Георгий Лопатин – Князь Рус. Рождение нации (страница 5)
– Пленные есть?
– Конечно! Две сотни сразу наловили. Я разослал отряды по полсотни всадников, так они до сих пор отлавливают небольшие группы по пять-десять человек.
– Узнал, кто их привел?
– Естественно! – усмехнулся Славян. – Это некий вождь Хоф. Что теперь делать будем?
– По-хорошему надо теперь к нему с ответным визитом отправиться, а то как-то невежливо будет: он у нас был, а мы, выходит, побрезговали… Обидится еще.
Славян жизнерадостно заржал.
– Да и местные не поймут, решат, что боимся в дебри соваться.
– Так в чем проблема, Финист? Давай наведаемся, погостим! Тем более что защищать его городище, скорее всего, почти некому. Лишь сам вождь с малой дружиной успеет добраться до дома, ибо только они и передвигались на конях, остальные пришли пешком.
– Проблема в Ломже, это еще один вождь…
– Да, я знаю, – кивнул Славян. – Порасспрашивал о местных вождях…
– Ну, значит, уже знаешь, что он собой представляет и сколько сил может собрать.
– Опасаешься нападения с его стороны?
– Верно. Если уж Хоф напал, то Ломж и подавно. Осталось только понять, когда и где.
– Вполне возможно, что уже напал, – нахмурился Славян и невольно посмотрел на восток.
Ломж, по их оценке, мог собрать больше пяти тысяч бойцов, а это уже серьезно, городище могло и не пережить осады такими силами.
– Вот и я о том, брат. Так что надо завтра уже выдвигаться дальше на восток, проверить, как там складываются дела.
И снова изматывающая скачка от рассвета до заката. Но в городище на Птичье все было спокойно. Рус пообщался с вождем.
– Разведку окрестностей проводите?
– Только на полдня пути…
Рус понятливо кивнул. Это даже не столько разведка, сколько охотничьи партии уходили за добычей. Но хоть так.
– Местные как себя ведут?
Вождь только пожал плечами.
– Тихо, настороженно.
– Сватались уже к местным?
– Да…
– И как результат?
– Простые люди готовы, а вожди пока выжидают.
– Понятно…
Князь позадавал еще вопросы, но ничего внятного вызнать не смог. Ясно одно, что пока славяне не покажут свою силу аборигенам, продемонстрировав, что могут не только защититься, но и наказать покусившихся на них, местные балты-ятвяги будут в целом выдерживать нейтралитет.
– Славян, придется тебе остаться здесь на случай, если Ломж нападет именно сюда. Я же поскачу дальше…
Младший брат понятливо кивнул и посоветовал:
– Возьми тогда наших заводных лошадей.
– Да, спасибо, брат, это будет полезно.
Дело в том, что самое первое городище оказалось слишком далеко от второго, что на Птичь. Не сорок-пятьдесят километров, а все семьдесят. Так что одвуконь за световой день могли и не успеть добраться, а вот отриконь уже можно.
Руса же гнала тревога. Городище на Словечне являлось слишком лакомой целью для потенциального агрессора, несмотря на то что оно было самым крупным из всех прочих, что основали на Припяти. Это поселение словно само просится, чтобы его разорили, и аборигены с разбойным типом мышления не смогут избежать столь сильного искушения.
И вот новая, еще более изматывающая скачка. Ведь это был уже четвертый бросок, и усталость накапливалась. То, что Ломж не устоял перед искушением, стало ясно еще задолго до того, как Рус добрался до места. Из-за горизонта в районе городища поднимался густой черный дым, который был хорошо заметен даже в быстро опускающихся сумерках.
– Вперед!
Нахлестывая роняющих пену лошадей, пять сотен всадников пошли в последний рывок.
6
Вот уже и зарево пожара видно. Языки пламени поднимались выше деревьев. Горело в районе ворот. Что там произошло, можно было только гадать. Возможно, что противник устроил поджог специально. Зачем штурмовать и терять людей, когда все можно решить гораздо проще с помощью огня?
Последний отрезок пути воины гнали как на пожар… Собственно, так оно и было. Скакали, сменяя под собой лишь двух лошадей, эксплуатируя их буквально на износ, только бы у третьей осталось хоть сколько-нибудь сил для последнего рывка.
Рус вместе с полудюжиной дружинников самолично отправился на разведку, пока остальные воины приходили в себя после бешеной скачки и готовились к бою. Огромный пожар прекрасно освещал все вокруг, так что, несмотря на опустившуюся ночную темень, все было видно как днем.
Двигались со всеми предосторожностями, которые оказались напрасны, так как никаких секретов ятвяги не выставили. Во-первых, было не до изысков с секретами, не те сейчас времена, а во-вторых, все нападающие находились сейчас у городища в предвкушении, когда же наконец прогорит участок стены и можно будет ворваться в селение, чтобы поживиться богатыми трофеями, в том числе женщинами, предварительно порешив мужиков, а чудом выживших обратив в рабство.
Под радостный рев осаждающих в небо вдруг взметнулся здоровенный столб искр: одна из воротных башен, а их строили всерьез и надолго, прогорела и рухнула под собственным весом. Вслед за ней опала и вторая башня, также породив рой искр. Да, городище находилось на последнем издыхании, но еще держалось, однако это было лишь дело времени, пока не прогорят руины башен. Рус опасался, что уже все кончено, как говорится, финита ля комедия, но оказалось, что еще не все потеряно…
В свете огня можно было разглядеть многочисленные трупы, что валялись около одной из стен. Балты пытались взять городище классическим штурмом с использованием лестниц, но не вышло. У обороняющихся имелось множество стрел, коими они буквально осыпали штурмующих, нанеся им большие потери, и те, видимо, со злости решили спалить осажденных.
Осталось лишь выбрать момент для сокрушающего удара по ничего не подозревающим ятвягам. Пять сотен всадников – это сила, которую нельзя недооценивать в местных условиях, как, впрочем, не стоит и переоценивать.
– Сколько их? – спросил Рус у Халявы, что со своим напарником сделал небольшой крюк и заглянул на другую сторону городища.
– Около семи тысяч…
– Многовато…
Халява согласно кивнул. Если ударить сейчас, то… они, по большому счету, ничего не добьются. Ну, сомнут несколько сотен, да хоть тысячу, а остальные либо разбегутся, либо смогут создать оборонительный строй, и тогда уже им придется несладко. В любом случае противник сможет отойти в лес и раствориться в нем, после чего начнется партизанская война.
– Вот как мы поступим…
Рус обрисовал Халяве только что пришедший ему на ум план, и воин кивнул.
– Сделаю, князь.
Рус с парой сопровождающих вернулся к основному отряду. Воины уже облачились в доспехи и рвались в бой.
– Ждем сигнала от Халявы и атакуем… Но сначала надо выйти на позицию.
После того как ему помогли облачиться в доспех, Рус, оставив лишних коней под присмотром десятка пострадавших во время скачки воинов, ставших временно негодными к бою (лошади от усталости падали с ног, особенно под конец скачки, когда вымотались до предела, а вместе с ними не всегда удачно приземлялись и всадники), повел свой отряд на стартовую позицию, для чего они вошли в лес и пересекли участок суши, выйдя на Словечну где-то в километре-полутора выше по течению от ее слияния с Припятью. Теперь осталось дождаться сигнала.
Вроде и немного времени, а ждать оказалось очень психологически сложно и физически некомфортно. Разгоряченные после скачки люди остывали, причем в прямом смысле этого слова, ибо морозец прихватывал.
«Надо было нижнее белье сменить, – подумал Рус, чувствуя, как пропотевшая рубаха очень неприятно стала холодить кожу. – Так и до тяжелой простуды недалеко…»
– Ну же… Не собираются же они утра дожидаться, греясь у пепелища?
Не верил он в такую выдержку у нападавших, а значит, они должны полезть за добычей, как только это станет возможно.
Донесся торжествующий рев тысяч глоток. А значит, вот-вот начнется. И вот среди деревьев мелькнул огонек, а потом в небо взлетела ярко вспыхнувшая стрела.
– Сигнал! На конь! Вперед!
Воины, также с нетерпением ждавшие приказа, как один вскочили в седло и выхватили подготовленные к стрельбе луки.
– Н-но!
Уставшие кони, коих лишь с большой натяжкой можно было назвать свежими, начали медленно, нехотя, под жгучими ударами хлыстов и ударами в бока пятками всадников разгоняться по льду Словечны. Несколько минут скачки, и вот место слияния Словечны с Припятью, легкий правый поворот, стала видна картина штурма и отчаянной обороны из последних сил защитников продолжающего полыхать городища.