте!

И снова никто не стал оспаривать право Звенигородцева командовать. Держа в руках автомат раненого товарища, закинув свою СВД за спину, Ярослав стал быстро карабкаться наверх. То и дело рядом щелкали пули, но прикрытие все же выполняло свою работу и давило вражеского стрелка. Помогал и башенный пулеметчик, его крупнокалиберный пулемет крошил камни за которыми засели духи, заставляя их менять позиции.

Гремели взрывы, как от подствольников, так и РПГ с «мухами». Стреляли и обычными «лимонками» из самопальных гранатометателей сделанных из «буров».

В общем эта тройка сама не заметив как, смогла взобраться почти на самый верх и теперь получив преимущество по высоте стала давить тех кто ниже, чтобы могли начать взбираться остальные.

Впрочем, как стало ясно, в атаку пошли не только солдаты из взвода Ярослава, но и еще несколько подразделений. Не всегда удачно. Было много подрывов на противопехотных минах, недостаточно хорошо почистили тропу… или вообще забыли об этом.

— Давайте пацаны… держитесь тут, а мне нужно кое-куда сходить.

— Куда это⁈

— Не дезертирую, не дергайтесь.

— Так может с тобой? Прикроем…

— Не… я один быстрее все сделаю и незаметнее окажусь… Все, не до разговоров больше.

Еще пара десятков метров вверх и Ярослав перевалил через хребет после чего помчался по камням, что твой горный козел.

Если его и видели душманы, то решили, что свой, потому как Ярослав догадался надеть себе на голову чалму подстреленного им духа.

— Вроде дошел…

Ярослав скинув демаскирующую чалму осторожно выглянул из-за камней.

— Угадал…

Почти напротив внизу виднелся командирский БТР. Едва просматривается из-за дымовой завесы. Тут похоже помимо «тучи» использовали что-то еще вплоть до сигнальных дымовух если судить по оранжевому цвету.

Ярослав сменил магазин у СВД на новый и всмотрелся в прицел.

— Ч-черт… где же ты? Покажись…

Тут в небесах послышался рев самолетов и в склоны по обозначенным сигнальными ракетами огневым точкам противника стали впиваться ракеты сначала класса воздух-земля, потом пошли роями НУРСы, а напоследок еще и бомбами влупили.

Посмотреть на результат, почувствовав себя в безопасности, выглянул из люка БТРа подполковник.

Плетью щелкнула СВД.

Глава 11

24

Желающие покомандовать отдельным штрафным батальоном все же нашлись. Анатолий, при виде подпола прибывшего со своим «комплектом» штабных офицеров, сделал вывод, что батальон решили использовать как станок для штамповки наград с прилагающимся к этому действу повышением в звании. То есть проведет комбат пару-тройку боевых операций, получит свой орденок и нового пришлют.

Что-то подобное существовало в его пошлой жизни только уровнем выше и было связано с Панджшерским ущельем, где регулярно проводились «Парадные операции» генералами ради Золотых звезд, повышения в звании и должностях, а также получения неформального звания «боевой». Приедут из Москвы, повоюют пару неделек, угробят несколько сотен парней, и назад в столицу, а с Масудом снова перемирие устраивают, чтобы через полгода провести новую операцию с очередным «залетным» генералом во главе.

Сейчас подобный конвейер по чеканке Звезд Героев пытались устроить в Кандагаре, но в отличие от Ахмад Шаха тамошний лидер душманов Хекматияр на переговоры и перемирия не шел, слишком фанатичен, и поддержка из Пакистана куда как существеннее, так что получалось плохо и вместо высокой награды да следующего звания генералы рисковали жидко обгадиться получив совсем уж запредельные потери.

Что до своей ситуации, то предполагая такой поворот, Киборгин решил взять паузу, специально ведь на такой случай взял отпускной с открытой датой. Опять же невеста прислала письмо, что готова отправиться к нему.

— Ну что братва, подвел я вас, — произнес Анатолий встретившись со своими «контрактниками», потому как платил им по тысяче рублей в месяц, выделяя из трофеев. — Получается, что выманил вас сюда, а сам в кусты.

— Да понимаемы мы все, — чуть скривившись, махнул рукой Митрохин. — Вечно у нас на чужом горбу в Рай въехать пытаются…

— Ничего командир, мы им устроим веселую жизнь, — хищно усмехнувшись, добавил Городин. — Такое им тут устроим, что наш ОДБ «Гиена» десятой стороной все обходить будут!

Карский только кивнул, опять не произнеся ни слова.

На это собственно Анатолий и рассчитывал. Большой заработок, плюс отличные условия службы… и теперь они это все потеряют до тех пор, пока он не восстановится в должности комбата. Городин и Митрохин по крайней мере живя в подобных условиях натурально кайфовали, воспринимая боевые действия как веселое времяпрепровождения, что-то вроде смертельного аттракциона наполняющего их жизнь смыслом и острыми ощущениями. С Карским было непонятнее, но по крайней мере пришел в норму внешне, вновь стал заниматься атлетикой.

В батальоне соблюдался жесткий «сухой закон».

В самом начале были попытки провезти контрабанду. Целый ящик, причем оружейный, завезли с водкой. Так Киборгин этот момент сразу просек по лишней маркировке в виде «случайного» мазка краской (знал он все эти ухватки по рассказам товарищей служивших «за речкой» в последующие годы), заставил открыть, после чего бросил в ящик гранату.

Оставался еще момент с брагой. Сейчас это особенно актуально, плоды переспевают и их для такого случая охотно покупают шурави. Да и местные гонят для них же.

Вообще Киборгин не очень понимал такого явления, как пьянство на войне. Понятно, что стресс, страх… надо как-то сгладить острый пик психической нагрузки, но если человек не смог побороть себя и адаптироваться к новым условиям жизни в течение трех месяцев и дальше не может существовать без употребления веществ изменяющих сознание, то… он просто слаб… лишний человек в армии, более того — опасный для нее, и от него нужно избавляться. А плодить алкашню… ну так себе стратегия.

Особенно он не понимал тех, кто бухал в тыловых подразделениях. Вам-то чего бояться? Разве что краткого обстрела, но если это считается за достойный повод ужраться в хлам и находиться постоянно под мухой, то…

Совсем плохо, когда офицер начинает задумываться о смысле войны, в которой участвует и начинаем бухать от сознания, что война эта дескать бессмысленна. Война — твоя работа с того самого момента, как только на твоих плечах появились погоны. Такая же работа, как у пахаря — пахать землю, строителя — строить и так далее. Просто делай свою работу и делай ее хорошо, потому что ты, по большому счету теперь просто наемник. За тебя думают и решают те, кто платит. Думать при этом ты можешь что угодно, но если это приводит к разочарованию, тебе нечего делать в армии.

Совсем дикость, когда летали пьяными летчики. Сколько их угробилось и сколько угробили они своих «пассажиров»? А пьяные водители? А «пьяная стрельба»?

Такая война (да любая локальная война) отличный способ избавиться от подобного шлака и сформировать настоящий костяк из «людей войны».

Но не избавились и это послужило одной из причин окончательного разложения.

«Надо одну гиену потом на поиск бухла натаскать… и наркоту», — вдруг подумалось Анатолию.

— Тогда до встречи братва.

Поговорил с союзниками, объяснил им ситуацию и пообещал их снова призвать, как только вернется.

Чекисткам дал выбор. Могли остаться, но на свой страх и риск. Рисковать никто не собирался, тем более что все успели неплохо заработать.

— Но ты ведь все восстановишь, как вернешься? — спросила Кристина.

— Да. Так что не теряйся сама и продолжай высматривать кандидаток.

— Отлично. А то я в Союзе по своим каналам высмотрела несколько кандидаток и прорабатывала варианты их заманивания сюда. Все-таки местных кадров для такого дела пока маловато… да и прочие нашли свое место и не собираются рисковать. Ну и не все готовы к такому… профессиональному зарабатыванию денег, хи-хи…

— Тут тебе виднее. Я сейчас в отпуск, и к этому моменту, как вернусь обратно, в принципе все должно решиться, так что исходит из таких сроков.

— Поняла. Будут ждать на низком старте.

В Ташкенте пришлось столкнуться с еще одним «родимым пятном» советского государства. Со злости хотелось взять и начать расстреливать тыловых крыс. Отпускники и полностью выслужившие свой срок боевые офицеры, загоревшие дочерна и высохшие до состояния мумий, особенно те, кто после ранений и болезни, только зубами скрипели, глядя на холеные рожи в окошках билетных авиакасс.