Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 22)
На встречу с Климовым пришли Новожизненцы и Меньшевики-Интернационалисты (Оборонцы встречаться решительно отказались, обвинив полковника в «предательстве союзников»). Михаил, услышав это, чуть не зааплодировал: «Какие молодцы! Продолжайте себя топить!».
Пришедшие на разговор (среди которых, к удивлению Климова, затесались несколько реальных рабочих, хотя подавляющее большинство были интеллигентами), интересовались разными темами. На вопрос одного из Интернационалистов об отношении к Учредительному собранию.
— После разгона его депутаты разбежались по всей стране, и до устранения правительства большевиков, а также до усмирения белогвардейцев, их собрать не получится, — ответил Михаил. — А вообще, РОД за принятие Конституции на всенародном референдуме. Собственно я буду рад, если и ваша партия примет участие в ее Разработке.
На вопрос со стороны Новожизненцев о свободах, полковник сообщил, что РОД, выступая за Свободные Советы Трудящихся Всех Классов, поддерживает все свободы, но только в рамках закона. И пока в стране не закончена междоусобная война, разжигаемая большевиками и белогвардейцами, а также всякой самостийной сволотой купленной иностранцами, в России действуют законы военного времени, подразумевающее некоторое ограничение свобод. Но СДПР и РОД стремятся к тому, чтобы это ограничение быстрее закончилось.
— А как вы относитесь к идее демократической республики с сильной парламентской властью но без президентства?
— В ответ прошу назвать хоть одну республику, где такая власть есть.
Новожизненцы после этого серьёзно зависли. И то сказать, за океаном все республики сплошь президентские, начиная с САСШ и кончая Гондурасом каким. Не приводить же в пример Португалию, с её бесконечными правительственными кризисами, или Китай с его генеральскими кликами!
— Швейцария… — прозвучало как-то неуверенно.
— Там президент возглавляет федеральное правительство, министры которого поочерёдно занимают на год президентское кресло. В конце концов я солдат, а не юрист или политолог, и мне трудно судить о таких делах, а потому лучше отложить этот вопрос до установления мира и порядка в России, не деля раньше времени шкуру медведя. И вообще, по идее, тут всё должен опять же, решать народ на референдуме.
Тут инициативу у загрузившихся Новожизненцев снова перехватили Меньшевики-Интернационалисты, интересовавшиеся вопросами войны и мира, а также отношением полковника к всеобщему примирению без аннексий и контрибуций, в духе Четырнадцати Пунктов бывшего президента САСШ Вильсона, и Стокгольмского Наказа министра «Временного правительства» Скобелева. Климов, мысленно благословив свою женщину, просветившую его перед встречей о чём вообще идёт речь (особенно насчёт «Наказа»), ответил:
— Товарищи, мир с Германией и Австрией СДПР собирается заключить как можно быстрее. Как только РОД доберётся до Питера и выставит правительство Ленина-Троцкого из министерских кабинетов. Разумеется, никаких контрибуций ни Берлину и никому другому, мы платить не собираемся. С аннексиями сложнее. Немцы и австрияки наверняка захотят оставить себе захваченное. Отбить у них эти территории можно только силой, продолжив войну. А народ войны не хочет. Так что в этом вопросе придётся считаться с реальностью. Хотя, я не считаю ту же Польшу с Литвой большой потерей. За последние сто лет они трижды поднимали восстания против России. Если им так не нравится «русское угнетение» — пусть их устраивают свою жизнь в цивилизованной Европе как смогут. То же самое и с латышами в Курляндии. Пусть сами выясняют отношения с немцами, и своими, остзейскими, и германскими. Впрочем, думаю, Россия без компенсации не останется. Восточная окраина Галиции, Западная Армения с Лазистаном и востоком Понтийского побережья — совсем неплохо, не так ли?
— Товарищ Климов, но ведь это сепаратный мир, а не демократический всеобщий мирный договор! — встрял, сверкая пенсне, интеллигент учительского вида, похожий буйной нечёсаной гривой и бородой на Будулая из советского фильма «Цыган», разве что борода длиннее и пышнее. — Даже если Вильгельм и его союзники подпишут мир с Россией, мировая бойня продолжится! Это противоречит интернациональной солидарности и идеям свободного самоопределения! — собравшиеся, независимо от партийной принадлежности, поддержали его слова согласным гулом.
— Мне и самому это не нравится, товарищи, — сказал Михаил постаравшись сделать максимально серьёзную и печальную морду лица. — Но что делать? Хорошо выступать за всё хорошее и против всего плохого, а как это реально осуществить? Вильгельм и Карл настроены на войну до победы. Клемансо с Пуанкаре, Ллойд-Джордж с Маршаллом и прочая Антанта — аналогично. Кто им доктор? Я не могу заставить их замириться. И никто в России не может. Да и не только в России. Что-то народы этих стран тоже не могут похвастать тут большими успехами. Даже революции во Франции и Италии, не сказать, что сильно помогли в европейском масштабе, и тем более в мировом. Видимо эти страны ещё не навоевались. Мы не можем быть большими борцами за мир между ними, чем сами народы этих стран. Это глупо. У нас своих проблем выше крыши, и их надо решать, не дожидаясь пока все прочие дозреют до всеобщего демократического мира. Что до самоопределения, то по мне, этот вопрос надо решать одновременно и по всему миру.
«Когда рак на горе свистнет!», — мысленно прибавил Климов.
— Иначе кто-то захочет самоопределить всех, кого можно у других, чтобы ослабить иные страны и получить над ними господство. Да и потом, как я упоминал, Польша и Литва не раз пытались отделиться от России и рвались в Европу. Отношение тех же поляков к русским не секрет — последний пример мы недавно видели во Франции, где паны в американских мундирах сожгли наших раненых. Ну вот, можно сказать, их желания исполнятся, и их самоопределят от нас в любимую ими Европу. Примерно так же обстоит дело с бывшими турецкими землями, занятыми в ходе войны. Я считаю, что после резни армян, ассирийцев, понтийских греков, Турция утратила всякие права на эти земли. Да и выбор этих народов между нами и турками, очевиден. Чем вам не самоопределение?
— Ну, если так ставить вопрос… — интеллигент в пенсне задумчиво почесал бороду.
Его коллеги тоже призадумались.
После этого разговор с обеими группами меньшевиков настроился на позитив. И Интернационалисты и Новожизненцы, выразили готовность проявить лояльность к новой власти Одесcко-Черноморской Республики, которая должна появиться по итогам выборов в Свободные Советы Трудящихся Всех Классов, если эта власть будет уважать народную свободу и права трудящихся, а также не станет покушаться на завоевания Революции.
При этом от предложения войти в новое правительство Республики, те и другие уклонились, заявив, что им нужно время на размышления и обсуждения. Что-ж, это было ожидаемо, меньшевики они такие меньшевики… Зато, для своих партий Новожизненцы с Интернационалистами потребовали свободу профсоюзной работы, а также содействия в создании вечерних школ для рабочих и профессионально-ремесленных училищ.
Климов охотно выразил согласие на всё предложенное. Зажимать свободы сверх самого необходимого, и тем более нарушать права трудящихся, он не собирался, как и вообще особо задерживаться в Одессе, просвещение местного пролетариата считал делом полезным, а профессиональное образование находил ещё полезнее. Слишком много он наслушался, за время командования корпусом, многоэтажных матов от артиллеристов и пилотов, о качестве продукции отечественных заводов, особенно моторов и снарядов. Хотя, тут была виновата не только жопорукость работников, но и стремление хозяев сэкономить, поставив вместо нормального оборудования всякий старый хлам.
«Ильич хотел научить кухарку управлять государством? — подумал полковник. — Сначала надо научить её мужа работать без брака!»
От этих мыслей Михаила отвлекла единственная женщина среди Новожизненцев, дама интеллигентного вида лет за тридцать, в очках, с русыми волосами заплетёнными в короткую косу, темным платьем смахивавшая на барышню-бестужевку, с папиросой в янтарном мундштуке. Звали её Запольская Софья Игнатьевна.
— Товарищ Климов! — начала Запольская, строго сверкая очками. — А как ваши обязательства не нарушать права и свободы народа, и не ущемлять революционные завоевания, согласуются с многочисленными расстрелами в городе?
— Вы о расстрелах бандитов, товарищ Запольская? — уточнил Климов, и после кивка собеседницы продолжал: — А что с ними делать? Позволить дальше разбойничать, грабить, убивать, насиловать?
— Вы искажаете мои слова! Я этого не предлагаю! — возмутилась Запольская. — Но неужели нет каких-то других способов обезопасить общество от преступности? Революция отменила смертную казнь, это одно из революционных завоеваний…
— Правда? — удивился Михаил, — Вроде Временное правительство её восстановило? Да, на фронте, я помню. Но стараниями большевиков и белогвардейцев, разжигающих междоусобицу, у нас сейчас практически везде фронт. Вы ведь имеете дело с рабочими. Они выражают какое-то недовольство расстрелами бандитов? Ну вот, сами подтверждаете, что нет. Другие горожане тоже не возражают. Можете спросить у моих новых знакомых, контрабандистов, они везде бывают, подтвердят, что бандиты всем нормальным людям в городе надоели, и их никому не жалко. Вспомните, как недавно на площади родственники жертв бандитизма растерзали схваченных разбойников. В Синематографах до сих пор очереди на просмотр снятой тогда фильмы. По мне — гуманнее расстрелять. Да и в городе стало спокойно и безопасно. Не как при Владе Цепеше в соседней Румынии, конечно, девственница с корзиной золота ещё не может гулять по ночам. Но нам есть куда стремиться. Людей явно больше устраивает как сейчас, чем как было месяц назад. Разве мы, как социалисты, не должны считаться с настроем народных масс? Как говорится: Salus populi — suprema lex. Что в переводе на русский означает: Благо народа — высший закон. И потом, куда девать этих подонков? Запереть в тюрьму? А вдруг их оттуда кто-то выпустит, как после Февраля? И они опять возьмутся за прежнее? Каторги уже нет, в Сибирь не пошлёшь. Да и кто их ловить будет? Для этого ведь умения и опыт нужны. Старую полицию в Феврале разогнали. Милицию Временных тоже разогнали. Да она и не умела ничего. КОП только приступил к работе, и там в основном неопытная молодёжь. Приходится привлекать на помощь солдат, а у них после нескольких лет на фронте психология специфичная: Попался преступник на горячем, не рухнул сразу мордой в землю и с руками на голове — пуля без разговоров. Впрочем, это меры временные, из-за чрезвычайной ситуации. Вскоре бандитов будут судить трибуналы выбранные из рабочих и других трудящихся…