Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 29)
– Чем больше Костя нарушит договоров, тем меньше у него будет сторонников. Даже самым верным людям не нравится, когда их господин нарушает собственное слово, тем более – данное не кому-то, а собственному брату. А ведь он уже наплевал на слово своего отца…
– И что?
– А то, что эти верные люди могут решить, что если их господин не держит слово, данное брату, то что тогда говорить о крепости его слова, данного им: боярам, дружинникам, простым людям, наконец. А потому, когда придет время, они не станут стоять за него до конца, потянут немного, чтобы сохранить лицо, да сдадутся без боя.
– Хм-м… – призадумался Ярослав.
– Особенно если усилить эту их мысль разговорами…
– Да, это может ударить по Константину.
Наконец, раненых собрали и обиходили, а мертвых сложили в братскую могилу, навалив курган и поставив крест, а походные священники провели необходимые службы.
Что до побитых лошадей, то раз уж из-за религиозных заморочек нельзя есть конину, то ничто не помешает ему снять с них кожу для своих нужд, а нужд этих была прорва. Так что настоящие обозники принялись за работу.
2
Договор с Константином был заключен, но, зная его натуру, все понимали, что это все ни о чем. Старший из братьев так просто не оставит свою идею фикс – стать великим князем владимирским – и сейчас начнет активно искать союзников.
Что до пленных дружинников, то часть из них Константин выкупил, и они вернулись к своему князю, а часть выкупаться отказалась, решив перейти на сторону победителя. В основном это были те, кто состоял в дружинах Святослава и Владимира.
По возвращении Юрий наконец отпустил рязанских князей, в том числе Ингваря и Юрия Игоревичей, коих захватил четыре года назад его отец не без его участия.
Что с ними делать, великий князь не представлял. Вечно держать их смысла нет, проще удавить тогда, но это уже не вписывается в его образ. Так-то бы он и раньше отпустил пленников, но это выглядело бы не слишком уместно, дескать, Юрий не одобрял действие отца. А вот после произошедшей битвы можно было проявить милость.
– И какой клятвы ты от нас за это хочешь? – спросил Юрия Всеволодовича его тезка.
– Никакой.
– Как так?
– Я не верю никаким клятвам, тем более тем, что даются под принуждением. Если уж родные братья сходятся друг против друга на поле боя, презрев родовые узы, что же говорить о ком-то еще?
Князья понимающе покивали головами.
– Так что поступайте так, как велит вам ваша совесть.
– Мы поняли тебя…
– Но, если что, обращайтесь.
И снова князья понимающе кивнули, Ингварь так и вовсе усмехнулся. Ведь им предстояла борьба за возвращение власти над Рязанью, а значит, по-любому потребуются союзники, ведь своих сил у них не осталось. Ну а вернув власть над княжеством, они будут обязаны своему покровителю, став союзником в прочих его делах.
Впрочем, имелось у этого действа и второе дно. Дело в том, что рязанский князь, Глеб Владимирович, как докладывали разведчики, собирался поддержать Константина, так что пусть занимается удержанием власти своего стола…
В целом зима прошла спокойно. Если кто и хотел проверить нового великого князя на прочность, то, узнав о его блистательной победе над старшим братом, решил чуть повременить и вызнать о том побольше, чтобы не повторить печальную участь князя ростовского.
Юрий же тем временем вел информационную атаку на брата, дескать, как можно верить слову человека, что забил на завещание отца и пошел войной на родного брата?
Пускались слухи, что Константин в силу одержимости бесом тщеславия в жажде власти послал гонцов к половцам, и вскоре орда придет во Владимирское княжество. И спрашивалось у людей как бы между делом, а чем же платить Костик собирается после выкупа дружинников и выплаты виры Юрию? Денег-то у него нема. Уж не вами ли самими, люди русские? Уж не вас ли отдаст половцам в уплату, и не окажетесь ли вы на рабских рынках Булгарии?
Хотите ли вы себе такого великого князя, что продаст вас, детей ваших, сестер и братьев, только чтобы сесть на владимирский стол?
В общем, авторитет ростовского князя стал медленно, но верно проседать. А это в скором времени могло привести к тому, что мелкие городки отложатся от Ростова и запросятся под защиту у Юрия или Ярослава. Послы, кстати, уже пошли зондировать почву на это счет.
Ответ не заставил себя долго ждать. И к нему готовились, тем более что вариантов было не так уж много, либо убийца какой из толпы попробует прыгнуть с ножом, или яд.
Но киллер – это ненадежно.
Юрий сделал ставку на яд. В конце концов, кто там в ростовском епископате заправляет? Правильно – греки, точнее, ромеи-византийцы. А эти ребята по части ядов – настоящие дока. В Константинополе до недавних времен это вообще была чуть ли не национальная забава…
Яд и применили. Точнее, попробовали.
Но Юрий, понимая опасность отравления и зная, что этим на Руси в будущем станут баловаться очень активно, предпринял ряд мер.
Для начала он ввел жесткий контроль за всей кухонной братией. Убрал оттуда всех, кто даже в теории мог быть ненадежен. В первую очередь это касалось всех полоняников, выполнявших грязную работу: уборка, чистка котлов и так далее. Эти просто из чувства мести могут потраву учинить, стоит только их немного к тому подтолкнуть и снабдить всем необходимым.
Удалил и семейных. Ибо, взяв в заложники семью, можно много к чему принудить объект разработки, ведь семья дороже, чем какой-то там князь, князей много, а семья одна.
А оставшихся работников кухни КСБ – княжеская служба безопасности – то и дело проверяла на вшивость. С ними, в отличие от увечных дружинников, можно было не церемониться, а значит, устраивать полноценные проверки.
Так, агенты предлагали то одному работнику, то другому немалые деньги, чтобы князь откушал порцию «биологически активной добавки». Естественно, не под видом яда, а нечто безопасное, а то и полезное…
Поначалу идиотов хватало.
Ну как не уважить какую-нибудь боярышню-красу, что поперек себя шире, так сильно влюбившуюся в князя, что хочет стать его наложницей? Обычное дело для тех времен. Да вот беда, не смотрит милый князюшка в ее сторону, только лишь со своей рыжей ведьмой милуется. Так ты, добрый молодец, подсыпь ему в кубок с вином вот этого порошочка – приворотного зелья, сделай милость, а за это гривну золотом получишь, а пока задаток серебром возьми…
Как известно, Бог любит троицу. Троих таких идиотов, которых сами же и подтолкнули к измене, простили, то есть высекли, конечно, до полусмерти, но простили и выгнали с княжеского двора.
Не помогло. Не пошло им впрок великокняжеское человеколюбие.
Четвертого казнили в присутствии всех челядинов. Просто повесили, да так, чтобы подергался в петле да обделался по полной. И популярно, в который раз, объяснили, за что, и растолковали, как надо поступать в подобных случаях. А именно – потраву брать, давателя крепко запомнить и бежать со всех ног сообщать куда следует.
Это наконец дало результат. До всех, даже самых тупых, окончательно дошло, что шутки кончились, больше за попытку потравы князя от него христианской милости ждать не следует. Лимит добродетели исчерпан.
Теперь обо всех случаях подхода с подобным предложением работники кухни спешили доложить в КСБ.
Вот один такой служка прибежал и доложил дворянину Глебу Борисовичу, одному из тех самых увечных воев, что пошли на службу еще княжичу, ставшему курировать безопасность «Юрьевского скита», что-де ему вручили склянку с любовными каплями, за что заплатили две гривны. Точнее, пока одну, вторую обещали после того, как все сделает.
Половину суммы, кстати, отдавали счастливчикам, коих подрядили на дело, кто при этом доложил о попытке вербовки.
Тех, кого пытались завербовать, и они, взяв задаток, не собирались ни выполнять заказ, ни сообщать о нем, чтобы все деньги оставить себе, тоже выгоняли, а средства, естественно, изымались.
Глава КСБ тут же сделал стойку, ибо никаких проверочных мероприятий не проводилось, а значит, кто-то реально хочет добраться до господина!
Владимир поставили на уши, ближняя дружина, специально набранная, этакая группа «Альфа», и приданная КСБ принялась искать заказчика и нашли. Не так уж и велик город, осведомителей полно. Тот остался проконтролировать потраву и зачистить свидетеля-отравителя, когда придет за второй частью гонорара.
Расколоть заказчика, да еще на дыбе, не составило труда, и он запел. Радовало то, что по нынешним никаких особо хитроумных многоходовок не делал, а потому «ниточка», ведущая от заказчика к исполнителю, была крепкой и толстой, ну чисто канат.
Юрий не упустил возможность положить еще одну гирьку, что репутационно топило Константина, для чего пойманного татя выставили на площадь, и тот каялся народу в своих грехах.
Понятно, что Константин всячески открещивался от попытки отравления брата, говорил, что это навет, но ему уже мало кто верил, общая репутация оказалась сильно подмочена. Настолько, что от ростовского удела начали откалываться первые городки и веси.
3
Понимая, что противостояние с братом затягивается, и сколько это продлится, одному лишь богу известно, Юрий, призвав епископа Иоанна, обратился к нему с просьбой:
– Владыко, следы попытки моего отравления тянутся в Ростов, при этом есть все основания подозревать, что это происки кого-то из духовных лиц, что особенно близок к Константину. Тебе ли не знать гнилую породу греков и их пристрастие к подобным мутным делишкам.