Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 43)
– Пехоту на коней!!!
Конные вои быстро подбирали пешцев и устремлялись в сторону вражеского стана, разделяясь на два рукава.
Быстрый переход водной преграды и – начался охват главного лагеря с флангов.
Вражеское вторжение не осталось незамеченным, поднялся крик часовых, но это уже не могло остановить охвата. Плюс стрелки, когда садились на коней, то арбалеты их были уже заряжены, так что на воев противника обрушился дождь из болтов.
Сбрасываемые пешцы тут же строились, образуя из себя настоящую стену, не только за счет щитов, но и ставя заранее подготовленные ежи, что быстро получались из, казалось бы, обычной кучи палок, что зачем-то они прихватили собой.
Да, утащить с собой все это было нелегко, но они справились, тем более что много тренировались, так что дело, в общем-то, привычное, потому и делалось все очень быстро и без суеты. Так быстро, что враги и опомниться не успели, а пешцы уже воздвигли перед собой практически непреодолимое препятствие, отрезая лагерь от леса, в котором паслись лошади.
Да и не до пешцев стало дружинникам южнорусских князей, если кто к ним и совался, больше по неразберихе, то тут же огребал из арбалетов. Кавалеристы, сбросив свой десант, тут же врывались в лагерь и начинали крушить все вокруг. Чтобы их не завалили свои в неразберихе, все были отмечены белыми повязками на руках.
Как только завершился охват, не дающий противнику позорно разбежаться, во вражеский лагерь врубилась чисто конная дружина под командованием Ярослава Всеволодовича, и началась кровавая потеха.
Дружинники южнорусских князей, хоть и были застигнуты врасплох, но предавались панике и метанию недолго, они быстро образовывали оборонительные формации, которые не вдруг и разобьешь. А там и помощь подоспеет, ведь кто-то наверняка успел вырваться и сообщить о нападении. Да и услышат звуки боя, крики, не говоря уже о звучащих сигнальных рогах, не так уж и далеко до соседей…
Все так, если бы не подготовленные как раз на такой случай маневренные группы из всадника и арбалетчика. Залпом специально сделанных как раз для такого боя легких арбалетов с дальностью стрельбы в полсотни метров, с возможностью заряжания будучи на коне, они буквально пробивали брешь в круговой обороне, стреляя в тех, кто стоял к ним дальше, то есть спиной не защищенные ничем, и в эту брешь врывались всадники и буквально стаптывали не успевающих перегруппироваться бойцов противника.
Резня шла безжалостная, ибо всем было понятно, что-либо они сейчас вырезают главный стан противника, или потом их самих раскатывают в тонкий блин.
Ратники, стоящие в круговом ограждении, то и дело выбивали как-то смогших сгруппироваться в мелкие отряды воев, что сумели пробиться на окраину стана. Но в целом арбалетчики должны были не столько участвовать в избиении, сколько не дать прийти избиваемым на выручку.
Кто-то еще в самом начале атаки на лагерь действительно смог прорваться к черниговцам и прочим и поднять тревогу. Там поднялась суматоха, и в целом было потеряно немало драгоценного времени, прежде чем первые сотни дружинников поскакали на выручку союзникам.
Но это время не было упущено владимирскими пехотинцами. Они быстро исправляли ошибку сверх всякой меры уверенного в себе противника и быстро работали топорами, в больших количествах валя деревья, создавая засеку, через которую конному не пробиться по определению.
Проход к главному лагерю, конечно, имелся, и весьма широкий, но там как раз по такому случаю щедро насыпали «чеснока».
Казалось, бой длился целую вечность, но нет, он вышел очень скоротечным, о чем свидетельствовал только-только появившийся на небосклоне край встающего багрового солнца.
С первыми лучами протяжно зазвучал сигнальный рог, призывающий к отходу.
7
Результат предрассветного нападения владимирцев и новгородцев ужаснул наконец пробившихся сквозь засеку к лагерю черниговцев, новгород-северцев, турово-пинцев и владимироволынцев. Даже половцев он сильно впечатлил.
Повсюду валялись убитые и раненые, тысячи и тысячи. Земля была красной от огромного количества пролитой крови. А как воняло…
Уцелевших, чтобы совсем без ран, было совсем мало, и тысячи не набралось.
– Что с Мстиславом Романовичем, Мстиславом Мстиславичем и Ростиславом Рюриковичем?! – воскликнул черниговский князь Глеб Святославич.
– Убиты! Вон они! – ответил кто-то из удельных князей, указав на особенно большую кучу лежащих вповалку воев.
Князь черниговский поспешил в указанном направлении и увидел названных им князей.
Видно, что телохранители из числа ближней дружины до последнего пытались защитить своих предводителей, но беда в том, что с ними, похоже, и не собирался никто честно биться. Большая часть дружинников была пронзена арбалетными болтами, как, собственно, и князья киевский, галичский и переяславский. Каждому из них досталось минимум по три болта. Чтоб, значит, наверняка.
– Уже лежачих добивали, – прокомментировал один из дружинников, внимательно осмотрев тела князей.
– С чего так решил?
– Их к земле прибило словно гвоздем… Да и вот болты рядом по самое оперение в землю вошли. Промазали…
– Вот, значит, как…
– Что делать будем, Глеб? – глухо спросил Андрей Иванович, князь турово-пинский.
– А ты что думаешь?
Тот насуплено промолчал.
– На поклон этому выродку пойдешь?! – начал заводиться князь черниговский.
– Не ярись, отец, нам сейчас нужна холодная голова, чтобы ошибок не наделать, – осадил его собственный сын, князь новгород-северский.
– Ты прав…
– Но действовать надо быстро. После такой демонстрации силы Юрием мы очень быстро можем лишиться до половины войска.
И снова князь черниговский согласно кивнул. Все эти мелкие удельные князьки могут струхнуть и переметнуться к Юрию Всеволодовичу. В конце концов, они от смены стороны ничего не теряют. Так, по нынешним обычаям, подняться выше им уже вряд ли получится, а потерять имеющийся удел могут очень даже просто. В случае же победы Юрия Объединителя они не только окончательно закрепят за собой и своим потомством имеющиеся уделы, но даже получат какие-то права в управлении государством…
– К бою! Немедленно атакуем!!!
Немедленно, конечно, не получилось, но где-то часа через два наконец сподобились собраться, доразведать местность и наметить направления атаки. Вот только атаковать они могли лишь по открытым пустырям, потому как лес, что прилегал к лагерю владимирцев и новгородцев, был повален, образовав засеку.
А пустыри перекрывала уже живая засека из рядов ощетинившихся копьями стрелковых пешцев, что уже привычно вдарили по несущимся на них всадникам залпами, и так раз за разом, пока наконец не образовался завал из плоти лошадей и людей, а потом и вовсе атака захлебнулась по причине отсутствия всяких управляющих команд.
А почему? Так командовать стало по сути некому.
Князья учли, что у противника есть стрелки, и на передний край благоразумно не лезли, да только такой их шаг так же легко просчитывался, а потому в лесных массивах, тут и там, запрятались снайперы с особо мощными арбалетами. И они не подвели. Все князья и их сыновья, что участвовали в походе с отцами, получили по болту в бок и спину. Досталось и расфуфыренным боярам, что были подле них.
Стрелков, конечно, быстро вычислили, точнее, примерные места, где они засели, и попытались их достать, но без толку. Это конный в засеке не пройдет, а человек легко проскользнет меж веток.
Как только натиск атакующих ослаб, тут уже в плотных рядах пешцев образовывались проходы, через которые вытекала владимиро-новгородская конница.
Рубка шла с переменным успехом, но лишь до того момента, пока по полю не прошла информация о смерти князей. С этим известием из южнорусских дружинников словно стержень вынули, и они попятились… некому больше служить.
Половецкие ханы, видя такой жесткий замес, переглянулись и прямо-таки на телепатическом уровне без лишних слов решили, что участвовать в данном веселье у них настроения нет. Смысл? Лучше они вернутся в свои степи, по пути прихватив, что плохо лежит. А плохо лежит много чего… без богатой добычи никто не останется, и достанется она без особых хлопот.
Бегство половцев окончательно раздавило боевой дух воев из южнорусских княжеств, и кто-то стал откровенно разбегаться, а кто-то сдаваться. Сдавались в основном мелкие удельные князья.
– Хотите встать рядом со мной? – спросил у них Юрий Всеволодович, и те согласно закивали. – Тогда сейчас собираем из вас полки и пускаем в погоню за половцами.
Удельные князья радостно заулыбались.
Пока перебежчики гонялись за рассосавшимися мелкими отрядами степных людоловов по юго-восточным русским княжествам, Юрий планировал маршрут приведения под свою руку всех южнорусских княжеств.
– Ты, Владимир, сделаешь вот такой круг через Брянск, Козельск, Новосиль и дальше по южным землям черниговской земли, новгород-северской и переяславской, после чего вновь идешь на север, – показал он по карте. – Даю тебе для этого две тысячи. А там тебе рязанцы подсобят, плюс перебежчики примкнут, когда половцев прогонят. Ярослав, ты двинешься на запад и приведешь к покорности турово-пинцев, владимиро-волынцев и, если получится, Галицкое княжество. Даю тебе для этого пять тысяч плюс Брячислав Василькович подсобит. Но, думаю, к этому времени галичане осознают, что лучше не бузить, так как я к этому времени с остальными буду рядом, пройдя через Новгород-Северск, Чернигов, Переяславль, и войду в Киев. Действовать нужно быстро, чтобы никто опомниться не успел.