Георгий Лопатин – Князь Рус. Рождение нации (страница 4)
Еще севернее, облюбовав все побережье Балтийского моря, обитала группа племен под общим названием пруссы. Но эта территория для южан и вовсе являлась Терра инкогнита. Истории о пруссах, их нравах напоминают байки о псоглавцах, что правда, а что вымысел, без пол-литра не разберешь.
Рус хотел мирно договориться с северными ятвягами, пусть через ультиматум, но и пряник какой-никакой дать, для чего требовалось отправить к их вождям своих послов и вызвать на переговоры. Но чем больше получал информации, тем отчетливее понимал, что грядут проблемы.
Для него идеальным вариантом был бы либо разговор с единым вождем, с которым можно заключить союз, в том числе через брак (того же Чеха женить), либо отсутствие объединенных племен в принципе. Но, увы, случился «закон Мерфи»: если неприятность может произойти, она случится. Вырисовывался средний вариант, как палец на кулаке.
– На западе сейчас под своей рукой держит четыре племени вождь Йен, – пояснял Ушач политику северных соседей. – Прямо на севере держит пять племен вождь Хоф, на востоке сразу семь племен держит вождь Ломж.
– И как они между собой живут?
– Когда как… – флегматично пожал плечам Ушач, сделав добрый глоток медовухи. – Когда враждуют, когда замиряются… чтобы на пруссов напасть.
– А сейчас как?
– Не знаю… Разве что прошел слух, что Ломж готовит поход… А на кого?.. – Ушач снова пожал плечами.
Ну да, его племя далеко, и его не особо волнует, что происходит где-то на северо-востоке.
– А на вас часто нападали? Тот же Йен или Хоф?
– Не… Что с нас взять?
Это да. Нищета у припятьских ятвягов поистине страшная, даже с тканями у них беда, в основном в шкурах ходили, разве что из шерсти и крапивы что-то ткали, но мало. По сравнению с ними южане выглядели богачами, ведь у них помимо тканей и некоторого количества железа водился крупный рогатый скот, кони, и, как следствие, именно южане становились жертвами нападений припятьских ятвягов. Так что не только славяне их тиранили, но и «свои».
Как следствие, у припятьских ятвягов с племенными объединениями не просто плохо, их вообще нет. То есть каждое племя жило само по себе, вступая лишь в краткосрочные военные союзы на время набега на тех же южан или славян на западе, ну или если между собой что-то не поделили, союзников искали. И это понятно. Ведь причин, по большому счету, для укрупнения у них нет, в отличие от тех же южан, у которых начался процесс объединения под влиянием двойного прессинга как с севера, так и с юга.
– И все-таки в данный момент между Йеном и Хофом какие отношения? Соседи ваши как-никак…
– Вроде как нейтральные… – снова пожал плечами Ушач.
«Значит, им ничто не помешает объединиться против общего врага, если нас таковыми посчитают, а они, конечно, именно так и посчитают, – подумал Рус. – Но все равно надо попытаться договориться… Пусть у Чеха будет две жены… для начала».
Доводить дело до драки Рус отчаянно не хотел. По крайней мере не сейчас. Ведь стычки легко могут перерасти в партизанскую войну, и если зимой это не сильно страшно, то летом в любой момент придется ждать стрелу из ближайшего куста.
«Значит, если не удастся договориться, то нужно ударить так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло партизанить», – снова подумал он и поморщился.
На войну требовалось время, очень много времени, а надо расселять вторую волну, и на подходе идет третья. Мешал цейтнот. Все надо делать бегом-бегом, не остановиться, а как известно, поспешишь – людей насмешишь. Так-то, будь больше времени, может, и удалось бы договориться со всеми тремя вождями до того, как произойдет вторжение в их земли. А так… Ну кто потерпит ситуацию, когда тебя ставят практически перед свершившимся фактом и выдвигают ультиматум? Особенно если чувствуешь за собой силу. Кроме того, славянам практически нечего было предложить балтам взамен занимаемой земли. Разве что совместные набеги на восточных соседей… Тех же ливов, латгалов и прочих… Так себе компенсация, ибо они тоже голь перекатная.
Тем не менее послов к Йену и Хофу Рус решил послать уже на следующий день. Что же касается Ломжа, то, выслушав характеристику его характера из уст Ушача, князь понял, что с северо-восточным вождем ятвягов каши не сваришь, слишком задирист и много о себе мнит. Слова Ушача подтверждались тем, что у Ломжа под рукой уже семь племен, а он все зарится на прочих соседей. Такой видит себя только первым и ни под чью руку добровольно не пойдет.
«Этот точно в драку полезет, – вздохнул Рус. – Теперь непонятно, когда ждать его удара, ибо первым в данной ситуации бить нельзя. Одно дело, когда ты обороняешься, и совсем другое – прямой агрессор. Тогда на тебя остальные сагрятся со стопроцентной вероятностью, а так есть шанс, что останутся в стороне, при условии, конечно, что им будет предложен выгодный договор…»
Рус подумал, что местным в принципе можно предложить совместную атаку на пруссов, так сказать, вернуть им исконно-посконную землю предков, что у них отжали эти изначально готские племена (у них даже язык другой, другие боги), но главное, это, конечно же, допустить их до торговли янтарем.
В то, что удастся договориться миром с пруссами, Рус не верил от слова совсем. Так что война с ними, по его мнению, была просто неизбежна. Главное, что он получил подтверждение тем сведениям, что между ятвягами-северянами и пруссами идет необъявленная война. Кто являлся зачинщиком этой войны, уже не узнать, слишком давно она идет – несколько поколений. Может, и ятвяги. Все-таки пруссы, сидя на янтаре, что пользовался большим спросом в Ромейской империи, считались довольно богатыми (вот у них кавалерия как раз имелась), а чужое богатство всегда вызывает зависть и желание это богатство отнять.
А может, и пруссы, что, как известно, вторглись в эти края и отжали у ятвягов прибыльный бизнес по торговле янтарем. Первая волна миграции с готских земель прошла в 180–200 годах и длилась 250 лет. Вторая и гораздо более краткосрочная волна (даже, скорее, вторжение) произошла совсем недавно, сорок лет назад, в 514 году, когда в земли пруссов заявились два брата Брутен и Видевут с войском готов, что подмяли под себя все прусские племена, став их правителями. Правда, их сыновья власть удержать не смогли, передрались между собой, и все вернулось на круги своя.
Русу на причины было глубоко плевать, главное, что на этом противостоянии тоже можно сыграть. Только надо поторопиться и не допустить, чтобы ятвяги, по крайней мере Йен и Хоф, смогли объединиться против общего врага.
5
– Князь! – буквально ворвался в полуземлянку один из дружинников Руса.
– Что, Халява?
– Гонец от твоего брата Славяна!
Руса буквально вынесло из полуземлянки, и он увидел с десяток всадников, что едва не падали от изнеможения с коней, которые также едва стояли на ногах, пена стекала по их мордам. Причем половина всадников была из тех, что он сам послал к Славяну.
Рус подошел к главному, который только что жадно выпил кувшин теплой воды. Остальные тоже пили, так что аж захлебывались.
– Говори!
– Князь… атаман Славян остановил переселенцев у городища на Цне…
– Почему?
– Прискакали гонцы из городища на Случе… на него напали местные…
– Ясно…
Рус посмотрел на запад. Солнце уже практически закатывалось за горизонт, так что идти на помощь было поздно. Только если с утра.
– Оборонит он городище, – уверенно сказал ставший рядом Чех.
– В этом я не сомневаюсь. Проблема в том, чтобы понять, кто напал, Хоф или Ломж.
– Ты хочешь сказать, что если это Хоф, то…
– Именно, Чех. Если уж Хоф напал, то Ломжу это сами боги велели, посему под угрозой восточные городища на Птичье или Словечне. Так что остаешься за старшего… А то, может, еще и Йен отважится на нападение на Турью или Стоход. Хотя вряд ли, конечно, не те у него силы, но кто его знает? На простой грабительский набег с угоном скота вполне может отважиться.
Чех согласно кивнул.
В каком-то смысле Рус даже испытал облегчение. Теперь не нужно разводить лишний политес и договариваться с ятвягами, что-то им предлагая. Сами напали, причем формально атаковали чужие земли, и значит, теперь можно поставить свои самые жесткие условия. Это если, конечно, удастся хорошенько их прижать.
С отрядом в пять сотен человек Рус поутру помчался на восток. Расстояние, на преодоление которого переселенцы тратили пять дней, он проскакал за один, пусть и одвуконь. Еще один скоростной дневной переход, и Рус добрался до слияния Припяти со Случью, где стояло городище, на которое напали местные.
Славян встретил его, радостно улыбаясь.
– Как все прошло? – спросил Рус брата после крепких объятий.
– Хорошо! Мы подоспели вовремя и разогнали нападавших, крепко их побив! Шесть сотен покрошили! Как влетели в них, так и начали топтать да сечь! Хотя они и сами могли бы отбиться… Разве что местные присоединились бы, тогда да, могло бы получиться. Но они не успели выступить… К своему счастью.
– Сколько их было?
– Около трех тысяч. Сотни четыре под стенами потеряли, потом, как я уже сказал, мы где-то около шести сотен положили, итого около тысячи их слегло, а остальные разбежались, по лесам сныкались.
Рус понятливо кивнул. Мужского населения в городище на Случье насчитывалось около пяти тысяч, то есть минимум тысяча боеспособных мужиков, причем в нормальных доспехах, плюс еще пара тысяч пригодных к бою. Могли победить, даже выйдя в чистое поле с махачем стенка на стенку. Но поступили они все же правильно. Потери были бы чувствительные, а так подоспела кавалерия из-за холмов, и врагу не осталось ничего другого, как спешно ретироваться.