Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 38)

– Рязанский стол пусть возьмет Юрий, Пронский – Роман, как старшие в роду, – сказал Ингварь. – А я, как и твой брат Владимир, особо сидеть на земле не хочу! Муторно мне! А если передумаю, то уделом, думаю, не обидишь.

– Не обижу, – подтвердил Юрий Всеволодович, убедившись, что старшие согласны с решением младшего.

Зимой тысяча двести пятнадцатого-шестнадцатого года начался поход владимирского войска на Рязань.

К нему присоединилась по собственному почину муромская дружина под предводительством князя Давыда Юрьевича.

Этот князь был куда как более последовательным союзником Владимирского княжества и в споре за Владимирский стол встал на сторону Юрия. Хотя в этой исторической последовательности его войска не потребовались. Но позиция была обозначена более чем четко.

Пришлось Юрию и с ним обсуждать во всех подробностях свои планы.

– Что до уделов, один сын наследует тебе, одного могу пристроить во владимирской земле. А чтобы еще сильнее скрепить наш союз, предлагаю поженить моего брата Святослава и твою дочь Евдокию.

– Доброе дело измыслил, – кивнул князь муромский. – И за щедрость твою благодарю. А то я уже и не знал, куда своего Святослава пристроить. Наследовать же мне будет Юрий. И на свадьбу дочери с твоим братом согласен.

«Куда ни плюнь, кругом одни Юрии, у него ведь еще и брат Юрий есть, и отца их звали Юрием, – неожиданно развеселился великий князь. – Я – Юрий, Рязань займет тоже Юрий! А еще в степи у наших границ хан Юрий бегает!»

Политическая самостоятельность Мурома была еще менее значительной, чем у Рязани, не говоря уже о том, что оно не могло существовать без внешней силовой поддержки против половцев. Так что ничего удивительного, что Давыд Юрьевич выказал желание влиться в формирующееся государство абсолютно добровольно. От этого ему была только выгода. В первую очередь еще сильнее повышался уровень безопасности.

Как человек умный, он понимал, что будущего у его княжества нет, особенно если делить его дальше. А делить-то по сути больше и нечего. Требовалось менять систему наследования, но поломать даже такую несовершенную и откровенно маразматическую схему было не так-то просто. Не поймут. И вот тут такой повод!

«И кто только такую ущербную систему Мономаху присоветовал? – призадумался Юрий Всеволодович на ту же тему. – Не церковники ли греческие, все из той же истины: разделяй и властвуй? Крутить мелкими княжествами проще, чем большим царством».

Эта мысль его насторожила. Он вдруг понял, что против него может ополчиться церковный клир. По поводу христианского смирения и миролюбия церковников Юрий не обманывался. Когда надо, они вполне могут насмерть крестом по голове огреть.

«Не успеют… – зло подумал великий князь. – А потом… кто не с нами, тот против нас. Все, кто начнет вякать против объединения Руси, отправятся на внеплановое свидание с Господом, косточкой подавятся или лбом о каменный пол из излишнего религиозного рвения слишком сильно во время молитвы стукнутся… А потом у нас будет свой патриарх, и всяким грекам к нам ходу больше не будет. Своих воспитывать станем…»

Что до похода, то он закончился, толком не начавшись. Узнав, сколько на него движется войск, а это порядка пяти тысяч вместе с муромцами и дружинами Игоревичей, и не имея возможности призвать половцев (те летом хорошо отметелили друг друга, хан Юрий постарался, и сильно обескровленные отошли на юга зализывать раны), Глеб сбежал к брату Константину в Пронск.

Пошли к Пронску.

Константин тоже желания в чистом поле драться не выказал. Мог запереться в городе и отсидеться до подхода помощи из степи или еще кто сподобится, решив сбить Юрия Всеволодовича на взлете, ведь остальным князьям явно не понравятся его планы, но тут взбунтовались горожане.

Почему?

Во-первых, авторитет у братцев Владимировичей в народе был откровенно низок. Разве что Изяслав выделялся в лучшую сторону, не зря же его старшие братцы в расход пустили.

Во-вторых, сработали агенты КСБ, распускавшие слухи о надвигающейся очередной волне оспенного мора. А то, что во Владимирском княжестве эту заразу победили, было известно еще раньше. Так кто ж захочет болеть, когда вот, под стенами, князь, который принес им избавление от этой напасти?!

Война была выиграна без единого реального боя, чисто на информационном поле. И на это тоже делался расчет, когда затевалась операция с вакцинацией.

Владимировичи во главе с Глебом просто сбежали из Пронска. Пришлось дать им возможность уйти из города, а то ведь могли напакостить напоследок из принципа «так не достанься же ты никому», и подпалить городок с четырех концов.

Фактическое и бескровное присоединение к Владимирскому княжеству сразу Рязани и Мурома заставило новгородцев после очередного вечевого раунда обсуждения с традиционным мордобитием наконец принять решение присоединиться к проекту великого князя Владимирского Объединителя, как его уже успели прозвать, не без внедрения такого прозвища в народ самим Юрием Всеволодовичем с помощью агентов КСБ.

– Ну, наконец-то определились, а то крику было, словно ежа рожали иголками вперед, – усмехнулся на это Юрий Всеволодович, когда прочел послание от Ярослава, доставленное гонцом.

Глава 2. Север-юг

1

Слова, сказанные на новгородском вече, разлетелись вместе новгородскими торговцами и взбудоражили всю Русь.

Не обошлось и без агентов КСБ, что согласно своевременно доведенным до них инструкциям корректировали слухи в нужном направлении, делая упор на выгоды и то, что раньше Русь тоже была едина (то есть, по сути, великий князь Юрий Всеволодович ратует за возвращение к так милой сердцу старине), а то ведь всякая информация, пройдя через несколько переносчиков, имела свойство искажаться до неузнаваемости. И если в целом в народе, в том числе в купеческом сословии, идея объединения отторжения не вызывала, скорее даже, наоборот, радовала тем, что исчезнут междоусобные войны, из-за которых в основном простой народ и страдал, а купцы несли убытки, то вот власть имущие сильно всполошились.

Особенно сильно напрягся великий князь киевский Мстислав Романович по прозвищу Старый. Только ведь утвердился на Киевском столе – старшем столе всей Руси, – и тут какой-то сопляк собирается стать цезарем! Все бы ничего, но тогда он – великий князь киевский – становится не первым среди равных, а всего лишь одним из, а по факту – слугой! Которому только и остается, что вершить правосудие, гонять татей да собирать налоги.

– Да этот мальчишка совсем берега потерял!

Но, тем не менее, принимать его не всерьез было невозможно. Все-таки он уже подмял под себя Рязань с Муромом, но это мелочи… а вот то, что к нему совершенно добровольно присоединился Новгород, было уже куда как серьезнее.

Почему к Юрию Всеволодовичу присоединилась республика, понять несложно. Торгаши – они и есть торгаши. Исчезновение внутренних пошлин, когда налоги придется платить лишь один раз, приведет их к еще большему обогащению. Это также одна из причин, почему согласились новгородские бояре. Они самым тесным образом связаны с купечеством, если не сказать честнее, что эти бояре и есть купцы, просто те купцы, что, собственно, занимаются торговлей их подставные лица, и большая часть их дохода оседает в сундуках бояр.

А в дополнение к богатству Юрий Всеволодович предлагает им власть по типу римского Сената имперских времен. Не просто власть в отдельно взятой республике, а возможность получить ее во всей Руси!

О! Такой шанс выпадает только раз в жизни, и то не каждому! Так что ничего удивительного, что многие повелись на эту приманку, и этих охочих до власти над всей Русью оказалось куда больше скептиков. В конце концов, если посмотреть, то в случае неудачи задумки молодого великого князя владимирского они ничего не теряют. Кто ж откажется от игры, в которой при проигрыше нет потерь, но можно в случае удачи выиграть изрядный куш?!

Этот союз Владимира и Новгорода стал представлять огромную угрозу, и ему требовалось противопоставить свой союз, чтобы Объединитель не сожрал всех по одному.

Великий князь Киевский послал гонцов во все княжества с предложением собраться на совет для выработки общей линии поведения.

Первым примчался двоюродный брат князь галичский Мстислав Мстиславич Удатный, жаждавший реванша за свое унижение из-за чего у него в Галиче начались проблемы. Кому нужен слабый князь?

– Что можешь сказать о нем? – спросил Мстислав Романович. – Ты ведь встречался с ним лично.

– Это волк в овечьей шкуре, Старый! Даже не волк, этот зверь просто хищник, в нем нет ничего опасного, если знать, как с ним себя вести. Да и предупреждает серый о своем приближении воем.

– И кто же тогда он, по-твоему?

– Лис! Хитрый лис! – рыкнул Мстислав Мстиславич и ударил кулаком по столу так, что звякнула посуда. – Причем не рыжий, это скорее можно отнести к его жене, хе-хе… а белый… что еще песцом кличут, благо, что сам белый волосом. Те же ублюдочные повадки!

– В смысле?

– Ах да, ты же не был на севере и не знаешь, до чего гадкие и наглые эти твари… Песца не заметить до самого последнего момента, до того как он атакует! А тогда уже становится поздно…

– Да не сказать, что он подкрался незаметно, – в пренебрежительной гримасе скривил лицо Мстислав Романович и пожал плечами. – Раз уж ты начал сравнивать его с животными, то он как раз, как тот волк, заранее известил о себе громким воем. Ведь своей речью в Новгороде он по сути объявил нам войну во всеуслышание, и у нас появилась возможность подготовиться, собрать силы и…