Георгий Крол – Блицкрига не будет! (страница 47)

– Так. А теперь валяй, рассказывай, как вы меня нашли? Сержант сказал, что вы искали именно меня, а не просто наткнулись. Так что колись.

Машины неслись, подпрыгивая на ухабах, а Серёга рассказывал. Они опоздали буквально на пять минут. Почти сразу после того, как мы убыли к месту встречи, пришла шифрограмма, отменяющая предыдущий приказ. Органы ГБ НКВД арестовали шифровальщика Генштаба, который оказался агентом Абвера. Этот подонок, понимая, что за ним вот-вот придут, успел совершить последнюю акцию. Входя в состав группы, осуществлявшей связь с нашим полком, он от имени Генштаба отправил приказ о моём отзыве и шифровку своим хозяевам.

Пока расшифровали, пока бросились догонять. Короче, Серёга увидел только точку в небе, быстро удаляющуюся прочь. На какое-то время я пропал без вести. А четыре часа назад пришла ещё одна шифровка. В ней указывалось, что в таком-то квадрате был уничтожен склад горючего. По данным Генштаба, никаких групп в этой точке не было. После уточнения было решено, что это мог устроить я. Учитывая место диверсии, а также график движения полка, определили приблизительное направление моего возможного движения. Были направлены четыре группы. Серёга вошёл в ту, которую считал наиболее перспективной. Как майор ни крепился, а удержаться не смог.

– Чёрт ты везучий. Знаешь, я никогда не был так рад!

Вот и всё. И больше никаких слов не нужно. А Серёга продолжал. Ружаны прошли с ходу. В городке был какой-то штаб, госпиталь и около роты охраны. Всё это уничтожили походя. Потом были несколько мелких гарнизонов. Склад боеприпасов. Гаубичный полк в походном порядке. Останавливались, долбали и шли дальше. Пленных не брали. Вообще. Даже старших офицеров. Короткий допрос, и в расход. Очень ребята из-за меня огорчились. Так что встречным фрицам крупно не повезло.

А вот на подступах к Пултуску полк принял первый серьёзный бой, тут их ждали. Оборону держали части 286-й охранной дивизии с артиллерией и танками. Полк перестроился. В первой линии расположились второй и третий батальоны, за ними артиллерия и миномётчики. Первый батальон был в этот раз во втором эшелоне. Первыми начали артиллеристы. Десять минут огня, то, что могли себе позволить. И вперёд пошли десантники при поддержке БМД. Немцы попытались открыть ответный огонь, но их засыпали минами 82-мм ротные миномёты. 1-му взводу 3-го батальона удалось прорваться вдоль реки Нарев, и первый батальон немедленно поддержал успех. Боясь обхода, немцы поспешно отступили, и на их плечах полк ворвался на окраину города Пултуск. В уличных боях полк практически не понёс потерь. Отработанные до автоматизма действия отдельных бойцов и подразделений сводили их к минимуму.

Раненых было достаточно много, но пока Лена справлялась, большая часть людей возвращалась в бой. Пленных не было, кто мог сбежать – сбежал, остальных уничтожили. Среди доставшихся трофеев оказался танк. Ещё один «Pz-IV» с порванной гусеницей, брошенный экипажем. Среди наших экипажей БМД давно уже появились безлошадные, и это был для них подарок. Управление в принципе отличалось мало, сложнее было с вооружением, но уж этим придётся заниматься на ходу. Танк быстро подкрасили, поверх чёрных крестов нарисовали красные звёзды в белой окантовке и добавили спереди десантную эмблему, со звездой же. Всё, вперёд, время поджимает. Из Пултуска до Леганово пошли маршем. Вот тут и пришла шифрограмма о моём местонахождении.

И вот, наконец, я снова среди своих ребят. Слов, чтобы описать мои ощущения, просто нет. Полк продолжил движение, но каждый, кто мог добраться до связи, постарался выразить радость от того, что я снова с ними. «Док здесь»! Оказывается, это очень здорово – слышать эту фразу, дублируемую радистами всех боевых машин. Но рейд продолжался. И снова какое-то время это напоминало турпоход. Ни одной стычки. Разведчики возвращались пустыми. Накаркал!

На подступах к Леганово началось. Организованного сопротивления не было, но в огневой контакт с противником мы вступали постоянно. Немцев тут было просто немерено, перемешались разные части, службы и ведомства. На вокзале мы наскочили на эшелон с солдатами и разнесли его раньше, чем они успели покинуть вагоны и занять оборону. И только по взятым с трупов документам определили, что они не прибыли, а убывали, и это танковые экипажи, оставшиеся без танков. Их отправляли в тыл на переформирование. Извините, не выйдет. Теперь ваша очередь сажать за штурвалы самолётов и рычаги танков желторотых юнцов, которым жизни на один бой. По ходу разбили ещё один аэродром, опять прокатились трофеем по хвостам, чёрт с ними, своих самолётов хватает, нечего немецкие беречь. И дальше.

К десяти утра 25 июня мы вышли на западные окраины Варшавы и заняли оборону. Строчка звучит, как сообщения информбюро. На самом деле мы пробились сквозь скопище немецких войск и буквально выгрызли себе позиции. Полк перерезал железнодорожную и две крупные автомагистрали, не давая фрицам ни подвести резервы, ни вывести тяжёлую технику и вооружение. Полтора часа немцам понадобилось, чтобы прийти в себя от нашей наглости и всерьёз обидеться. Это время мы постарались использовать максимально. Основной, восточный, рубеж обороны занял самый опытный, первый батальон. Западную сторону держал третий. Их усиливали вторая и третья роты второго. Его первая рота, рота разведчиков и взвод огневой поддержки составляли резерв.

Мы постарались максимально использовать технику, то есть оставшиеся в строю тридцать девять БМД, трофейные «PZ-III» и «Pz-IV». Плюс только что захваченные две 50-мм «PaK 38» и, очень, кстати, ценное приобретение, уже знакомый мне Flakvierling 38. Не самоходная, правда, но мы её перетащили куда надо. Технари, по моему совету, укрепили бронещит, защищающий обслугу, ну а боеприпасы мы захватили вместе с установкой. Хотя и не так много, как хотелось бы. Ещё парни нашли возле железнодорожных путей какие-то старые блокгаузы и приспособили их под госпиталь. Туда сразу перенесли всех тех, кто не мог участвовать в бою, а таких было уже немало. А потом фрицы очухались.

Через полчаса я понял, что с боекомплектом у нас плохо. Через час: что долго мы не продержимся. Немцы пёрли, как с цепи сорвавшись. В нас летело всё, что было на их складах. В атаку шли не цепи, а просто толпы. Ещё бы. В одиннадцать ноль-ноль начал атаку корпус Черняховского. Его артподготовку даже мы ощутили, так земля дрожала. И фрицы натурально оказались в странном состоянии. С одной стороны ломят регулярные части РККА. А с другой стороны мы. Мы, правда, сами в окружении, но почему-то не стараемся пробиться к своим, а зацепились и мешаем нормально работать. В смысле организовывать оборону. Но с нами, по их мнению, было проще разобраться.

Вот они и навалились. Ещё, видимо, не поняли, что с нами тоже не так-то легко справиться. Только вот с боеприпасами туговато. Патронов, правда, завались. Недаром наши «ППС» под немецкий «9 Х 19» делались. А вот для орудий БМД, дай бог, если до вечера хватит с такой интенсивностью. Про трофеи я и не говорю, там максимум два боекомплекта, на пару часов. Словно в подтверждение моих мыслей, фрицы снова пошли в атаку. На левый фланг шло шесть танков, три мелочи типа «PZ-II» и ещё три «PZ-IV». Три лёгких танка подожгли сразу. Но вот более тяжёлые машины шли как на параде. По ним как будто и не пытались стрелять. Да что же это такое, а?

– Сивушкин, кто там у нас на левом? Дай связь.

– Иволгин? Вы там что, заснули?

Танки были уже в тридцати-сорока метрах от траншей. И тут началось. Первый выстрел из гранатомёта разнёс ведущее колесо одной из немецких машин. Танк встал. Экипаж, поняв, что ловить тут нечего, попытался быстро сделать ноги, но не преуспел. Люков на этой машине немеряно, но стоял он крайне неудачно, все были на виду. Тем временем ещё один залп разбил ходовую часть второго танка. Экипаж этого был умней, попытавшись напоследок развернуть корпус так, чтобы воспользоваться двустворчатым эвакуационным люком в башне. Нет, пару метров они проползли. Наверное, даже успели решить, что легко отделались. А потом между ними лопнула граната из «АГ-2». Сомневаюсь, что кто-нибудь добрался до своих. Но третий панцер упорно лез вперёд. Он уже был в нескольких метрах от траншеи, когда танку снесло командирскую башенку. Я подумал было, что это промах, но не тут-то было.

В открывшийся зев полетели сразу две гранаты. Я был далековато, но, судя по синему отсвету, одна из них была шоковой. Таких у нас было всего ничего, у разведчиков. Видать, кто-то из парней выпросил. Обычное армейское баш на баш. Вторая была не граната, а дымовая шашка. Из люка повалил дым. Танк замер на краю траншеи. Никто из него так и не появился. Только теперь я понял, что так и держу в руках трубку телефона, по которому намеревался мылить шею ротному. Даже собрался было её вернуть связисту, но последовало продолжение. В дыму стали появляться расплывчатые фигуры. К обоим подбитым танкам протянулись цепочки бойцов. Вот же герои хреновы. Это они боекомплект из подбитых машин перетаскивают. Для этого, видимо, и поближе подпускали.

Теперь я решил похвалить ротного за инициативу, но снова опоздал. В танк, застывший у самого бруствера, кто-то нырнул. И танк, взревев двигателем, снова пополз вперёд. Фрицы, видимо, решили, что экипаж оглушило, а теперь он пришёл в себя и продолжает наступать. Пехота даже попыталась его поддержать огнём. Но танк переполз окоп, развернулся и попятился назад. Вскоре над землёй торчала только башня. Из дыры на месте командирской башенки высунулся боец в голубом берете. И показал немцам вполне понятный неприличный жест. В ответ немцы подняли такую пальбу, что парню пришлось срочно нырять назад в башню. Но этот хулиган не успокоился и задрал короткую пушку танка максимально вверх. Продолжил, так сказать, демонстрацию. И только теперь я заговорил: