Георгий Комиссаров – WW II Война, крах Маннергейма (страница 9)
Сталин, пыхнув трубкой, сказал:
– Разрыв финской стороной переговоров спровоцировал нас на военное решение проблемы.
– Что для этого уже сделано?, – спросил Вождь у Шапошникова.
Борис Михайлович был готов к такому вопросу и начал спокойно отвечать:
– Товарищ Сталин, 3 ноября ЛВО получил задачу подготовить план войны с Финляндией, который был сегодня утвержден.
– С 5 ноября на финскую границу выдвинулись еще 4 дивизии.
– 15 ноября ЛВО получил директиву наркома обороны, согласно которой Мурманская армейская группа переименовывалась в 14-ю армию.
– Это потребовало перебросить в северную часть Карелии управление 47-го стрелкового корпуса, сформировать управление 9-й армии сокращенного состава, перебросить в 8-ю армию управление 1-го стрелкового корпуса и одну танковую бригаду, а на Карельский перешеек перебросить управление 7-й армии.
– 17 ноября нарком обороны отдал директиву, которая требует "закончить сосредоточение и быть готовым к решительному наступлению с целью в кратчайший срок разгромить» противника и содержит конкретные задачи всем армиям ЛВО, но без указания времени начала операции.
– На основании этой директивы Военный совет ЛВО своей директивой поставил конкретные боевые задачи армиям и флотам, отметив, что срок начала операции будет указан дополнительно.
– Подводные лодки КБФ вышли на позиции, – буднично закончил начальник Генерального штаба доклад о подготовке к войне с Финляндией.
Сталин удовлетворительно кивнул и спросил у Молотова:
– Вячеслав, какие будут твои предложения?
Молотов, сверкнув стекляшками своего пенсне, найдя необходимый документ, стал читать его монотонным голосом:
– Товарищ Сталин, я предлагаю осуществить ряд мер оказания давления на Финляндию.
– По моему мнению, следовало бы создать обостренно напряженную обстановку на советско-финляндской границе, широко освещаемую в советской прессе, организовать демонстрации населения в Ленинграде и других городах.
– Если после этих мероприятий финляндское правительство не удовлетворит наших требований, то ближайшей мерой должен явиться разрыв пакта о ненападении со всеми вытекающими последствиями, применение которых по времени должно быть осуществлено в зависимости от международной обстановки, – закончил Председатель СНК и наркоминдел в одном лице свой короткий доклад завуалированной фразой, означавшей начало войны.
Не успел тот закончить, как за него продолжил Мехлис:
– Товарищ Сталин, начавшаяся ещё начале ноября антифинская кампания в нашей прессе постепенно нарастает…
– Я подготовил и предлагаю срочно разослало в войска директиву, в которой отметить, что финляндское правительство, являясь игрушкой в руках английских империалистов, ведет линию на развязывание войны против СССР, отказалось заключить с ним договор, мобилизовало армию, ведет антисоветскую кампанию и занимается провокациями на границе. Получив независимость благодаря социалистической революции в России, Финляндия ныне использует ее для нападения на СССР, превращая страну в плацдарм для антисоветских авантюр.
– Также необходимо разъяснить личному составу, что с провокаторами войны пора кончать, разоблачить ложь о стремлении СССР к советизации Финляндии, поскольку мы идем не как завоеватели, а друзья финского народа. Красная Армия поддержит финский народ, который стоит за дружбу с Советским Союзом и хочет иметь своё финляндское подлинно народное правительство, – с жаром в голосе закончил Мехлис.
Сталин согласно кивнул…
На этом заседание Политбюро закончилось.
Когда все стали выходить из кабинета Генсека, он попросил остаться Ворошилова и Берия…
Глава 3
26 ноября ТАСС сообщило, что в 15.45 финская артиллерия обстреляла советскую территорию у деревни Майнила на Карельском перешейке, в результате чего было убито 4 и ранено 9 советских военнослужащих.
Официальная советская сторона тут же назвала этот инцидент как финскую провокацию.
Я осторожно в мыслях предположил, что этот инцидент могла организовать и советская сторона.
В любом случае это был повод к войне!
И как бы то ни было, уже вечером 26 ноября Финляндии была вручена советская нота, в которой заявлялось, что сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу Ленинграду, но и представляет на деле враждебный акт против СССР, уже приведший к нападению на советские войска и к жертвам.
Для предотвращения новых провокаций Москва требовала отвода финских войск на 20-25 км от границы.
Эта нота вновь поставила перед финляндским правительством вопрос о политике в отношении СССР.
В принципе отвод войск на Карельском перешейке не нарушал бы финскую систему обороны, но это означало поддаться на советский нажим, к чему политическое руководство Финляндии было не готово.
Кроме того, в Хельсинки эти советские действия воспринимались всего лишь как "война нервов", затеянная Москвой.
27 ноября советскому руководству была передана ответная финская нота, в которой отрицалась причастность финских войск к упомянутому инциденту, предлагалось создать совместную советско-финскую комиссию для его расследования и приступить к переговорам по вопросу об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы.
Таким образом, ответ Хельсинки подтвердил, что Финляндия продолжает занимать неуступчивую позицию, а предложение об отводе советских войск от границы вызвало в Москве резкое недовольство.
Советская нота от 28 ноября квалифицировала финскую позицию как глубоко враждебную к СССР и нарушающую требования пакта о ненападении. Поэтому в ней было сказано, что Советское правительство считает себя вынужденным заявить, что с сего числа оно считает себя свободным от обязательств, взятых на себя в силу пакта о ненападении.
Безусловно, подобная форма денонсации договора являлась нарушением предусмотренной в его тексте процедуры.
В тот же день на границе имели место новые инциденты в Карелии и Заполярье, которые были использованы 29 ноября советской стороной для разрыва дипломатических отношений с Финляндией.
В этот день, выступая по радио, Молотов возложил ответственность за создавшееся положение на финляндское правительство, опроверг слухи о посягательстве СССР на суверенитет и независимость Финляндии и вмешательстве в ее отношения с другими странами и заявил, что СССР считает Финляндию независимой страной и готов оказать помощь финляндскому народу в обеспечении его свободного и независимого развития.
Стремление обеспечить безопасность СССР и Ленинграда, которую нельзя ставить в зависимость от злой воли нынешних финляндских правителей, вынуждает советское правительство решать эту задачу в дружественном сотрудничестве с финляндским народом.
Тем временем в Хельсинки решили вновь прибегнуть к тактике проволочек, и финский посол в Москве получил от своего правительства ноту, содержавшую согласие на переговоры об одностороннем отводе финских войск от границы и предложение передать возникший конфликт на решение нейтрального арбитра.
Видимо, 29 ноября было последним днем, когда Финляндия еще могла бы путем серьезных уступок СССР избежать войны, но в Хельсинки подобный вариант даже не обсуждался.
Более того, там продолжали считать, что положение на границе не очень напряженное.
И вот я, вместе со всеми жителями СССР услышал экстренное выступление Молотова:
«Граждане и гражданки Советского Союза!
Враждебная в отношении нашей страны политика нынешнего правительства Финляндии вынуждает нас принять немедленно меры по обеспечению внешней государственной безопасности.
Вы знаете, что в течение двух последних месяцев Советское правительство терпеливо вело переговоры с финляндским правительством о предложениях, которые в современной тревожной международной обстановке
оно считало минимальными для обеспечения безопасности страны и особенно для безопасности Ленинграда. Финляндское правительство заняло в этих переговорах непримиримо враждебную к нашей стране позицию.
Вместо того, чтобы дружественным образом найти почву для соглашения, нынешние финляндские правители в угоду иностранным империалистам – поджигателям вражды к Советскому Союзу пошли по другому пути.
Несмотря на все сделанные нами уступки, переговоры окончились безрезультатно.
Теперь известно, к чему это привело.
В последние дни на советско-финляндской границе начались возмутительные провокации финляндской военщины, вплоть до артиллерийского обстрела наших воинских частей под Ленинградом, приведшего к тяжелым жертвам в красноармейских частях.
Попытки нашего правительства практическими предложениями, обращенными к финляндскому правительству, предупредить повторение этих провокаций не только не встретили поддержки, но снова натолкнулись на враждебную политику правящих кругов Финляндии.
На наши предложения, как вы знаете из вчерашней ноты Советского правительства; они ответили враждебным отказом и нахальным отрицанием фактов, издевательским отношением к понесенным нами жертвам, неприкрытым стремлением и впредь держать Ленинград под непосредственной угрозой своих войск.
Все это окончательно показало, что нынешнее финляндское правительство, запутавшееся в своих антисоветских связях с империалистами, не хочет поддерживать нормальных отношений с Советским Союзом.
Оно продолжает занимать враждебную позицию в отношении нашей страны и не хочет считаться с требованиями заключенного между нашими странами пакта ненападения, желая держать наш славный Ленинград под военной угрозой.