Георгий Крол – Остановить прорыв! (страница 17)

Земля тряслась и подпрыгивала. За шиворот сыпалась земля. Уши от воя пикировщиков и взрывов заложило так, что, по ощущениям, я уже никогда и ничего не услышу. А в голову лезет совершеннейшее чёрт знает что. Вспоминается последний разговор с Мишкой и его теория. Ведь если по ней судить, каждый из нас важен для истории, так? И вот я оказался в прошлом. А сам Мишка? Он, получается, должен был меня увлечь реконструкцией, одеть в настоящую форму и снабдить подлинными документами? А остальные? Дипломаты, экономисты, врачи? Они тоже должны оказаться здесь?

Затем я стал думать о том, что со мной будет дальше. После того как мы или погибнем, или остановим фрицев. Если меня убьют, я вернусь домой? Или действительно погибну? А если мы остановим прорыв, тогда как? Моё прошлое, то есть будущее, изменится? И там не будет меня? Или мамы? Мысли перескочили на неё. Как она мечтала, что я перееду к ней. Да, я буду служить у чёрта на куличках, но ведь моим домом будет её дом. И именно туда я буду возвращаться. Сколько мы с ней об этом говорили и писали в письмах.

Близкий разрыв заставил меня качнуться вперёд. Машинально подхватив свалившийся с плеча автомат, я начал оглядываться. Люди вели себя по-разному. Вон замполит собрал вокруг себя нескольких совсем молодых ребят и что-то им пытается рассказывать, отчаянно жестикулируя. Несколько бойцов сидят, как будто ничего не происходит. Один читает какой-то листок. Другой роется в ранце, что-то там перекладывает, спиной прикрывая от сыплющегося сверху песка. Ещё один вообще уснул. Во всяком случае, откинулся на стенку и прикрыл глаза каской.

А в общем и целом держится личный состав неплохо. Никакой паники, все при деле. Вон даже наблюдатель у выхода имеется, посматривает в небо. Кстати, судя по его довольному виду, вот-вот станет тише. И земля подскакивает всё реже. А боец встал на четвереньки и высунулся наружу. Вернулся, поковырял пальцем в ухе и нашёл меня глазами.

– Товарищ командир, улетают.

Ну, вот я и сподобился. Первая бомбёжка уже за плечами, и можно смело сказать, что я «обстрелянный». А теперь надо убедиться, что, пока мы тут «куковали», фрицы не захватили переправу. Хотя это вряд ли. Я, может, и сижу в траншее, но командиры орудий на местах. А значит, «No pasarán» – они не пройдут! Я встал, хоть и согнувшись.

– К бою!

Бойцы начали выскакивать из блиндажа, разбегаясь по местам. Я вышел почти последним, чтобы не мешать. Да, вот это и называется «лунный пейзаж». Воронка на воронке, живого места нет. Мы с Кордой и младшим сержантом Рамоном поспешили вперёд. Могли не спешить, Белый уже распоряжался вовсю. Увидев нас, облегчённо вздохнул и направился навстречу.

– Всё в порядке, товарищ лейтенант, потерь немного. Четверо раненых, тяжёлый только один. А вот в наблюдательный пункт немец «сотку» положил. И точно так, только воронка осталась. А там ручной пулемёт стоял и телефон.

– Ясно. Что немцы делают?

– Сначала попытались вперёд лезть. Но наши из ДОТа им так накостыляли, что опять отползли. Больше не знаю, связи-то нет.

– Понятно. Сергей Михалыч, телефон я тебе пришлю, на складе есть запасные. С пулемётом потом разберёмся. А пока расставь людей и, по возможности, восстанавливайте позиции. И ещё спасибо тебе за блиндажи. Если бы не они – тут бы сейчас только тела лежали.

Я крепко пожал руку и Белому, и Рамону. Они направились к своим бойцам, а я побежал в ДОТ. У бойницы в сквознике дежурил боец, так что дверь мне открыли сразу. И вот я дома. Ты гляди, привык уже. А ведь только второй день как здесь нахожусь. С другой стороны, столько событий произошло за это время! В командном отсеке мне навстречу встал старшина Зимин.

– Товарищ лейтенант, за время вашего отсутствия противником был произведён авианалёт и под его прикрытием попытка захватить переправу. Повреждений материальной части нет. Атака на переправу отбита. Огнём орудий и пулемётов уничтожено четыре танка и пять бронетранспортёров. Среди личного состава гарнизона потерь нет. Докладывает старшина Зимин.

– Отлично, старшина. Что с ДОТами на флангах?

– Мокерия докладывает, что было несколько попаданий, но без пробоев, всё в порядке. Среди личного состава потерь нет. На левом фланге немцы попробовали переправиться, но ДОТ вступил в бой. Потери противника – до взвода пехоты и несколько надувных лодок. Под конец их тоже попробовали бомбить, но сделали только один заход. Потерь и повреждений также нет.

– Понял. Александр Петрович, отправь связиста с запасным телефонным аппаратом к Белому, там НП разнесло. И отдыхайте. Отлично поработали.

Старшина вышел, а я прильнул к перископу. Да, хорошо ребята потрудились, только очень уж рискованно. Немцев подпустили метров на сто к мосту. Там теперь такая свалка металлолома – мама не горюй! Так что теперь они держатся подальше: раны зализывают и думают, кому ещё можно на нас пожаловаться. Главное, чтобы лично фюрер лично Клейсту хвост не накрутил. Потому что в таком случае они будут лезть вперёд, несмотря на потери. А нам надо время выиграть.

– Владимир Семёнович, вызови пограничников. Надо узнать, как они там.

Через минуту ординарец протянул мне трубку.

– Здесь Кит.

– Грач на связи. Как вы там, держитесь? Ну, вас и утюжили. Полсотни самолётов, не меньше.

– Нормально, потерь, можно считать, нет, если учитывать интенсивность бомбёжки. Как обстановка у тебя?

– Нас краем зацепило, всего шесть «хеншелей». Так что пронесло. Тут другая беда. Я с самой первой встречи, когда пленных допросил, пытался занять ДОТы вдоль берега. Их у меня даже больше: орудийно-пулемётный полукапонир и три пулемётных. Только вот какое дело – не пустили нас. Караул там из состава пульбата. Мне они подчиняться отказывались, пока не начался артобстрел, а затем бомбёжка.

Я не выдержал и перебил капитана:

– Подожди, а почему я с ними связаться не мог? По телефону? Мы же должны быть подключены один к другому.

– А именно потому. Им приказали НЕ ОТВЕЧАТЬ! Никому! Мне в том числе, я к ним своего замполита посылал для переговоров, представляешь? Кто, когда, почему приказал – неизвестно. Но ты слушай. Час назад, во время бомбёжки, они со мной связались. Сказали, что это неправильно, что мы воюем, а они сидят в укреплениях. Я отправил туда своих ребят.

Так вот. Все пулемётные ДОТы теперь под моим командованием. Людей я наскрёб, так что тут всё отлично. А вот ОППК оказался захвачен. Представляешь? Во всяком случае, по моим пограничникам открыли огонь. Один убит, трое ранены. Двое и сейчас в тяжёлом, а третий утверждает, что внутри кричали по-немецки. Похоже, нашлась твоя третья разведгруппа.

Вот это да! Ничего себе поворот событий. И бог с ним, с этим приказом никого не пускать и ни с кем не говорить. Это я ещё могу понять – ведомственность, чтоб её! Командование пульбатов здорово получило по мозгам в 40-м за отсутствие порядка во вверенных сооружениях. Средств и денег в доукомплектование вбухали немерено. А тут приказ уходить. Передай кому-нибудь контроль – растащат. А отвечать потом кому? Вот и перестраховались.

А вот как захватили орудийно-пулемётный полукапонир – это интересно. Или к разведке прикомандировали кого-то из диверсантов абвера и те сумели убедить караул? В любом случае бойцов жаль, а что делать с сооружением, непонятно. Разве что уничтожить? Это я помню, тот же Мишка документы показывал. Не наши, правда, укрепления – французские. Там фрицы здорово наловчились их захватывать.

– Грач, могу дать совет. Попытайтесь расстрелять входную дверь из пушки. А потом закидайте их гранатами. Ущерб оборудованию будет, но может и повезти.

– Попробую, может, и получится. На слух авантюра, но ты везучий, да и соображаешь быстро. Всё, пойду отдавать распоряжения. Держись.

– Грач, ещё вопрос. Что «наверху»?

– Конец связи, Кит.

Тоже ответ.

Долго отдыхать нам сегодня не дали. Видимо, Клейсту всё же «надавали» по шее, а он передал «послание» вниз. И для начала по нам снова ударили гаубицы. Только на этот раз мы их не видели. Далеко расположили, уважают. Обстрел длился сорок пять минут. Через тридцать начали разворачиваться к атаке танки и пехота. И на этот раз они не нацеливались только на мост. Чего я и опасался с самого начала.

Теперь фрицы атаковали широким фронтом, рассчитывая выйти к берегу на большой площади и расстреливать нас с флангов. Этим они могли создать предпосылки для переправы хоть небольшого числа своих солдат на наш берег и создания плацдармов для дальнейших действий. С потерями на центральном участке нашей обороны они решили не считаться.

Слушая удары наверху, я, теперь уже совершенно ясно, представлял себе, что творится у Белого. А ведь они ещё после бомбёжки не успели отстроиться. По телефону успел объяснить сержанту обстановку и поставить задачу. Потом связь прервалась. Чёрт, надеюсь, провода перебило, а не второе прямое попадание в его НП. Что ж, в данном случае моё участие на начальной стадии боя более чем номинальное.

– Орудийным и пулемётным расчётам огонь без команды.

Вот и всё, что я могу. Разве что наблюдать – в перископ пока не попали – и давать целеуказания в особо опасных случаях. Да и то с моими командирами орудий это почти ни к чему. Вот и первые залпы. Горят две немецкие машины. Три. От прямого попадания взорвался бронетранспортёр. Но танки уже накатываются на берег. По всем правилам нам надо закрыть амбразуры заслонками, но мы не можем. Орудия продолжают вести огонь, а я сижу как дурак и ничего не могу сделать.