Георгий Крол – Остановить прорыв! (страница 35)

Мы обошли оба «секрета» стороной, оставив примерно посередине между ними бойца. Фамилию Иванов я точно не забуду, а имя не спросил. Оставить его посоветовал Пурциладзе. Парень был из его гарнизона и выделялся среди других умением метать гранаты. Далеко и точно. Мы оставили ему четыре лимонки, которые он должен был применить после того, как мы закончим на складах и будем возвращаться.

Следующий километр пришлось ползти по полям. Дождей не было уже давно, высохшая земля трескалась. Тут не знаю почему, но землю никто не вспахивал. Странно вообще-то, ведь явно по сельхозугодьям ползём. Но факт: борозды старые, практически полностью оплывшие, прошлогодние. Пыли столько, что она, кажется, уже везде. Во рту, в ушах, в глазах, во всех складках одежды и в самой коже. Этот несчастный километр мы преодолевали больше часа.

Залегли на невысоком пригорке, среди жидких, высохших кустиков. Склад отсюда просматривался полностью. Пока мы отмечали расположение охраны и порядок смены часовых, движение на объекте почти прекратилось. Сновавшие туда-сюда грузовики или ушли, или, наоборот, встали на стоянку возле ворот. Постепенно прекращалось и движение солдат на территории.

Я насчитал в общей сложности сорок два человека, включая водителей пяти грузовиков и цистерны топливозаправщика. Перед входом установлены два пулемёта на треногах, возле каждого по два человека расчёта. На четырёх вышках по углам стояли часовые. Эти вооружены стандартными карабинами. В кирпичном домике расположились обер-лейтенант, начальник склада и двое унтеров, его заместителей. Возле ворот караулка, там отдыхает смена часовых. И наконец, в двух палатках разместились складские техники и водители.

Смена проходила каждые два часа. Потом, через час, начкар делал обход. И всё, тишина. Единственной помехой мог служить выскочивший «по естественной надобности» солдат, но это просчитать невозможно. Действовать начали с тыловых вышек. Фрицы пока непуганые: не столько бдят, сколько дремлют. Что ещё надо диверсанту для полного счастья?

Что феноменально, так это то, что фонари установлены только на входе, а ограждение по периметру не освещено вовсе. Это наши, что ли, так построили? Во дают! Немецких часовых сняли без шума. Бросок ножа – и зольдат тихо оседает на пол вышки. И тишина! Убрав двоих позади, мы разрезали проволочное заграждение и пробрались на территорию. Перед началом захвата я думал, нужен нам «язык» или нет, и решил, что не нужен. Не повезло начальнику склада.

Технарей и шофёров взяли в ножи. Двое работают, третий на подстраховке. Мы со старшиной работали синхронно. Ладонью зажимаешь спящему рот и сразу бьёшь ножом. Так тише получается. С водителями разобрались легко, а вот у техников вышла накладка. Один из них выскочил из палатки до того, как мы в неё залезли. И вот мы почикали уже почти всех, а тут полог откидывается, и появляется привидение в подштанниках.

На подстраховке был Корда, он и выручил. Немец застыл на входе, а мой ординарец спокойно приложил палец к губам и поманил его рукой. От неожиданности фриц шагнул внутрь, а Корда молча опустил кулак ему на голову. Нож не понадобился, я чётко расслышал, как хрустнули шейные позвонки. Который раз удивляюсь этой силище. Последний из оставшихся в живых начал просыпаться, но я быстро усыпил его навсегда. Эту часть операции мы закончили. Дальше будет сложнее.

Следующим шагом нам нужно положить бодрствующую смену в караулке. Будь это в моё время – ничего нет проще. Тихо вошёл, использовал пистолет с глушителем, и все дела. Нет, глушители в этом времени тоже есть, но вот у нас они отсутствуют. Кроме рук, ножей и головы, никаких спецсредств. Так что пришлось действовать с гораздо большей изобретательностью.

Для начала мы на ощупь подобрали форму по размеру. В неё оделись я, старшина и Пурциладзе. Его выбрали потому, что у одного из техников была забинтована голова. По нашему плану, Корда, выбравшись через разрезанную заднюю стенку палатки, должен перерубить главный кабель, идущий от генератора. В темноте мы втроём выйдем из палатки и направимся искать повреждение. Говорить буду я, а белеющая на голове Пурциладзе повязка немцам знакома. Лишнее подтверждение того, что мы свои, не повредит.

Владимир Семёнович не подвёл. Через несколько минут свет на территории погас. Минуту спустя мы вылезли из палатки, на ходу надевая ремни и пилотки. Дверь караулки открылась, и кто-то вышел на порог.

– Was ist passiert? [33]

Я ответил первым, не дожидаясь реакции охраны.

– Weiß ich noch nicht. Nun überprüfen wir[34].

Теперь Пурциладзе направился к караулке, а старшина к воротам. Одновременно, пользуясь темнотой, остальные двинулись к машинам. Я пошёл к ближней вышке. Как раз на ней стоял один из прожекторов, освещавших ворота. Дальше всё завертелось очень быстро. Я начал лезть на вышку, на ходу задав вопрос:

– Überprüfen Sie den Scheinwerfer. Er hat nicht verbrannt? [35]

Немец полез к фонарю. Само собой, после стольких часов работы тот попахивал. Обычно на это не обращаешь внимания, но сейчас-то совсем другое дело.

– Ja. Es stinkt nach ihm[36].

Больше он ничего сказать не успел. С ножом в сердце не поговоришь. Но те, кому надо, ответ услышали. Пулемётчики подо мной вернулись на свои места, ворча про тупиц-электриков, у которых всегда что-нибудь не слава богу. Один встал к пулемёту, а второй примостился у мешков, дремать. Я полез вниз. Пурциладзе копался в электрощите на стене караулки.

За ворота мы со старшиной вышли одновременно. Я направился к той из опор вышки, на которой был закреплён прожектор. Вокруг было темно, и в темноте я «споткнулся» о ноги второго номера пулемётного расчёта. Или первого, кто там знает, какой из них сейчас на ногах. Падая, я воткнул нож в горло сидящему. Тот булькнул, а я хрипло, как со сна, выругался:

– Scheiße! Sehen Sie, wo Sie klettern[37].

Стоящий у пулемёта засмеялся. А потом захрипел. С той стороны ворот раздались звуки борьбы, потом вскрик. Немец, куривший на крыльце, пинком распахнул дверь в караулку с криком: Alarm! [38] Возникший рядом Пурциладзе ударом приклада вбил его внутрь помещения и, уже не скрываясь, дал очередь. Следом туда же влетела граната, а сержант сиганул за угол. Одновременно со взрывом раздались очереди в домике начальства. Это Корда гасил обер-лейтенанта и унтеров. Через минуту всё было кончено.

Быстрый осмотр показал, что топливозаправщик полон под завязку дизельным топливом. В кузовах грузовиков стоят бочки как с бензином, так и с соляркой. Для начала освободили один из грузовиков, натянули над кузовом тент и закрепили поперечные сиденья. Этим занимались двое шофёров, пока мы снимали с одного из грузовиков часть бочек с бензином и загружали другие, с соляркой и маслом.

Через сорок минут колонна из трёх машин была готова к выходу. В том грузовике, который предназначался для людей, установили по пулемёту перед кабиной и возле заднего борта. Водители заняли свои места, я вёл переднюю машину. Корда, разумеется, сидел рядом со мной. Было два часа семь минут ночи, когда мы двинулись. Напротив немецкой засады мы остановились, и я нажал на клаксон, давая сигнал Иванову.

Через несколько секунд раздался взрыв, а вместо второго взрыва почему-то очереди из автомата. Прошла минута, потом ещё одна и ещё. И только тогда показался боец. На спине он тащил какой-то ящик. Как оказалось, рацию. Добравшись до машины, Иванов доложил:

– Товарищ лейтенант, ваше приказание выполнено, немецкая засада уничтожена. В бою захвачена рация.

Разбираться я решил потом, а пока приказал:

– В машину!

У бойца забрали груз и помогли влезть в кузов, затем колонна двинулась дальше. Меньше чем через двадцать минут мы были у поворота на просеку, ведущую к лагерю. Кустарник был убран, нас встречал один из моих ребят, рукой указывая направление. Когда колонна прошла, дорогу снова начали маскировать. Посередине поднялся молодой дубок. У земли ствол был завален мешками с землёй, а вокруг устанавливали свежесрубленные кусты.

Илья жал мне руку так, что чуть не отдавил напрочь. Его экипажи спешно заправляли свои боевые машины. Использовали для этого бочки, их хватило, чтобы основные баки танков залили под завязку. В навесные, не оставлять же пустыми, закачали масло. Автоцистерну решили оставить про запас. Наши водители определили её как БЗ-40, заправщик на базе «ЗИС-15» с ёмкостью в 3,5 тысячи литров. Потом пришёл черёд остального транспорта. Получилось, что практически мы разгрузили и второй грузовик, там оставалась только бочка бензина, на всякий случай. К 5.30 утра мы были полностью готовы к выходу.

Глава 12

Головной в колонне шла, само собой, «тридцатьчетвёрка» Ильи. За ним два БТ, потом грузовик, топливозаправщик, опять грузовик, третий БТ и замыкающим опять Т-34. Сейчас колонна ждала. Казалось, что даже танки вздрагивают от нетерпения, рыча: «Быстр-р-р-ей, быст-р-р-р-ей…» А впереди бойцы раскидывали в стороны «маскировку». Ломать не строить, справились они быстро.

Оказалось, рассвет уже давно наступил, просто этот факт от нас скрывал лес со своим полумраком. С другой стороны, а что удивительного летом-то? Это ж как мы зарапортовались, если рассчитывали ещё какое-то время пользоваться предрассветными сумерками, а? Едем четверть часа, всё тихо. Скоро будет развилка, правее которой разгромленный нами склад. Я тряхнул головой, прогоняя дремоту. Всю ночь пробегали, теперь, в кабине, в сон клонит. Надо что-то с этим делать, нельзя мне спать.