Георгий Комиссаров – WW II Война, начало (страница 21)
Я этот момент пропустил, готовя коммюнике в приёмной.
К этому времени немецкие войска уже перешли границу и двигались по направлению к Праге.
За сутки до этого границу Чехословакии перешли венгерские войска, которые заняли Закарпатскую область Украины.
Фактически к утру 15 марта Чехословакия, как независимое и самостоятельное государство, перестала существовать.
Согласно приказу из Праги, чешские войска не оказали сопротивления противнику, за исключением оборонявшей Чаянковы казармы в городе Мистек пулеметной роты капитана Карела Павлика. Впрочем, и его в конце концов приказом сверху заставили прекратить огонь по немецким «миротворцам».
Гитлер приказал задержать Гаху и Хвалковского в Берлине до обеда, а сам изъявил желание двинуться прямиком в Прагу.
Я отказался от его предложения совершить такой вояж, сославшись на недомогание и плохую погоду.
Для средины марта снег в центре Европы – это редкость…
Геринг тоже отказался, сославшись на важные дела.
И только несчастный Риббентроп был вынужден поехать…
С Ангальтского вокзала Берлина отправлялся спецпоезд фюрера.
Итак, немецкие войска почти парадным строем прошли от границ до Праги, а единственным препятствием на их пути стал снегопад.
Военный атташе Германии сообщал в своем донесении, которое тут же распространили «геббельсята»: «Не потребовалось никаких провокаций – чехи с готовностью поддерживали возгласы «Хайль, Гитлер», а их военные передали нам в целости и сохранности все свои самолеты, танки, пушки, склады боеприпасов и хранилища горючего. При этом только один или два офицера отказались подать нам руку. Все остальные ползали на животах. Иметь таких противников просто противно», – брезгливо завершал свою депешу полковник.
В результате оккупации Чехословакии, Германия захватила 1582 самолета, 501 зенитное орудие, 2175 пушек, 785 минометов, 43 876 пулеметов, 469 танков, свыше 1 млн. винтовок, 114 тыс. пистолетов, 1 млрд. патронов, 3 млн. снарядов и другие виды военной техники и снаряжения, достаточного для вооружения 40 немецких дивизий.
Так же мне стало известно, почему сегодня ночью Гитлер действовал так нагло.
Ему ещё вчера доложили, что на созванном министром иностранных дел Англии – Галифаксом совещании по чехословацкому вопросу было решено, что Великобритания «не должна прибегать к пустым угрозам, поскольку мы не намерены бороться за Чехословакию. Мы не должны считать, что каким-то образом гарантировали Чехословакию».
Чехословацкому правительству настоятельно рекомендовали воздержаться от каких-либо действий против немцев внутри страны и установить непосредственный контакт с Берлином.
Во второй половине дня пришло сообщение из Праги: «под охраной танков и бронеавтомобилей в город прибыл Гитлер, который приказал вывесить на флагштоке «императорского замка» в Градчанах флаг со свастикой».
Находясь в Праге, Гитлер объявил Моравию и Богемию протекторатом Германии, наместником которого назначил фон Нейрата.
Конрад Генлейн получил пост начальника Гражданского управления Моравии и Богемии. Словакия была объявлена Гитлером государством «под немецкой защитой» в течении 25 лет.
В своей речи с балкона пражского Града, Гитлер заявил, что такая «искусственная формация», как Чехословакия, являлась «источником беспокойства и обнаружила свою внутреннюю нежизнеспособность, поэтому и произошел фактический распад чехословацкого государства».
Исходя из требований самосохранения, Германская империя решила «вмешаться в определение дальнейшей судьбы народов Чехословакии с целью восстановления основ разумного порядка в Центральной Европе» и для обеспечения германскому и чешскому народам «жизненного пространства и национального самобытного существования».
МИД Германии, в след за этим, своей нотой известило иностранные правительства об установлении протектората над Богемией и Моравией.
Послы Великобритании и Франции прибыли в германский МИД с нотами протеста против захвата Чехословакии.
Однако французскому послу Кулондру было заявлено, что Франция после подписания франко-германской декларации от 06.12.1938 года не имеет права ставить вопрос о Чехословакии.
В конце концов статс-секретарь МИДа фон Вейцзеккер принял ноту, отметив, что французское правительство может раскаяться в своем демарше.
Из Москвы ничего не поступало…
В Париже полнейшая апатия по поводу этого последнего гитлеровского мятежа. Франция и пальцем не пошевельнет. Разумеется, Бонне сказал сегодня в комиссии парламента по международным делам, что мюнхенские гарантии пока ещё «не вступили в действие» и поэтому Франция не обязана что-то предпринимать.
Звонил мне Эд Марроу и сообщил, что в Лондоне реакция та же самая, что Чемберлен, выступая сегодня в палате общин, зашел еще дальше, заявив, что он отказывается связывать себя какими-либо обвинениями Гитлера в вероломстве.
Из Лондона позже сообщили, что премьер-министр Чемберлен публично заявил в Палате общин, что «Великобритания не может считать себя связанной обязательством о гарантии целостности Чехословакии», и заявил, что его правительство предложило банку немедленно прекратить выплату английского послемюнхенского займа Чехословакии, а также отменило поездку министров Стэнли и Хадсона в Берлин.
В своем выступлении он утверждал, что Чехословакия прекратила своё существование «в результате внутреннего распада», и объявил о намерении английского правительства следовать прежней внешнеполитической линии, подчеркнув, что «никому не позволит сбить его с этого курса».
В тот же день министр иностранных дел Галифакс заявил французскому послу, что Великобритания и Франция получили «компенсирующее преимущество», заключающееся в том, что «естественным способом» покончено с обязательством о предоставлении гарантии Чехословакии, бывшим «несколько тягостным» для правительств обеих стран.
День 16 марта, непосредственно последовавший за занятием Праги, изобиловал слухами всякого рода: об обращении карпато-украинцев к Гитлеру с просьбой о протекторате, каковое осталось без ответа, о занятии поляками кусочка словацкой территории, об обращении к Гитлеру мемельского фюрера Неймана, о падении Бонне и тому подобном.
Журналисты, видевшие Гаху и Хвалковского в «Адлоне», после ночного совещания последних с Гитлером, говорили о жалком впечатлении, которое производили эти два маленьких, растерянных человечка в сопровождении торжественно-напыщенных высоких немцев.
Вернувшийся из Праги, вместе с Гитлером, Риббентроп принял меня, и сразу спросил:
– Герр фон Козырёфф, а что Сталин?
Я неопределённо пожал плечами.
Риббентроп махнул рукой и принялся посвящать меня в детали их с Гитлером поездки.
У самой границы они пересели в автомобили и вместе с автоколонной сопровождения выехали в направлении на Прагу.
Ехали медленно, то и дело обгоняя наступающую пехоту, вскоре их продвижение окончательно застопорилось – все дороги, ведущие к чешской столице, были запружены маршевыми колоннами вермахта.
Было по-зимнему холодно, на дорогах – снежные заносы и гололедица. Спешенные и в конном строю части с трудом продвигались по заснеженным дорогам, конные запряжки и артиллерия конной тяги безнадежно вязли в сугробах…
Только с наступлением сумерек они оказались у ворот чешской столицы вместе с передовыми частями вермахта.
Эскорт мотострелков сопроводил Гитлера и его свиту в Пражский Град, где была оборудована походная штаб-квартира фюрера.
– Мы, герр фон Козырёфф, ехали налегке и не запаслись провиантом: холодный ужин… купили по пути в ставку, в одной из местных бакалей – пражскую ветчину, булочки, масло, сыр, овощи и пильзенское пиво, – весело рассказывал Риббентроп.
Адольф Гитлер, по его словам, с удовольствием потягивал отменное чешское пиво из богемского хрустального бокала… – Все проголодались и нашли ужин великолепным…, – добавил гитлеровский министр иностранных дел.
С его слов выходило, что везде их встречали цветами, и так до самого въезда в Прагу и во дворец.
– Непосредственно после этого государственного акта, герр фон Козырёфф, я имел в Пражском Граде длительную и серьезную беседу с Адольфом Гитлером, – сказал напыщенно Риббентроп.
Далее он мне поведал, что якобы во время оной он указал Гитлеру на то, что оккупация Богемии и Моравии неизбежно вызовет значительное противодействие в англо-французском лагере.
Риббентроп подчеркивал ему свое убеждение, что с дальнейшими территориальными изменениями, Англия, вооружение и политика союзов которой форсируются всеми способами, без войны уже не примирится.
– А как же фюрер объяснил всё это?, – спросил я с интересом.
Риббентроп кивнул и ответил:
– Необходимость оккупации Богемии и Моравии Адольф Гитлер объяснял мне прежде всего стратегическими причинами. Он мне цитировал бывшего французского министра авиации Пьера Кота, который назвал Чехословакию «авиаматкой» против Германии, и приводил сообщения о том, что на чешские аэродромы прибыли русские летчики.
Я не выдержал и сказал, что это чушь.
Риббентроп тем ни менее продолжил:
– Фюрер разъяснил мне, герр фон Козырёфф, что не мог больше терпеть эту вражескую стрелу в теле Германии. «С чехами можно хорошо уживаться, – сказал он, но необходимо, – чтобы защиту этих областей Германия держала в своих руках».