Георгий Крол – Блицкрига не будет! (страница 46)

На стене возле входа висели серые дождевики. И хотя дождём и не пахло, я накинул один из них на себя. Пусть удивятся. Типа на дворе жара, а человек в плаще. Может, знобит или ещё чего. Нормальному человеку всегда лезут в голову разные лишние мысли. Только через какое-то время они начнут думать о незнакомом лице. По моим расчётам, это, в случае чего, даст мне пару лишних секунд. В таком виде я и вышел наружу. Несколько шагов до зенитки подняли уровень адреналина выше всех возможных пределов. Я был спокоен, как индийский йог, но это внешне. В то же время внутри всё звенело.

Шаг. Ещё шаг. До спин четвёрки зенитчиков осталось пять метров. Четыре. И только тогда один из них начал оборачиваться. Может, что-то услышал, а может, просто скучно стало. Во всяком случае, это укоротило срок их жизни на несколько секунд. «АПС» хлопнул четыре раза. Два тела обвисли на своих сиденьях, ещё два упали на землю. Вот теперь время пошло. Быстро навёл орудия на цель. Стволы я установил в такое положение, что снаряды должны были пройти через кучу бочек, машины под погрузкой и упереться в складские помещения. В обойме было всего двадцать снарядов, но я надеялся, этого хватит. Теперь, в темпе вальса, соорудил хитрую систему, которая должна была нажать на ножной спуск.

Хотя система – это громко сказано. Просто примотал один из карабинов к педали, а над ним пристроил труп фрица, подпёртый автоматом. К автомату прикрепил найденный провод. Х-м, а я-то думал, что ничего полезного в землянке не было. Теперь оставалось только выдернуть автомат, и тело навалится на спуск, открывая огонь. Отойдя к лесу, я привёл механизм в действие. Обычный шум склада перекрыл грохот выстрелов. И началось. Сначала рванули бочки. Почти сразу за ними один из грузовиков. А потом начался ад. Всё за моей спиной бухало и горело. Вспыхнула маскировочная сеть, заполыхали деревья на территории склада и по краю периметра. Я бежал. Хрен в такой кутерьме меня заметят, а надо было уйти подальше. Лесной пожар, который вполне мог начаться, штука серьёзная.

Говорят, что для бешеной собаки семь вёрст не крюк. Может, оно и так, но я-то не бешеная собака. Три часа спустя после взрыва складов я выдохся. Судя по карте, мне надо было пройти ещё километров двадцать, а я уже еле плёлся. Хочешь не хочешь, пришлось устроить привал. Лёжа в кустах и настраиваясь на двухчасовой сон, я вдруг подумал, что прошло меньше суток с тех пор, как я сел в самолёт, подчиняясь приказу из Москвы. А сколько всего произошло за это время. Я вспомнил беличью улыбку лжепилота и слёзы на щеках престарелого вахмистра. Разбитое лицо Лёхи Ковалёва и удивлённо открытый рот немецкого зенитчика.

Ещё подумал, что больше всего сил отнимает, как ни странно, сенсорика. Этим своим навыком я не пользовался уже очень давно. Как-то не приходилось. А вот теперь я, сам того не замечая, привёл себя в боевое состояние и находился в нём всё время. Вот отвыкшая от такого обращения нервная система мне и отомстила. Поделом. Сколько раз мой сэнсэй говорил, что тренировки должны быть частью повседневной жизни. Иначе в самый неподходящий момент организм сыграет с бойцом дурную шутку. И ведь прав был. Вот с такими мыслями и заснул.

Спустя два часа пятнадцать минут я продолжил путь. Эти четверть часа понадобились, чтобы умять остатки провизии, полученные от хозяина хутора. Больше я делать привалов не собирался. Вот что хорошо у немцев, это распорядок дня. Война там или не война, наступление или оборона, да хоть Армагеддон, а порядок должон быть. Ночью надо спать. Потом завтракать. И только потом начинать воевать. Так что в предрассветных сумерках проделал небольшой марш-бросок без особых помех. И, пока бежал, поймал себя на мысли, что я опять счастлив. Вот счастлив, и всё. То, что сейчас со мной происходит, это, по большому счёту, и есть моя мечта. В данный момент я не командир полка подполковник Доценко. Я разведчик воздушно-десантных войск на боевой операции. Нет штаба и радиопереговоров. Нет связных и посыльных. Есть я, и есть враг.

Господи, как же я, оказывается, этого хотел. Там, в Остроленке, и потом возле аэродрома тоже, но загонял это желание поглубже. А сейчас, когда я один, нет оснований прятаться от себя. Наверное, любой мальчишка, который мечтает надеть голубой берет и назвать себя десантником, видит в мыслях именно это. Конечно, сотни куполов в небе, стремительные атаки и «ура» тоже присутствуют. Но главным является не это. Ты! Ты сам, а не взвод, не рота, не батальон, совершаешь подвиги в тылу врага. Ты поджидаешь противника в засаде, снимаешь часовых, рвёшь мосты и побеждаешь в рукопашке. Хотя, может, это только у меня романтика в одном месте играет? Чисто в связи с многолетними сожалениями о несбывшемся и снами, в которых всё сбывается?

Лес, по которому я бежал, начал редеть. Ещё несколько минут спустя начал появляться шумовой фон. Теперь я двигался осторожнее. Ещё несколько минут, и пришлось ползти. Ну вот, опять дорога. Правда, на этот раз, похоже, второстепенная. От края леса до дороги было метров сто пятьдесят. Прямо напротив меня была развилка и пост. Как пост, будка, шлагбаум и пара солдат. Шлагбаум был поднят, и по дороге неторопливо тянулись обозы. По большей части телеги. На некоторых были только ездовые, на других сидели солдаты. Пылили несколько велосипедистов.

Охренеть. Где-то на востоке уже была слышна канонада. Обломав фрицам зубы у основания Белостокского выступа, наши теперь медленно и не торопясь выравнивали линию фронта. Я вчера с огромным удовольствием наблюдал эти потерянные рожи, бредущие в тыл. А тут народ совершенно не пуганный. В том направлении, куда мне надо было двигаться, уходила ещё одна дорога. На ней было пусто. Движение было не ахти какое, так что я надеялся выбрать момент и проскочить. Постовых, скорее всего, придётся валить, ну и бес с ними. Это проблемы не составит.

Зато проблему может представлять что-то иное. Со стороны леса, в который уходила нужная мне дорога, послышался гул моторов. Вот кого это черти несут в такую рань? Не могли попозже подъехать, когда я уже сделаю отсюда ноги? Однако к чувству досады примешивалось что-то ещё. Гул был очень уж знакомый. Я всё ещё решал, отползти чуть назад или нет. И тут замерло всё, что в этот момент находилось на дороге. Даже воздух. Куда там Гоголю с его немой сценой. Тут, по-моему, даже мухи в полёте застыли. Потому что из леса выползли не танки. Батюшки-светы! К дороге, разворачиваясь в цепь и хищно поводя стволами коротких пушек, подходили пять БМД. Моих БМД! Только в моём полку есть эти машины, только в моём. БМДшки замерли, направив пушки на всё ещё находящихся в ступоре фрицев.

Всё. Я набегался. Романтика – это хорошо, но пора и делом заняться. Так что я встал, привёл себя в порядок и неторопливо вышел из леса. Башня центральной боевой машины дёрнулась в мою сторону, а потом из десантных отсеков разом посыпались мои пацаны. Моё появление окончательно добило немцев. Без всякого приказа они начали бросать оружие. Ну, тут всё понятно. Это не боевые дивизии первого броска и не СС. Просто тыловые крысы из обозов. Очень, наверное, любят фотографироваться на фоне разрушенных городов и униженных людей, но героями они точно не являются.

А тут танки русских, появившиеся из глубокого, по их мнению, тыла. И ещё какие-то русские в лесу с другой стороны. Окружение – это ужас любого солдата. Кроме нас, разумеется. Для нас это просто работа. А ко мне бежали пятеро ребят из разведроты. Ну, понятно, кого ещё в такую дупу посылать, если не их. Вот только как они тут оказались-то? До Пултуска ещё километров десять. Каких-либо серьёзных объектов тут нет, а двигаться полк должен в другом направлении.

Первым до меня добежал Илья Муромец. Вытянулся, вскинул руку к берету. Я сделал то же самое.

– Товарищ гвардии подполковник, группа в составе первого и второго взводов разведроты прибыла за вами. По маршруту движения уничтожено десять солдат противника и два мотоцикла. Потерь нет.

Вот чертяка. Как докладывает, а? Прямо заслушаться можно. Надо будет его направить в училище, парень прирождённый военный и командир.

– Вольно, сержант.

Всё-таки я не удержался и от избытка чувств ткнул бойца кулаком в грудь.

– Слушай, Илья Муромец, а как вы вообще меня нашли?

Сержант всё понял правильно. Улыбнулся.

– Товарищ командир, пойдёмте в машину. Там товарищ гвардии майор вам всё объяснит.

Так, понятно. Значит, когда дело касается меня, нужно соблюдать устав и не лезть, куда не положено. А самому, значит, можно. Это я о Серёге. Ясно же, что «товарищ гвардии майор» – это Голубев. Пятёрка разведчиков окружила меня, и мы направились к машинам. Фрицы продолжали изображать из себя музей восковых фигур. В смысле боялись шевельнуться.

В БМД вместе со мной нырнул только сержант. Остальные быстро разместились по остальным машинам, и тут же взревели двигатели. Машины развернулись и рванули к лесу. Во всяком случае, я так понял по характеру движения. А я обнимался с Серёгой. Все умные мысли и подколки как-то вылетели из головы. Мы не сказали ни слова, только хлопали друг друга по спинам, насколько позволяла теснота десантного отсека. Остальной личный состав деликатно молчал. Все две минуты. Потом мы оба решили, что хорошенького понемножку. С Серёгой я могу не церемониться. Даже в присутствии подчинённых. Весь полк знает, что мы лучшие друзья. Так что обратился я к нему не по уставу.