Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 23)

— Товарищ Климов, — смешалась Запольская, — но ведь большинство преступников — тоже из народных масс! На путь преступлений их толкнул антинародный режим самодержавия! В свободном обществе, при власти народа, многие из них смогут стать честными людьми, и без всяких расстрелов!

— Так я разве против, Софья Игнатьевна? — спокойно отозвался Климов. — Пусть становятся. Тогда и расстрелов не будет…

На это ни Запольская, ни другие меньшевики, ничего возразить не сумели, и быстро откланялись.

«Ну что же, — подумал Михаил после их ухода, — с паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок. Хотя, с меньшевиков досталось больше. Помимо образования рабочих масс, они в профсоюзах будут держать в узде местных буржуев, у которых не будет обид на власть, ведь не её требования они будут исполнять, а своих работников. При этом, в отличие от большевиков, вроде той же Бош или Юдовского или даже Мехлиса, травоядные меньшевики не будут так сильно пугать буржуа, вроде того же Анатры Артура Анатольевича, которого мне надо привлечь с его авиазаводом. Еропланов понадобится много. Целый день, пока стемнеет — самолёты. Ну а девушки? А девушки потом!»

Пригласил Климов сербского генерала Живковича.

— Вы ведь понимаете, что после вашей помощи мне, англичане с французами на вас очень обижены? Наверняка ваш корпус станут кидать в самые опасные места и потери будут просто неимоверно высоки.

— Понимаю, но иначе мы поступить не могли.

— За это я вам благодарен…

— Что до мести англичан, то я надеюсь на наше командование, что убережёт нас от подобной участи.

— Но решатся ли? Англичане мстительны… могут надавить на ваше командование, пригрозив сократить поставки вооружения, или что еще хуже — обойти с трофеями и не дать вам построить Великую Сербию.

Генерал Живкович хмуро кивнул.

— Да, такой риск есть… Но к чему вы завели этот разговор?

— К тому, что англичане вас — сербов в любом случае обманут, как с самого начала решили обмануть итальянцев и нас. Вы получите самый минимум, что никак не окупит понесенных вами жертв.

— Вы хотите что-то предложить?

— Да. Я предлагаю вам пока отсидеться на Кавказском фронте, сдерживая турок, а когда дело дойдет до десанта в Проливах, перебросить на Балканы.

— А вы собираетесь атаковать проливы?! — удивился Живкович.

Ну да, иметь сейчас такие планы имея под контролем лишь один город, это… сильно.

— Понимаю ваше удивление, но я все-таки сейчас один из самых сильных игроков в этой партии и стану только еще сильнее, если раньше не убьют. Так что я обещаю вам поддержку как на дипломатической арене, так и добровольцами в расширении Сербии с включением в ее состав Боснии, Герцеговины, Краины, сербских частей Баната, Славонии, северные и западные части Македонии, остальное Болгарам, Сербия получит компенсацию в восточной Банате. Но это все при условии отказа от Хорватии и Словении.

Генерал насупился, видимо сербы очень рассчитывали взять под контроль и эти территории.

— Поймите, не нужны они вам. Вспомните Франковцев — этих сторонников националистической Хорватской Партии Права, что враждебны сербам, и погромы сербов в тех местах. Они и после присоединения не уймутся, считая себя чистопородными европейцами, а вас варварами, как поляки и финны считают нас. И с радостью будут помогать любым вашим врагам. Пусть лучше остаются под мадьярами, или швабами, или итальянцами — кому там ближе. В Сербии должно быть всё сербское, а прочего — только необходимый минимум, там где иначе нельзя.

Где собирался Климов брать добровольцев? А из «белых», всех этих монархистов и прочих, что не согласятся с социал-демократическими принципами жизни. Таких много. По оценке Михаила, больше двухсот тысяч наберется, а то и все триста. Так что вместо Китая, куда значительная часть утекла после поражения в гражданской, в Сербию их лучше отправить.

— Хм-м… Это нужно хорошо обдумать.

— Конечно.

Еще с кем решил поговорить на глобальные цели, это с евреями из партии «Поалей Цион».

Вопреки ожиданиям, пришли вполне себе цивильно выглядящие люди числом с полдюжины средних лет и лишь парочку можно было отнести к пожилым, а не пейсатые старцы. Для начала Климов объяснил им ситуацию со слухами.

— Как видите, ничего против вашего народа как такового я не имею, более того, хочу с вами договориться ко всеобщей выгоде.

— Это о чем же?

— Как я знаю, значительная часть вашего народа страстно желает обрести свое государство, точнее возродить его. Англичане обещали вам «Еврейский очаг» в Палестине, но в итоге вас обманут, не нужны вы там им. Они всех обманули. Но даже если вдруг сдержат слово, то все равно поддержка от двух государств, гораздо лучше, чем от одного.

— И чем же вы хотите нас поддержать?

— Да хотя бы оружием и нормальным обучением боевых отрядов современным способам ведения войны, а повоевать вам в Палестине придется изрядно, арабы вам так просто жить не дадут, ну и просто помощью на дипломатическом уровне. А здесь я избавлю евреев от всякой самостийной сволоты призывающей к погромам.

— И что взамен?

— Вы помогаете мне своей агентурной сетью в бывшей черте оседлости в первую очередь информационным сопровождением, то есть ваши люди станут моими глазами и ушами. Распространяете по Росси программы СДПР и подробного рассказа о наведении порядка РОДом в Одессе. И возможно потребуется провести несколько силовых акций. Мост там взорвать или провода обрезать, ничего серьезно в общем-то.

— Нам нужно подумать…

— Естественно.

Попы пришли сами в количестве пяти человек под предводительством епископа Алексия настоятеля Успенского монастыря Одессы.

Церковников полковник явно заинтриговал. С одной стороны социалист и явный революционер, одно только обращение «товарищи» принятое в корпусе говорило за себя. С другой, решительная зачистка города от бандитов и арест большевистских лидеров иерархам не могли не понравиться… Да и звезда Богородицы на флаге, опять же…

Что до подтверждённой Климовым свободы вероисповедания, то к ней церковники уже привыкли при Временном правительстве, и от полковника-социалиста другого не ждали. Да и понимали в душе, что к временам государственной Синодальной Церкви уже не вернуться. И не особо хотелось этого многим. Теперь хоть РПЦ управлялась своим патриархом, а не назначенным чиновником, которым мог стать кто угодно вплоть до масона-атеиста или тайного иудея включительно, бывали среди Обер-Прокуроров Синода в царские времена, и такие персонажи.

Сам Климов к церковникам относился враждебно. Слишком много грязи, предательства, слишком они дельцы от веры ничем не гнушающиеся, бесило особенно то, что они нарушали собственные заповди и грешили «смертными» грехами, даже вспоминать всю эту мерзость не хотелось. Да, исключения были, но они только подтверждали правило.

Но сейчас он постарался засунуть свое истинное отношение к церковникам поглубже в себя. Хоть и лишилась РПЦ монополии на православную веру в России, но она все же контролирует еще довольно значительную по численности паству и ее надо перетянуть на себя.

После разговоров с заходами вокруг да около, с «плачем» о наступивших тяжелых временах, Климов понял, что церковники пришли с главной идеей, получить финансовую поддержку.

Снова начало прорываться раздражение.

— Давайте говорить прямо…

«Денег нет, но вы держитесь», — чуть не ляпнул Михаил.

— …Теперь ваше благосостояние будет зависеть только от щедрости самих верующих и вашего труда. Зарабатывайте сами. Финансировать прямо вас я не буду, но храмы и монастыри станут собственностью церковных общин, а не государства, как было при царе через Синод и как остается при большевиках. В случае общественно-полезной деятельности: обучении грамоте детей и взрослых, создание приютов и больниц, развития разных ремесел, приходы и монастыри будут освобождены от налогов. И это освобождение от налогов тоже не просто так, а за полную лояльность власти. Никто не мешает вам выразить свое мнение, но… любое подстрекательство народа к бунту будет жестоко пресекаться. Ибо сказано, что всякая власть от бога…

К ученым и преподавателям, а так же студентам в Одесский университет, он поехал сам. Студенты — один из самых проблемных контингентов и если не найти с ними общий язык, то можно огрести много проблем.

«Вообще учебные заведения по-хорошему надо выносить из крупных городов, ни к чему хорошему это не привело и не приведет в будущем», — подумал полковник.

История показала, что молодежь легко поднять против собственной власти. Фрондерство к власти у студентов неистребимо. Это произошло в царской России, это легко произошло в республиканской Франции, и результатом стало свержение де Голля.

«Нам такого не надо, а значит поступим по примеру англичан и создадим закрытые университеты вроде ихнего Оксфорда с Кембриджем, — решил он. — Построим в живописном месте ВУЗы от учебных корпусов до общежитий, а вокруг всякие кафе, кино, спортивные сооружения, клубы, пляжи и так далее. Вот там и воспитаем молодежь в строгости и патриотизме. У англов получается, так почему у нас не получится? И даже для своей „золотой молодежи“ свой закрытый Итон организуем. Получится, никуда не денутся, будут свою Родину любить, а не на Запад заглядываться да белыми ленточками подвязываться».