Георгий Лопатин – Объединитель Руси (страница 14)
Справившись с собой, он сказал:
– Я дам тебе монахов-учителей и призову дополнительно из других княжеств для осуществления того великого дела, что ты измыслил. И еще, сын мой… я подготовил для себя замену… да, я уже очень стар и чувствую, что мне недолго осталось, не перечь, Юрий… так вот, я подготовил себе преемника, ты его знаешь, это игумен Симон… Пообещай ему патриаршество всей Руси, и у тебя не будет более преданного союзника в Церкви.
Теперь пришло время пучить глаза княжичу.
– Э-э…
– Да, сын мой, – усмехнулся епископ владимирский. – Не только у тебя есть великая мечта. Но и у меня. Тайная.
– Но, Владыко, патриаршество – это же…
– Да, ты все верно понимаешь, сын мой. Мы должны отделиться от Константинополя, а точнее, Никеи, этих греховодников… иначе так и будем влачить жалкое существование, прозябая во тьме и невежестве. Сколь лет мы состоим в православном мире, и что? Греки засылают к нам своих священников и через то крутят нами как хотят. Мы словно провинция, из которой выкачивают соки… Получая десятину с русской земли, самую ценную ее часть: серебро и меха – мы отправляем в Никею… И что мы получаем с того? А ничего… Русских священников в высшем достоинстве совсем немного, и больше их становиться не будет, пока сами не станем воспитывать. Для чего нужны семинарии, а строить их нам не дозволяют, дескать, учитесь у нас. А там им вкладывают в головы чуждые нашей земле идеи. Так-то же…
– А игумен Симон?..
– Он полностью разделяет мои взгляды. Я воспитал его нужным образом.
– Пообещаю, Владыко…
Так вот, до обеда кадеты учились читать, писать и считать.
Но это было лишь преддверие ада, его первый круг. Дальше их делили по возрасту и начинали гонять наставники до самого заката. Тут общефизические упражнения на повышение крепости тела: бег, подтягивание, гантели и прочее, тут и работа различным оружием: копье, меч, топор, ну и, конечно, маневрирование.
«Война – фигня, главное – маневры», – сказал Штыков, на что хозяин тела отреагировал бурным смехом, хорошо хоть было это наедине, а то многие подумали бы о княжиче нехорошо, ибо, как известно, смех без причины – признак дурачины…
Увы, с последней дисциплиной наставники не столько учили ребят, сколько учились сами. Прошло не так уж много времени, как дружинники из пехотных или, точнее, ладейных хирдов превратились во всадников, а маневрирование на поле боя уже оказалось практически забыто. Так что данную науку приходилось восстанавливать по крупицам. В этом вопросе Штыков мало чем мог помочь, что называется, не знал, да еще забыл… Все, что мог припомнить, – это римскую черепаху.
Многие из кадетов, приползая в казармы без задних ног, прокляли тот миг, когда согласились стать воями, но не сдавались и продолжали тренироваться, отступать им было некуда. Не бродяжничать же. Тем более, кому как не им было хорошо известно, что до взрослого состояния доживают лишь единицы. Да и те долго не протягивают. Потому армия являлась их шансом на достойное будущее… если не убьют в бою. Но на все воль Божья.
4
Константин скрежетал зубами от злобы, но пытался этого не показывать. А причина его ярости – брат Юрий.
Пока он сидел в Ростове, до него доходили слухи, что Юрий стал набожным и затеял какую-то возню с увечными и даже сиротами. Но в этом не было ничего удивительного, потому не обратил на это внимание, даже порадовался, ведь если брат предпочтет стать монахом, то потеряет всякую жажду мирской власти, а значит, ему как наследнику больше достанется.
А не удивился Константин такому поведению брата, потому как сам был свидетелем того изменения в поведении Юрия. Все случилось почти год назад там, в битве под Торжком.
Юрий, как немного оправился, стал замкнутым, часто сидел с отрешенным видом, много молился.
С людьми, что едва не погибли, такое случается, а учитывая близость Юрия с епископом Иоанном, в этом и вовсе не было ничего удивительного.
Но, приехав на свадьбу отца, Константин понял, что он чего-то не понял. Не походил Юрий на человека, что отстранился от мирской жизни, и ему осталось сделать лишь один шаг, чтобы принять постриг и стать священником.
«Обманул! – вспыхнула в его голове обжигающая сознание мысль. – К отцу решил подлизаться, показав свою набожность, также в последние годы ставшему гораздо более набожному отцу! Я это еще тогда должен был понять, когда он за Святослава заступился! Гадина!»
Как по заказу, Константин увидел, как Юрий, подойдя к Святославу, стал с ним о чем-то оживленно беседовать.
Начался пир. Всеволоду Юрьевичу и его молодой жене Любаве гости подносили подарки, как правило, что-то ценное, выполненное из серебра, золота и украшенное самоцветными камнями. Подносили шкуры экзотических животных. Дарили и оружие, но тоже дорогое, из дамасской стали и богато изукрашенное.
В первый момент Константину показалось, что Юрий в этом отношении ничуть не отличался от других, когда с поздравлениями, пожеланиями и благодарностью за позволение открыть приют для увечных воев и сирот преподнес отцу меч, дескать, это один из результатов их труда. Лишь спустя с десяток ударов сердца дошло, что ни ножны, ни рукоять не были как-то отделаны, это был чисто боевой клинок.
Великий князь тоже несколько удивился такой утилитарности подарка, но лишь до тех пор, пока не вынул клинок из ножен.
– Благодарю, сыне! Добрый клинок! Особенно радостно, что сделан он нашими мастерами! А девиз так и вовсе выше всяких похвал! Очень правильный!
Подарок пошел по рукам гостей.
Князья и бояре, сидевшие за столом, хорошо разбирались в холодном оружии, разглядывая клинок, сильно возбудились. Хоть и не было особой редкостью среди знати владение дамасскими или, как еще говорили, харалужскими клинками, но вот на Руси такое чудо не делали.
Многие, наверное, могли бы сгоряча подумать, что Юрий, дабы заслужить похвалу отца, схитрил и перековал парочку сабель с далекого юга на меч, но… нет, обман быстро раскроется. Стоит только заказать работающим под рукой княжича несколько клинков, как по запрошенной цене станет ясно, делают ли мечи самостоятельно или перековывают из дорогущего импорта. А судя по глазам собравшихся, то закажут многие.
Подвыпивший вина Константин еще больше налился злобой, ведь его подарок отцу в виде золотого кубка с рубинами уже большого впечатления не произвел, ибо был одним из многих.
«И здесь обскакал!» – мысленно прорычал он.
Пир продолжался, когда к Константину подошел один из челяди и сказал, что его призывает брат Юрий.
Как Константин увидел, остальные братья тоже вышли из-за стола, а потому отказываться не стал.
– Зачем позвал? – глухо спросил он, явившись последним.
– Хочу и вам преподнести подарки, братья мои. Тебе, Иван, поручи и нож…
С этими словами один из слуг внес элемент доспеха с клинком. Но если поручи были вроде как простыми, если не считать воронения и золотистого орнамента, то клинок сразу бросался в глаза своей необычностью. Он походил на обсидиановый.
«Элементы из легендарного сета вооружения и доспеха! Дают плюс десять к защите и два процента к вероятности нанесения критического удара», – вдруг захихикал Штыков.
– О! – восхищенно воскликнул самый младший из братьев, тут же хватая нож. – И тоже булатный!
– Да. Тебе, Святослав, хочу подарить поножи, кольчугу и секиру.
Секира была выполнена в том же «обсидиановом» стиле, что и нож, как, впрочем, и все оружие.
– Благодарю!
– Тебе, Владимир, достается воротник и шестопер.
– Благодарю!
– Тебе, Ярослав, как заядлому охотнику дарю чешуйчатую железную рубаху, чтобы никакой кабан не пропорол или медведь не задрал, и рогатину с наконечниками для стрел.
– Ха, даже наконечники к стрелам словно каменные! – хохотнул тот, заглянув в увесистый мешочек и достав один из срезней. – Уважил, брате, благодарю!
– Тебе, Константин, хочу подарить щит и меч.
«Плюс пятьдесят к защите и десять процентов вероятность нанесения критического удара!» – снова не удержался Штыков от неуместного веселья.
«Что с тобой такое?» – обеспокоился княжич.
«Извини… просто… заносит меня что-то, но не беспокойся, я в норме».
«Точно?»
«Да…»
«Ладно…»
– А себе что оставил? – тем временем криво усмехнулся Константин, разглядывая каплевидный кавалерийский щит, обшитый красным бархатом со знаком Рюриков – пикирующим соколом, заодно служащий умбоном и изукрашенный золотой вязью.
– Шлем, конечно! – засмеялся Юрий в ответ, и его смех поддержали остальные, ясно поняв, на что намекает их брат.
«А не потому ли, что на свое главенство намекаешь?! Вот по срезу шлема словно венок идет!» – по-своему расшифровал Константин и тоже через силу пару раз хохотнул.
– А из оружия – кистень.
– Я смотрю, брат, что элементы брони словно из одного комплекта… – заметил Святослав, умом он все же не был обделен.
– Так и есть, – подтвердил Юрий. – И я сделал это неспроста. Каждому из вас я раздал по одному элементу, как символ того, что мы как братья должны быть едины, стоять друг за друга и защищать, как будут защищать эти элементы брони наши тела. Знайте, что я всегда приду на помощь каждому из вас, чего бы мне это ни стоило…
Константин едва удержался от того, чтобы не зарычать, как смертельно раненый медведь, и не броситься на своего «убийцу». Он понял, что Юрий только что купил остальных братьев с потрохами, прямо намекнув таким богатыми дарами, что у него большие возможности, и чтобы кого-то из братьев в случае конфликта сманить на свою сторону, придется сильно потратиться и еще больше обещать.