Георгий Лопатин – Проклятый горный дикий край (страница 22)

Второй таджикский анклав эвакуировали точно по плану, а вот третий самый западный эвакуироваться передумал, а может изначально не собирался. В принципе оно и понятно, анклав в качестве своего центра имел город — Фарах, а вокруг него располагалось множество военных частей афганской армии 70я МБР и 21я ПД, плюс на севере советская 411 оо СнП, так что в целом они были защищены от нападок со стороны пуштунов. Сами тоже не беззубые, потому отбивались на южном направлении вполне успешно. Да на них не сильно-то и давили, особенно после того, как два анклава таджиков ушли и освободилось много хорошей земли, кою кинулись делить между собой, что тоже не обошлось без стычек, ведь туда бросились все, в том числе выбитые из своих земель белуджами.

Подкинула сложностей невеста, написавшая, что раз он остается в Афганистане на неопределенный срок, то она, его так долго ждать не намерена, ведь годы проходят, потому приедет к нему, для чего пройдет ускоренные курсы продавщиц, раз учителя там не нужны. Ему же остается устроить все так, чтобы ее направили именно в его подразделение, а не куда пошлют по распределению.

Это Киборгина напрягло.

— Кристина, слышно, что про беспредел в отношении женщин на пересыльных пунктах?

— Нет, ничего. Я отслеживаю этот вопрос, не беспокойся и как только что узнаю, то сразу скажу.

Это капитана не успокоило. Могут ведь молчать, так что пришлось письмо прямо предупреждая об опасности.

«И лучше если заранее сообщишь, когда готова будешь поехать, я возьму отпуск и сам приеду за тобой, а потом вместе поедем ко мне в батальон», — дописал он.

Писем написал сразу шесть штук, отправив в разное время и даже разными маршрутами, чтобы точно хоть одно да дошло, а то нет-нет, да теряются, духи машины с почтой жгут, аварии бывают с потерей груза…

«Да и мне не помешает пару маньяков замочить, да с братвой пообщаться лично, а то с письмами все-таки много не скажешь», — подумал он.

Наступил август и генерал-майор Громов вызвал Анатолия к себе.

— Вот, мой можно сказать прощальный подарок, выбил тебе, хотя это было непросто, — сказал он, протягивая Киборгину майорские погоны. — Приказы уже все подписаны.

— Благодарю…

— Тебе спасибо.

Анатолий понятливо кивнул. Громов за его счет очень неплохо заработал и теперь мог смотреть в непростое будущее с оптимизмом.

— Ну и познакомишься с новым комдивом, генерал-майором Аношиным Геннадием Яковлевичем.

— Известно чей человек?

Киборгин его по прежней жизни не знал, не слышал о нем ни плохого, ни хорошего, серый и незапоминающийся, ничем особо не отметившимся, один из многих просто тянувших лямку службы. С одной стороны хорошо, а с другой… непонятно что от него ждать, ведь не зря говорят, что в тихом омуте черти водят. Вот и этот может закусить удила.

— Не знаю. Но точно не соколовский… птенец, ха-ха!

— Хорошо если сам по себе, но…

— Но таких почти не бывает даже среди полковников, — с кривой усмешкой кивнул Громов. — В общем кот в мешке. Пока.

— Ясно. Сделайте тогда мне еще один подарок.

— Какой? — удивился Громов.

— Отпуск с открытой датой.

— Хм-м… не буду спрашивать «зачем», но не вопрос, сделаем.

— Спасибо.

19

То, что грузовик в очередной раз взвизгнув тормозами остановился, Ярослав Звенигородский, одуревший от жары, духоты и пыли, понял только лишь когда прозвучал чей-то голос:

— На выход!

Звякнули бортовые запоры и кормовой борт с грохотом на скрипучих петлях упал вниз обо что-то громко ударившись.

— Живее!

Солдаты вяло зашевелились и стали выбираться наружу из кузова осматривая красными словно у вурдалаков глазами, воспалившихся от нескольких часов езды в пыльной среде.

— Стройся!!!

Солдаты кое-как построились. Всего приехало около сотни человек на трех машинах.

— Смирно!

Отдавал команды какой-то старшина. Здоровый как конь и накачанный как лось.

— Добро пожаловать в доблестный 263-й отдельный дисциплинарный батальон! Здесь вы сможете показать свою доблесть в борьбе с врагами почесав кулаки в рукопашной об морды и грудины душманов, а не об тела своих же сослуживцев нового призыва.

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Раздался жуткий безумный смех от которого внутри что-то перевернулось. Встрепенулся не только Ярослав, но и все прочие, начав озираться по сторонам в поиске сошедшего с ума. Оказалось что смеялась «овчарка», кою держал на поводке один из вертухаев. В действительности «смеющейся овчаркой» являлась гиеной.

Только теперь он обратил внимание на странную форму в которой ходили солдаты дисбата, точнее на горизонтальные темно-коричневые полоски на ткани, как на этих самых гиенах.

«Наверное специальная штрафбатовская, с полосками как у зеков, чтобы отличать от остальных солдат, — подумалось ему. — Хотя для отличия должно было хватить номеров…»

Он и прочие сами прибыли в таких. Только старого образца и номер был один в круге.

Еще отметил, что панамки у всех перешиты и вместо конуса — ровная площадка, что делало их похожими на ковбойские шляпы. Они тоже были в полосках.

Краем глаза отметил, что вместе с ними приехало несколько офицеров с прапорщиками и даже три женщины. Последних встречала тетка.

«А эти в штрафбат каким образом загремели⁈» — удивился он.

Дальше прошла быстрая процедура распределения новичков по ротам. Их просто отсчитывали определенное количество и от отдавали ожидающим прапорщикам с офицерами, а те уводили их за собой. Так Ярослав оказался во второй роте.

— Восемнадцатый, проведи ликбез и все прочее… — сказал прапорщик, что привел его в числе еще двенадцати человек к одному из домиков, после чего куда-то ушел.

— Есть.

Проводив прапорщика неприязненным взглядом «Восемнадцатый» произнес:

— Слушайте сюда тела, повторять не буду, кто не поймет с первого раза, сам себе злобный Буратино, как говорит наш комбат Киборг.

Несколько новичков насмешливо хмыкнули.

— Первое, сразу выбросьте из головы идеи связанные с причинением вреда собственному здоровью, чтобы избежать службы, вроде самострела, пожрать стекла, сломать себе конечности и так далее. Сдохните. Был один случай, мудак прострелил себе ногу, а утром подох от того, что его укусила змея. Подумали, что случайность, но нашелся еще один кретин, сломал себе руку на стройке полосы препятствий… думали случайность, но как выяснилось — нет, подстроил, чтобы бревно на него упало… его добросили на детекторе лжи и что вы думаете? Ага! Снова ночью укусила змея. Вот ждем третьего случая, чтобы значит удостовериться, что не случайность и не совпадение, как известно три раза — тенденция. Может кто-то из вас решится?

Солдаты только переглянулись.

— Второе, тут нет ни дедовщины ни землячества, так что можете не ссать на этот случай, но и вас самих за такое уроют.

— Тожэ змэя укусыт? — спросил грузинского вида солдат.

— Нет, геноцвале, за такое лишат сладкого. Виновника — навсегда, взвод на полгода, а роту на месяц. И поверь, виновнику после этого лучше будет самому повеситься.

— Сладкого? Ха-ха!

— Это ни хрена не смешно, особенно когда узнаете, что имеется ввиду под сладким.

— Дэ как узнаэт? — не унимался грузин, что видимо загремел на «дизель» именно за неуставняк на почве землячества. — Донэсут, что ли?

— Верно. Причем стучать побегут прямо-таки наперегонки, как тот кого решишь нагнуть, так и те, кто станет этому свидетелем.

— Это же западло, не по-пацански… — влез в разговор еще один новичок. — Да и стукача потом…

— Не в нашем случае, — криво усмехнулся Восемнадцатый. — Не будет никаких потом. Точнее будет, но в сугубо положительном ключе. Его переведут в шакалы.

— Кого? Куда?

— Мы — гиены, а есть еще шакалы. Пойдемте, покажу. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И вообще экскурсию обзорную проведу.

Вышли на улицу. Ярослав, глянув в безоблачное небо, заметил кружащий самолет, что был едва заметен из-за своего камуфляжного окраса.

— Посмотрите налево. Видите своеобразную крепость?