Георгий Крол – Остановить прорыв! (страница 18)
С другой стороны, а почему не могу? Вот у меня в ДОТе три «крупняка». Они и против танков, во всяком случае, против «троек», вполне могут работать. Так почему один не снять? Перекатим его в траншеи, пусть там повоюет.
– Сержант Елагин…
– Товарищ командир?
– Снять пулемёт в центральном каземате сможешь? И поставить на станок, я на складе видел.
– Могу, товарищ лейтенант.
– Тогда бегом. Расчёт тебе в помощь. Как наверх машинку вытащите – возвращайся к своим обязанностям.
– Есть.
Так! Сейчас главное – не дать немцам расслабиться. Пусть они от берега отойдут, а там мы разберёмся. Жаль у нас ПТР нет или РПГ. Тогда бы совсем другой разговор был. Но и сейчас мы много можем. Перед нами просто кладбище немецкой техники. Против наших 85-мм их броня не катит. На такой дистанции счёт простой: выстрел – танк. И дымит их уже под два десятка. Только вот теперь с флангов остальные бьют по амбразурам. Прямой наводкой пока не могут, мои артиллеристы не дают. Да и фланги пощипывают, жаль углы обстрела ограниченны.
Загудел телефон. Корда взял трубку, выслушал и обратился ко мне:
– Командир, пулемётчики с «крупняком» снаружи.
– Отлично. С Белым связь появилась?
– Так точно. Линию перебило, уже восстановили.
– Давай его на связь.
– Сержант Белый? Слушай приказ. Сейчас к тебе притащат крупнокалиберный пулемёт на станке. Выдвини его к гребню и отгони немцев назад. Бронебойными в борт он должен танки брать. В крайнем случае гусеницы порвёт, а экипажи сами сбегут. Командиром расчёта я Корду посылаю, ты их прикрой там.
– Понял, командир, понял.
Я посмотрел на ординарца.
– Вот так, Владимир Семёнович. «Горюнов» – машинка тяжёлая, а таскать его надо быстро. Кому как не тебе? Только давай так договоримся. Дал две-три короткие очереди и меняй позицию. Попал, нет – неважно, уходи. Накроют артогнём – капец. Так что держись. Вы мне все живые нужны. Нам ещё Берлин брать, а где я такого ординарца найду? Всё, давай.
– Есть, товарищ лейтенант. Вы не беспокойтесь, всё сделаем как надо.
Корда вышел, а я остался один. Все заняты делом, один я не пришей кобыле хвост. Даже обидно. Тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, и снова приник к окуляру перископа. И вовремя. Прячась за дымом и разбитыми корпусами танков и бронетранспортёров, немцы подтаскивали гаубицу. Старую, с коротким стволом и «тележными» колёсами. Если такая шарахнет в броне-щит орудия – может и пробить.
Теперь, обнаружив первую гаубицу, я увидел и ещё две. Точнее, одну гаубицу и одну зенитку. Ишь чего удумали, орудия мне курочить.
– Первое орудие, левее у сгоревшего танка без башни гаубица! Второе орудие, вправо, у скопления бронетранспортёров, зенитка и правее ещё одна гаубица! Быстро, иначе они нам дадут прикурить.
Собственно, «дадут прикурить» звучало немного иначе, но… Я только закончил говорить, а первая гаубица уже лежала на боку. Зимин на этом не успокоился, долбанул ещё пару раз, оставив от орудия только мелкие куски. Долохов не отставал, уложив сначала расчёты, а потом раскурочив обе пушки. А тут ещё на левом фланге начал работать 12,7-мм пулемёт. Я видел, как он всадил пару коротких очередей в корму одного танка, а затем ещё одну в башню другого.
Первый сначала начал дымить, а затем вспыхнул. Второй перестал стрелять, потом начал отползать назад. Башня больше в бою не участвовала. А спустя минуту пулемёт ударил правее метров на двести. Ничего себе, это Корда его что, на руках перенёс? На новой позиции пулемёт дал только одну очередь, но какой эффект! Пули разнесли гусеницу в момент поворота, танк на секунды потерял управление и боком сполз с берега, застыв в неустойчивом положении на склоне. Экипаж, не дожидаясь продолжения, начал спешно покидать машину.
А пулемёт уже бил почти у переправы. На этот раз досталось механику-водителю «четвёрки» – очередь легла прямо в смотровую щель. Потом две короткие по гусеницам – и всё. Откинулись люки с обеих сторон башни, и танкисты полезли наружу. По ним ударили пулемёты. И не мои, из ДОТа, а ручники со склона. Засевшая между разбитой техникой пехота и остатки экипажей не выдержали этого последнего сюрприза и побежали. На этом атака закончилась.
Спустя три четверти часа я хлопал по спине Корду. И не я один. Расчёт крупнокалиберного пулемёта вернулся в ДОТ. Устанавливать его на место не стали, но внутрь затащили, на случай авиа- или артналёта. Вот тогда пулемётчики и рассказали, что творил мой ординарец. Он действительно таскал установку на руках. А это 70 кг веса. И стрелял тоже он. Учитывая, как именно, наводчик попытки занять своё законное место оставил. Так что ребята таскали коробки с лентами и помогали поднимать и устанавливать пулемёт на новом месте. Теперь силача хлопали по спине и плечам все, кто смог оставить пост и прийти послушать «байки с передовой».
Наконец все успокоились и разошлись по местам. Дежурные пошли получать обед, наш повар оказался из категории «простых героев». Под бомбами, под артобстрелом, во время боя готовил еду и кормил людей вовремя. Неугомонный Корда, всё ещё розоватый от похвал, притащил порцию для меня. Вот интересно, в бою я не очень участвовал, разве что нервничал. Но устал и проголодался – жуть. Поэтому за ложку схватился со всем своим усердием. Даже в котелок её успел опустить, но тут раздался писк. Ожила рация!
Корда торопливо протянул мне наушники.
– На связи командующий фронтом генерал Горбатов. Доложите обстановку!
Не понял! Какой генерал Горбатов? Он же сейчас командующий ВДВ, занимается переформированием войск по образцу 1-го гвардейского парашютно-десантного Болградского полка особого назначения. Я точно помню! А голос в трубке потребовал снова:
– Доложите обстановку!
И я решился. Это, конечно, вызовет море вопросов, но потом. А сейчас мне нужно убедиться, что это не фрицы.
– Виноват, товарищ генерал, у меня вопрос. Кого и о чём следователь НКВД спрашивал ночью по телефону в мае 40-го года?
Ответ последовал только через несколько минут, когда я начал опасаться, что связь сейчас прервут.
– Спрашивал Ирину Павловну – оставляла ли моя жена что-нибудь для меня.
– Сколько раз?
– Два.
– Виноват, товарищ командующий, но линия открытая, кодов я не имею и опасаюсь провокации со стороны противника.
– Доложите обстановку.
– Лейтенант Дубинин. Принял командование над бойцами, отступавшими от Сорок, и тремя сооружениями из состава 12-го УРа: АППК «ИС» и двумя трёхамбразурными пулемётными ДОТами. Удерживаем переправу через Днестр. В излучине реки, по нашим данным, скопились войска группы Клейста в составе переформированных 11-й, 13-й, 14-й и 16-й танковых дивизий и двух моторизованных СС – «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Викинг».
На данный момент противник произвёл два авианалёта, миномётный и артиллерийский обстрелы и пять атак. Нами уничтожено или повреждено до четырёх десятков танков и бронетранспортёров, три батареи гаубиц, полсотни миномётов и до батальона солдат. Противник пытается также захватить паромную переправу в зоне действий погранотряда возле Ямполя.
– Понятно. Сколько ещё времени можете продержаться?
– Если немцы не переправят крупные силы пехоты левее, то можем держать их ещё сутки-двое. С боекомплектом пока проблем нет.
– Это хорошо. Ваша задача – продержаться сутки.
– Есть продержаться сутки, товарищ командующий.
– Ещё вопрос, лейтенант. Вам сколько лет?
– Двадцать один, товарищ командующий.
– Интересно. Ладно, лейтенант, конец связи.
Во так! Удивил я несгибаемого Горбатова. Оно и понятно. Будь я старше – мог бы оказаться одним из тех, кто тоже попал в жернова, но выскочил живым. Только карьера не пошла. А так – одни вопросы. Вряд ли сейчас кто-то публикует воспоминания генерала. Да он их и не писал ещё, наверное. И остаётся загадкой – откуда такой молодец, как я, знает такие личные подробности.
И ещё одно. Мы говорили по открытой связи без всякого кодирования. И комфронта вот так сразу обозначил время – сутки. Человек он умный и опытный, так что на ошибку это не похоже. Тогда что? Пытается подстегнуть фрицев? Или наоборот – обнадёжить нас? Если учесть всё, что я знаю, – то первое. Захватить переправы с ходу, как в моей истории, немцам не удалось. А за двое суток, если фронт возглавил дельный командир, можно успеть многое. В том числе и нормально подготовить контрнаступление. Ладно, будем считать, что не мне, лейтёхе без практического опыта, лезть в штабные игры. Главное – ночь простоять и день продержаться, как говорил Мальчиш-Кибальчиш. А пока доесть суп, хоть и остывший. Потому как поужинать фрицы могут и не дать.
Глава 8
Как это ни странно, до темноты немцы попробовали только ещё один раз. Был короткий артобстрел, на пятнадцать минут, попытка атаки пехотой, но именно попытка. И всё. А на ночь у меня были грандиозные планы. Точнее не у меня, а у моих замов. После того как стало ясно, что вермахт на сегодня сдулся, Белый вызвал меня по телефону и попросил о встрече. Вообще-то, учитывая обстановку, обсудить предстоящий день и постараться вычислить действия противника было вполне актуально. Вот только у сержантов было на уме нечто другое.
Сергея Михайловича обуяла жажда наживы. Он, в свою очередь, заразил комиссара. Ну, это, конечно, шутка – про наживу, речь шла о трофеях. Очень им понравилась идея бить врага его же оружием. Вот они и предлагали снарядить группу «трофейщиков» и отправить на тот берег. Основная цель – пулемёты и боеприпасы к ним. Если под руку попадутся – то и автоматы. Ну и мелочи, типа гранат.