Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 37)
В общем, намек был более чем прозрачен, и бояре с купцами понимающе улыбались. Уж тут ушкуйники расстараются…
Улыбался и Юрий, так как чем больше уделов, тем лучше, ибо сказано умным человеком: разделяй и властвуй.
– И еще один момент, при учете населения приниматься во внимание будут только люди православного вероисповедования.
«Может, хоть это заставит наших святош оторвать свои жопы от лавок да вспомнить о своем миссионерском долге, – подумал он. – А то сидят и в ус не дуют, слишком рано вы успокоились, язычников вокруг еще пруд пруди».
Но все же быстрого ответа не требовал, главное – не пережать, но и затягивать не советовал. Ведь, чтобы начать осуществлять свой план по объединению Руси, ему требовалось знать, на какие ресурсы он может рассчитывать.
Ну а пока новгородцы были заняты выяснением того, как отнестись к предложению Юрия Всеволодовича, как-то незаметно удалось вернуть Ярослава на княжение в Новгороде. Новгородцам было не до такой мелочи…
3
Оставив активно снизу доверху бурливший Новгород, Юрий с младшим братом Иваном вернулся во Владимир, сначала заехав в Ростов, где он местным боярам популярно объяснил, что город теперь под его рукой. Спорить, естественно, никто на этот счет с ним не стал, тем более что самые активные его противники, почувствовав, что пахнет паленым, поспешили сбежать из города в другие княжества.
Увидев Агафью в траурных одеяниях, Юрий сильно напрягся.
«Только бы не мор из-за оспенных прививок!» – похолодев, подумал он.
Все-таки технология новая.
Впрочем, о такой беде его бы заранее оповестили…
– Что случилось, родная?
– Отец умер.
Юрий от этого известия мысленно облегченно выдохнул и стал утешать жену. Впрочем, она в утешении не очень-то и нуждалась. Отношения у нее с отцом, видать, были не шибко близкими.
Позже Юрий узнал, что Всеволод Святославич подумывал изначально отдать ее за кого-то из половецких ханов, как своеобразную плату за помощь в своих делах, но, к счастью, что-то не срослось. Так Агафью от одной мысли о том, что могла стать женой какого-то вонючки, жить в юрте, мотаясь по степи, каждый раз передергивало. Насмотрелась она на половцев, ведь отец частенько с ними контачил.
«Оно и к лучшему», – мелькнула мысль.
Не в восторге был Юрий от своего тестя. Все время помощь канючил, несмотря на то, что у Юрия у самого непростая ситуация, ну и то, что половцев призывал по поводу и без, опускало его в глазах великого князя ниже плинтуса.
Еще хорошо в том смысле, что не придется бодаться с до предела властолюбивым тестем, когда начнется полномасштабный поход на юг, или предлагать ему какие-то особые условия. Всех можно чесать под одну гребенку.
Ситуацию могла исправить тайная ликвидация, но это палка о двух концах. Не стоило подавать остальным плохой пример, самому потом огрести можно. Хватит с него попытки отравления.
– А как вообще у тебя дела?
– Хорошо. Для себя я доноров уже нашла. Осталось подобрать для тебя.
– Что церковники? – забеспокоился Юрий. – Ведь доноры должны быть не из татей, долго их при себе держать невозможно, а из тех, что всегда рядом, под рукой…
Отношения с епископом Симоном у него, конечно, близкие, деловые партнеры, можно сказать, объединенные общей целью, но… не до такой же степени. Его еще перековывать и перековывать. И если кто сболтнет, чем занимается жена великого князя, то… костер ей обеспечен.
Вообще Юрий собирался подвести под переливание крови религиозную базу. Сказал ведь Иисус про вино, что-де это кровь моя – пейте ее. Вот если вывернуть все это мехом внутрь… но пока не находил нужных формулировок, чтобы не подкопаться было. Как ни плохи православные священники в софистике, однако ж это не означает, что они совсем никакие. Заклюют цитатами из Библии в один момент.
– Я тайно, – улыбнулась Агафья.
– Это как?
– Немного снотворного… твоя знахарка по этой части еще большая мастерица, чем по снадобьям, увеличивающим мужскую силу, – засмеялась она. – Брать кровь у татей я наловчилась так, что следов почти не остается. А если замечают, то думают, что укусил кто-то.
Это да. Как ни боролся Юрий за чистоту, но клопов и прочей насекомной кусачей дряни еще хватало. Даже удивительно, откуда они брались.
– Будь очень осторожна.
– Конечно.
По возвращению Юрия на прием запросились «томящиеся» в плену браться Святослав и Владимир. В камерах их, естественно, никто не держал, но свобода передвижения была ограничена. За кремль ни ногой. За этим смотрели.
От ран они уже давно отошли. Владимир, правда, сильно прихрамывал, но уже одно то, что ему удалось сохранить ногу, можно было считать чудом. Святослав, несмотря на полученные многочисленные переломы ног, рук и ребер, выглядел на удивление хорошо. К ним присоединился Иван.
– Желаете узнать, что я в отношении вас решил? – спросил Юрий.
– Да, – с хмурым видом кивнул Святослав. – Константина ты убил…
– В бою.
Тело Константина после той битвы законсервировали, как смогли, нашли меда и им залили, да привезли во Владимир, где не мешкая захоронили со всеми почестями.
– Никто не спорит…
– Что ж, ни убивать вас, ни держать дальше в заточении у меня желания нет. Каждому дам по уделу, и будете сидеть в них тихо-тихо, выполняя все мои наказы «от» и «до» без всякой отсебятины. Сами станете чуть ли не святыми, благодетелями народными. Если вдруг от вас пойдет волна народного недовольства, что ударит и по мне… не взыщите, накажу. И предупреждаю сразу, я чем старше становлюсь, тем хуже понимаю всякие шутки, и чем дальше, тем буду реагировать на них со все меньшей адекватностью. Только попробуйте сговориться с кем-то за моей спиной против меня, и я вас удавлю… Я еще могу понять, почему вы встали против меня на сторону Кости, хоть и признал меня отец следующим великим князем владимирским после себя, все же старший брат, но если спутаетесь с кем чужим, рука моя не дрогнет, и на мое христианское всепрощение в таком случае можете не рассчитывать. Я понятно объясняю?
– Более чем, брат, – кивнул Владимир. – Но я бы не хотел сидеть в уделе…
– А что ты хочешь?
– Ты собираешься объединять Русь под своей рукой, и я хотел бы встать рядом с тобой.
– Не навоевался еще?
– В уделе я быстрее подохну от скуки. Сопьюсь. И если уж мне суждено умереть, то не так позорно, захлебнувшись в собственной блевотине, а с мечом в руке.
– Настоящий варяг! – улыбнулся Юрий. – Что ж, не вижу причин тебе отказать.
– А ты не лукавил, когда говорил, что всякий, кто хочет стать князем, пусть пойдет и возьмет княжество себе?
– Нет, но это после того, как завершится объединение Руси. Я рассчитываю завершить этот процесс максимум за десять лет. А потом я с удовольствием помогу тебе расширить пределы государства. К тому времени образуется много людей, которым война будет смыслом жизни, и для мира станут совсем непригодны, так что их нужно будет куда-то направить с пользой для общего дела.
– Я подожду.
4
После того как в Новгороде Юрий Всеволодович по сути объявил о своих намерениях по отношению к русским княжествам, медлить с реализацией планов не стоило.
Первой целью на присоединение была выбрана Рязань.
Сидел в Рязани вроде как союзный Владимирскому княжеству князь Глеб Владимирович. Человек мутный, со скользкими повадками, потому и «вроде как». Если уж на то пошло, то человек с явными психопатическими отклонениями, что вполне отчетливо читалось на его лице, импульсивный и жестокий…
В споре за Владимирский стол Юрия и Константина поддержал последнего. В том числе и потому Юрий и выпустил из застенков тезку, Романа и Ингваря Игоревичей, чтобы Глебу жизнь медом не казалась и не лез своими грязными лапками в разборки между братьями, со своими родичами теперь разбирайся.
Да и причина, по которой Всеволод Юрьевич Большое Гнездо заточил их, была мутной. Глеб Владимирович обвинил их в измене великому князю владимирскому. Понятно, что он просто избавился чужими руками от своих конкурентов, смог как-то убедить в их виновности отца Юрия. Только слегка просчитался. Всеволод Юрьевич убивать их не стал. Тут и христианское «не убий», ну и, видимо, не до конца поверил, все же не дурак был, а потому не стал рубить с плеча.
«А такие хитропопые нам в тылу не нужны, ибо никогда не знаешь, что от них ждать», – подумал Юрий Всеволодович и предложил своему тезке, Роману и Ингварю Игоревичам свою помощь в захвате рязанского стола.
Юрий даже не представлял, как был прав. В изначальной исторической последовательности Глеб Владимирович со своим братом Константином прославился кровавым пиром в Исадах, на котором убил родного брата Изяслава и еще пятерых двоюродных братьев, в том числе Романа с их дружинами с помощью половцев… Ингварь и Юрий Игоревичи, также приглашенные на этот съезд, уцелели лишь потому, что не смогли на него прибыть.
Но сначала великий князь владимирский разъяснил им «политику партии и правительства». Отторжения это у братьев особого не вызвало. Может, потому, что Рязанское княжество изначально не могло претендовать на проведение полноценно независимой внешней политики, как те же Владимирское или Новгородское. Оно всегда вынуждено было идти в чьем-то кильватере.
– Так что сразу говорю, что Рязанское княжество будет поделено на два удела, Рязанское и Пронское, столы возьмут кто-то два из вас. Что до третьего, то могу предложить удел во владимирской земле на выбор.