Георгий Крол – Блицкрига не будет! (страница 18)

Когда я приземлился и собрал парашют, все уже добрались до условленного места. Примерно одного роста и возраста, за небольшими исключениями, в одинаковых серо-стальных комбинезонах и шлемах. Это была семья. Здесь и сейчас мы были одним целым, и не важно, кто командир, а кто подчинённый. Братья по оружию. Эти несколько минут, пока я подходил к ним, сплотили нас больше, чем прошедшие недели.

На следующий день мы прыгали трижды. С километра, двух и трёх. Тренировались садиться как можно скученней. Некоторую сложность создавали постоянно убывающие самолёты покидающего нас полка. Наши экипажи страдали, но молча. Авось через пару дней пройдёт. За эти два дня я видел Натали один раз. И то на пару минут. Успел сказать, что соскучился, и спросить, как звали её деда с материнской стороны. На всякий случай.

22 мая народ был в шоке. Про указы и постановления партии и правительства говорили везде. И больше всех наш комиссар. Он-то был готов. Услышав его разъяснения для офицеров батальона, первый секретарь Егоров выдрал его у меня буквально с боем. И теперь он читал свой доклад во всех организациях города. До хрипоты. Только я сразу предупредил, что у обкома есть один день. Завтра комиссар вернётся на службу.

И только в лётном полку всем было не до того. Они вывозили со складов всё, не глядя. Каждый час улетал ещё самолёт. Или несколько самолётов. Территория пустела, зато количество пацанов, шныряющих по полку, возросло до предела. И тащили они, что твои сороки, всё, что плохо лежит. Шлемы, очки, краги, инструмент, полётные комбинезоны, карты – всё. Командиру полка было не до того, а я был уверен, что прячут они это богатство до тех времён, когда снова заработает аэроклуб.

А вечером этого дня вернулся Пушкин. Вы слышали про закон всемирного тяготения? Ну, там, Ньютон, яблоко и прочее? Так вот, на Пушкина он не действовал. Он летал без всяких крыльев. Ему разрешили строить командирский, точнее, офицерский, городок, выделили средства, даже дали людей. Тех, из лагеря. Пока шёл пересмотр дел, политических стали направлять на работы без конвоя. Утром привозили на участок и уезжали. Люди, оставшись без охраны, работали как звери. Наши комсомольцы ударных строек таким темпам могли бы только позавидовать.

К 26-му числу три сотни человек разровняли требуемый участок и приступили к рытью траншей и котлованов под фундаменты и коммуникации. Я ещё раньше кинул Пушкину идею прокладывать ещё и телефонные коммуникации. Городок-то военный, связь нужна будет всем. Подхватил, раскрутил и выложил серией готовых планов и схем. Одно слово – гений.

А позже на аэродром, уже сутки выглядящий сиротой, сели шесть машин. На борту маркировка «ЛиС-2д». Непривычно пятнистые красавцы. Замерли винты, открылись двери в борту. Экипажи спрыгивали на землю и шли к головной машине. Когда собрались все, от группы отделился высокий человек и направился к нам. Три шпалы на воротнике – подполковник.

– Командир 1-й десантно-транспортной авиабригады подполковник Батя. Прибыл в ваше распоряжение. Имею приказ для старшего лейтенанта Мамочкина.

Стоящий за моей спиной Мамочкин обратился ко мне:

– Разрешите, товарищ майор? – Я кивнул.

Комэск взял пакет, вскрыл.

– Что там, Олег Борисович?

– Приказано эскадрилье совершить перелёт на завод для переоборудования. После сдачи машин явиться на завод 84 к лётчику-испытателю Н. Кудрину.

– Ну, что ж, приказ есть приказ. Если снова придётся служить рядом: буду рад. А пока – выполняйте.

Комэск отдал честь и ушёл. Подполковник проводил его взглядом и обратился ко мне.

– Мне нужны люди для организации охраны полка и разгрузки.

Мы с Сергеем переглянулись.

– Разгрузки чего?

Батя достал из толстенной полевой сумки объёмистый пакет и протянул мне. В пакете были накладные. У-ё. Мне аж жарко стало. Судя по этим накладным, мы получили всё стрелковое вооружение батальона, боеприпасы и обмундирование. И куда прикажете это всё девать? У меня же, кроме инженерной роты, личного состава нет. И складов нет. Хотя… Это же теперь тоже моя территория, я имею в виду авиаторов. А у них складов завались. И все пустые.

Полк бомберов улетел, и хозяйство без хозяина и без охраны. Нужно провести инвентаризацию, ведь наверняка что-нибудь оставили. Хорошо, если старые портянки, а если бомбы? А мальчишки, они мальчишки и есть, всё найдут и оприходуют. Не нужна мне эта головная боль. Значит, будем импровизировать, опять. Хоть бы что-то стандартное, для разнообразия.

– Товарищ подполковник, если нет возражений, то, как вас величать по имени-отчеству?

– Нет возражений, какие могут быть возражения. Зовут меня Виктор Викторович. Для друзей – Виктор, с ударением на «о». А я надеюсь, мы будем дружить, так ведь…?

– Георгий Валентинович. Для друзей Егор. В узком кругу – Док. Так.

– Док?

– А у меня папа – профессор!

Все засмеялись.

– Так вот, Виктор, ситуация такова. Месяца полтора назад мы конфисковали у местной пацанвы аэроклуб. Ну, так надо было, это ж жизнь. А клуб был действительно классный, даже четвёртое место занял в Коктебеле. Вот. А когда бомбардировщики снимались, то спешили очень. Многое могли забыть, да ребятня и так не дремала, натырили будь здоров. И есть у меня по этому поводу идея. Может, попробуешь выделить им место под их «У-2»?

Где-то возле ворот. Вроде как подшефными их сделать. И, пока место в полку имеется, выделить какой-никакой ангар-склад. Потом-то у них клуб будет, его уже начинают строить. А за это они нам тут всё покажут, где и что стоит и лежит. И всё, чего слямзили, – вернут. Если не опасное – отдадим назад. За честность. Ну, а что сами найдём – пусть пишут, пропало. Ребята они хорошие и помогли нам здорово вначале. Как идея?

– Рискованные у тебя идеи, Георгий Валентинович. Но, судя по тому, что я слышал, ты и отвечать за них готов сам. Да и ребят жалко. Я ведь сибиряк, вырос в посёлке. До 17 лет коровам хвосты крутил да подковы портил. А потом к нам самолёт прилетел, и всё. Заболел я. Год до Москвы добирался. Пока добился, чтобы в школу приняли, на лётчика, ещё год ушёл. Так что я их понимаю. Только с охраной надо решать. Пока груз в самолётах, мы обеспечим, а вот потом!

– С этим я пойду к начальнику гарнизона. Сильно подозреваю, что охраной территории бригады придётся заниматься ему. У нас личного состава – четверть от табельного состава, и это надолго. Пусть обратится к НКВД, у них ВОХРу девать некуда, лагеря закрывают, вот и приспособить их к нужному делу.

Только права будут у нас, а не у них. Я буду им приказывать, а не они кому-то. Вслух я этого, правда, не сказал. Вечер ушёл на согласования с Островым, поиски активистов ОСОАВИАХИМ и переговоры. С мальчишками, оказалось, договориться трудней, чем с еврейской мамой. Но договорились. В шесть утра старшие ребята были в полку. Им показали ангар, стоящий особняком недалеко от въезда в полк. Вездесущий народ рассказал, что в нём стояли когда-то несколько разведчиков «Р-5». Потом был склад.

Их это помещение, учитывая размеры «У-2», более чем устраивало. Рядом была площадка, вполне пригодная под короткие пробежки их самолёта по земле. Комполка пообещал выделить в полётном расписании два часа, с шести до восьми, под полёты аэроклуба. Но при условии – всё, что «подобрали» на складах, принести для проверки. А пока пацаны показали, где и что хранилось у предыдущих хозяев, и ушли. В 8.30 прибыл взвод охраны. Их командир передал, что начальник гарнизона приказал мне срочно явиться. Так что Батя остался устраивать службу, а я отправился к Островому.

Никогда цифра 27 не вызывала у меня никаких ассоциаций. Ни хороших, ни плохих. Но с сегодняшнего дня… Первым делом начальник гарнизона, бывший комбриг, а ныне полковник, поздравил меня с присвоением нового звания. С сегодняшнего дня я стал подполковником. Приказ о присвоении звания, вместе с новенькими погонами, привёз посыльный из столицы. В принципе всё было понятно. Ещё утром я думал об интересной ситуации, когда в оперативном подчинении майора находятся два подполковника.

Капитан Голубев, который на самом деле, по армейским нормам, подполковник, а теперь ещё и комполка лётчиков. Так что ура! Но это было ещё не всё. В сегодняшней газете был Указ о присуждении Сталинских премий. И я получил Сталинскую премию первой степени за выдающиеся достижения в области военных знаний. Причём значился я там уже подполковником. То есть я ещё и богат, это ведь 100 тысяч рублей. Офигенная сумма.

Но и это было ещё не всё. На вокзал прибыл эшелон, доставивший автомобили для батальона. Десять грузовиков, четыре прицепа и легковушка. Я понёсся на вокзал. Эшелон стоял в тупике. Машины под брезентом, с двух концов состава часовые в серо-стальных десантных комбинезонах. Едва я приблизился, со средней платформы спрыгнул сержант в таком же комбинезоне. Я представился, предъявил документы. Сержант встал смирно.

– Сержант Смирнов, командир автомобильного отделение взвода обеспечения. В наличии:

– грузовиков «ГАЗ-51» – две единицы,

– грузовиков «ЗИС-5» – две единицы,

– грузовиков «ЗИС-15» – четыре единицы,

– грузовиков «Студебеккер» – две единицы,

– легковая машина «Газ-11-40» – одна единица,

– прицепов – четыре единицы.

Личный состав отделения 11 человек. Отставших, раненых, заболевших нет. Машины заправлены полностью.