Георгий Комиссаров – WW II Война, раздел Польши (страница 2)
Дочитав до конца сообщение Совинформбюро, я направился к Деканозову, доложить о результатах своей вылазки за стены полпредства.
Моя информация его порадовала. Он… кажется… стал наконец понимать всю трагедию нашего положения. Если даже отбросить брехню гебельсовской пропаганды, то всё равно картина была далека от той, что рисовалась у каждого советского гражданина в его воображении неделю назад. Было ясно, что через месяц Красная Армия победоносно не вступит в Берлин. А значит нужно было крепко думать, как нам выбираться отсюда.
Но пока иного выхода, как твёрдо стоять на обмене «всех на всех», – не было.
Позабавил всех мой рассказ, как я в Берлине среди эсэсовцев выпил «За нашу Победу!».
Импровизированное совещание в кабинете у Деканозова прервал товарищ Тупиков, который всех нас приглашал в главный зал полпредства, для прослушивания вечерней сводки Совинформбюро.
Ровно в 00-00 часов по Москве раздался ровный и безэмоциональный голос Левитана. Все уже научились разбираться в его интонациях и поняли, что и в этот раз ничего радостного не будет.
Далее он сообщил:
«Сегодня 29 июня 1941 года финско-немецкие войска перешли в наступление по всему фронту от Баренцева моря до Финского залива, стремясь прорвать наши укрепления по линии госграницы.
Неоднократные атаки финско-немецких войск были отбиты нашими войсками.
В результате боёв за день противник, оставив в целом ряде пунктов сотни убитых и преследуемый огнём нашей артиллерии, отошёл к своим укреплениям.
На Вильненско-Двинском направлении попытки подвижных частей противника воздействовать на фланги и тыл наших войск, отходящих в результате боёв в районе Шауляй, Кейданы, Поневеж, Каунас на новые позиции, успеха не имели.
Энергичными контратаками наших войск подвижным частям противника нанесён значительный ущерб как в личном составе, так и особенно в материальной части.
На Минском направлении усилиями наших наземных войск и авиации дальнейшее продвижение прорвавшихся мото-мех-частей противника остановлено.
Отрезанные нашими войсками от своих баз и пехоты мото-мех-части противника, находясь под непрерывным огнём нашей авиации, поставлены в исключительно тяжёлое положение.
Отходящие от госграницы наши пехотные части прикрытия ведут ожесточённые бои и сдерживают продвижение моторизованных и пехотных войск противника на линии
Лида – Волковыск.
На Луцком направлении сражение крупных механизированных масс продолжается.
Несмотря на ввод противником на этом направлении свежих танковых частей, все его попытки прорваться на Новоград-Волынском и Шепетовском направлениях отбиты.
Рядом последовательных и непрерывных ударов наших танковых войск и авиации большая часть танковых и моторизованных войск противника разгромлена.
По словам пленных, одна танковая дивизия противника в бою под городом Лида полностью уничтожена.
На протяжении 29 июня наша авиация вела успешные воздушные бои с авиацией противника, непрерывно бомбардировала его прорвавшиеся танковые части и моторизованную пехоту и мощным ударом с воздуха способствовала нашим войскам, особенно на Луцком направлении».
Этим сообщением Левитан закончил самую интересную часть и перешёл к агитационной, как все её уже стали называть.
В ней он сообщил:
«Гитлер и его генералы, привыкшие к лёгким победам па протяжении всей второй империалистической войны, сообщают по радио, что за семь дней войны они захватили или уничтожили более 2 000 советских танков, 600 орудий, уничтожили более 4 000 советских самолётов и взяли в плен более 400 000 красноармейцев.
При этом за тот же период немцы потеряли будто бы всего лишь 150 самолётов, а сколько потеряли танков, орудий и пленными – об этом германское радио умалчивает.
Нам даже неловко опровергать эту явную ложь и хвастливую брехню.
На самом деле положение рисуется в совершенно другом свете.
Немцы сосредоточили на советской границе более 170 дивизий. Из них по крайней мере третья часть представляет танковые и моторизованные дивизии.
Воспользовавшись тем, что советские войска не были подведены к границам,
немцы, не объявляя войны, воровским образом напали на наши пограничные части, и в первый день войны хвалёные немецкие войска воевали против наших пограничников, не имевших ни танков, ни артиллерии.
К концу первого дня войны и весь второй день войны только передовые части наших регулярных войск имели возможность принимать участие в боях, и только на третий, а кое-где на четвёртый день войны наши регулярные войска успели войти в соприкосновение с противником. Именно ввиду этого удалось немцам занять Белосток, Гродно, Брест, Вильно, Каунас» – сказал с грустью Левитан.
В зале пронёсся стон отчаяния… До этого никто и предположить не мог, что наши войска оставили не только приграничные города, но и столицу Советской Литвы – Каунас!
Товарищ Тупиков нанося на свою карту положение на фронте, всё время повторял, что города хоть и в глубоком тылу прорвавшихся мото-мех-частей вермахта, продолжают оборону и скоро будут «деблокированы». А тут такое заявление …
Но ровный голос Левитана продолжал:
«Немцы преследовали цель в несколько дней сорвать развёртывание наших войск и молниеносным ударом в недельный срок занять Киев и Смоленск. Однако, как видно из хода событий, немцам не удалось добиться своей цели: наши войска всё же сумели развернуться, и так называемый молниеносный удар на Киев, Смоленск оказался сорванным.
В результате упорных и ожесточённых боёв – за период в 7-8 дней немцы потеряли не менее 2 500 танков, около 1 500 самолётов, более 30 000 пленными.
За тот же период мы потеряли: 850 самолётов, до 900 танков, до 15 000 пропавшими без вести и пленными.
Такова картина действительного положения на фронте, которую мы с полным основанием противопоставляем хвастливым сообщениям германского радио.
Итоги первых 8 дней войны позволяют сделать следующие выводы: молниеносная победа, на которую рассчитывало немецкое командование, провалилась; взаимодействие германских фронтов сорвано; наступательный
дух немецкой армии подорван; а советские войска, несмотря на их позднее развёртывание, продолжают защищать советскую землю, нанося врагу жестокие и изнуряющие его удары», – более бодро завершил Левитан сообщение Совинформбюро.
Но несмотря на его оптимизм в конце, народ в зале полпредства СССР в Третьем рейхе был … мягко говоря… растерян.
Тупиков явно не решался снимать красные флажки с городов, которые советский диктор только что объявил занятыми немцами.
Внимание на себя перетянул местный комсорг товарищ Гольдберг. Он зычным, но с комиссарскими нотками голосом выкрикнул:
«Да здравствует непобедимая Красная Армия! Урааа!»
Ему неровно ответили… В основном его окружение, такие же чернявые комсомольцы…
Но он не отчаялся и снова прокричал:
«Да здравствует великий Сталин! Урааа!»
В этот раз… хоть так же нестройно… но ответили ему почти все. И даже Деканозов, стоявший с несколько подавленным видом, буркнул что-то себе под нос и скривил рот в улыбке, которая видимо должна была продемонстрировать его ликование.
Я лично его понимал. Если верить слухам, у него в Каунасе были какие то родственники… Не то тёща, не то сестра жены…
Мне было хорошо известно, что советская партноменклатура и не только… воспользовалась присоединением Прибалтики и западной Украины с Беларусью, направив туда своих родственников на ответственные посты или просто на жительство.
Вернее, под таким благовидным предлогом они вполне законно улучшили их и попутно своё материальное положение, так как в бывших капиталистических регионах было всё гораздо дешевле и обильнее… чем на другой территории СССР.
А то, что там и в мирный период было неспокойно я тоже знал. Поэтому совершенно не завидовал таким вот переселенцам, оказавшимся теперь ещё и в оккупации…
Не желая обсуждать услышанное, я быстро покинул зал, и отправился спать к себе в закуток…
Засыпая, я вспомнил, как в своё время и сам жадно читал и воспринимал любую информацию, что появлялась с началом войны между Германией и Польшей…
Глава 1
1 сентября 1939 года, Берлин
В шесть утра меня разбудил товарищ Астахов. Он коротко сказал: «Это произошло».
Я был очень сонный, – но меня просто пронзило. Я пробормотал: «Спасибо» – и вскочил с кровати.
Война началась! Германия напала на Польшу.
Не успел я сделать утренний моцион, как тот же Астахов огорошил меня новостью, что завтра на место полпреда сюда прибудет товарищ Шкварцев.
Для меня это не было неожиданностью… кроме самого момента…
Так ещё в середине апреля этого 1939 года полпред СССР в Германии товарищ Мерекалов был вызван в Москву на совещание и в Берлин уже не вернулся. Несколько месяцев нашу миссию тут возглавляет поверенный в делах товарищ Астахов.
Во время недавних переговоров в Москве, Риббентроп заявил, что отсутствие советского посла в Берлине не отвечает духу новых советско-германских отношений.
В результате этого была срочно подобрана кандидатура нового полпреда. Александр Шкварцев, как по мне, был личностью интересной, представительной, но для дипломатической работы не совсем подходящей.
Родился он в 1900 году в Рыбинске.