Георгий Лопатин – Мушкетёр (страница 19)
– Спасите православные…
– А ты хто сам будишь? – спросил его один из мужиков.
– Человек… обшитый кожей…
Андрей растянулся на мостке имитировав потерю сознания, хотя он был не так далек от того момента, когда реально мог лишиться чувств.
– И что с ним делать?..
– К старосте нести… и батюшку позовем… пусть они решают…
– И правда!
Приняв решение, мужики подхватили Градова и поволокли в село. Одного из юнцов послали за священником. Несли небрежно, Градову захотелось взвыть из-за острой боли в ране. К счастью дом старосты оказался недалеко.
– Это еще кто? – недовольно и настороженно спросил староста.
– Так приплыл и грохнулся без памяти…
– А если он заразный больной? А вы его сюда приволокли?!
Все тут же отпрянули от лежащего.
Андрей порадовался, что его перед разговором положили на землю.
«А то могли ведь и бросить при этих словах», – подумалось ему с невольной усмешкой.
– Позовите Лукерью! Пусть осмотрит!
Сразу стайка пацанов, что мгновенно стеклись к месту происшествия со всего поселения, сорвались с места и что-то вопя, про то кто первый, наперегонки помчались к этой Лукерье.
Явился священник. Ему пересказали историю появления подозрительного гостя. Никто ничего не предпринимал, только лишь едва слышно о чем-то между собой судачили, пока не пришла женщина.
– Что тут у вас?
– Да вот, прибило к нам… – сказал гулко староста, явно проглотив неприличные слова. – Посмотри, что с ним. Вдруг больной? Сама ведь знаешь, то холера, то еще какая напасть…
Женщина кивнула и присев рядом с Андреем начала его осматривать, щупать лоб, смотреть в глаза, открывать рот… Градов решил, что можно ненадолго прийти в себя и сразу обозначить свою проблему.
– Ранили меня тати… стрелой в спину… Помоги… все что есть у меня в кошеле себе за это возьми…
Все облегченно выдохнули и лица разгладились и стали переговариваться более оживленно, даже весело. Ну да, ранение – это не болезнь, коя на других перекинуться может.
– Несите его ко мне.
Градова вновь подхватили под руки и ноги, и понесли к знахарке.
В ее доме, точнее в сенях, его положив на длинный стол, сноровисто разоблачили от одежды и начали промывать рану, а потом еще и напоили густым травяным отваром.
– Как там рана моя? Справишься? – спросил он озабоченно.
– Видала и хуже… Как звать-то тебя?
– Андрей… Градов…
– Не беспокойся Андрей, справлюсь. И не с такими ранами справлялась. Бывало приносили таких у кого мясо уже гнило… и ничего, выживали.
Андрей успокоился. Женщина явно понимала в лекарском деле, об этом можно было судить хотя бы по тому, что она вымыла руки перед тем, как взяться за работу. Опять же по стенам висели связки сушеных трав, коренья, а не лягушки со змеями, да прочие «некротические» атрибуты темной ведьмы.
20
Андрей вырубился, а когда проснулся, то уже было светло. Он лежал во все тех же сенях, на том же столе, но укрытый теплым одеялом состоящего из одних заплат, набитый шерстью.
– Он проснулся! – послышался детский девичий голосок.
Сидевшая на чурбачке девочка, занимавшаяся перетиранием сушеных трав, вскочила и выбежала на улицу.
– Ученица моя… – прокомментировала вошедшая через минуту Лукерья. – Как себя чувствуешь?
Она потрогала его лоб рукой.
– Ну, вроде помирать не собираюсь… По крайней мере не знобит. Лишь рана саднит и дергает.
– Это нормально.
Градову дали сначала ведро для справления малой нужды, а потом принесли горшок с жидкой овсяной кашей на молоке дав при этом помыть руки.
– Благодарю…
В животе появилась приятная тяжесть.
– Расскажешь, кто тебя и за что стрелой подбил?
– За властями уже послали? – встрепенулся Градов.
– Нет… Староста сам завтра отвезет тебя в город.
– Эх… – тяжело вздохнул Градов. – Добьют меня тогда… лучше уж тогда от лихоманки помереть, чем так…
– Кто и за что?
– Я – бастард помещика Виноградова. Он мне даже часть своей фамилии дал – Градов…
Андрей поведал Лукерье свою легенду. О том, что стал жертвой работорговцев решил не сообщать. Тогда точно властям могут сдать. И ладно если эти власти заинтересуются историей с правильной точки зрения и начнут расследование, а если в сговоре, как тот полицейский?
– Вот такие дела Лукерья… Рыщут сейчас его псы в поиске меня, наверняка сейчас в городе, и если властям меня сдадут, то снова отдадут наследнику… братцу моему на погибель, чтоб его черти драли. И не знаю я как спастись от них. К казакам хотел сбежать, да не пробиться к ним. Не успею видать, тем более с раной… Да и казаки… а вдруг выдадут? И тогда все мои потуги с побегом будут напрасными.
– Ясно… – протянула задумчивым тоном знахарка и покивала головой о чем-то сильно задумавшись.
Андрей же невольно отметил, что женщина несколько отличается от классических деревенских баб. Явно какое-то образование получила.
«Либо настоящая бастардка, что в барском доме воспитывалась, либо крепостная, но в которую хозяин вложился для обучения, тому же лекарскому делу, такие крепостные уже в разы дороже идут», – подумал он.
Неожиданно на глазах Лукерьи набухли слезы. Андрей сначала подумал, что это его история так впечатлила женщину, но оказалось, что нет.
– Есть один способ помочь тебе Андрей… – смахнув слезы, каким-то отстраненным тоном произнесла Лукерья.
– Какой? – почувствовав подвох, спросил Градов.
– Пойти в солдаты.
– Кхе-кхе! – закашлялся Градов.
– Да… иначе тебе несдобровать. Староста отвезет тебя в город и там тебя сдадут твоему брату-хозяину. Но я сделаю так, чтобы он тебя не возил в город… староста мне крепко должен и я этот долг с него стребую… он даст телегу, в которой тебя укроют от чужих глаз, чтобы ты догнал один из рекрутских наборов…
Андрей невольно вздернул бровь, подумав, а что ему мешает, оторвавшись от погони уйти к тем же казакам?
– Ты, наверное, хочешь знать, с чего это я решила из-за тебя стребовать дорогой долг со старосты, при том, что ты для меня абсолютно чужой человек?
Андрей не стал шутить, дескать из любви к ближнему своему, а только лишь кивнул.
– Да… я это делаю не просто так, не по доброте душевной… дело в том, что в рекруты забрали моего сына… и я хочу заменить его тобой.
– А разве это возможно?
– Вполне. Какая им разница кого в солдаты взять, тем более если заплатить нужному человеку…
На это Андрей только хмыкнул.