Георгий Кокаев – Сознание (страница 3)

– Ты не пробиваемый! Все, отдыхай! Завтра ты мне нужен в бодром духе, – я.

– А когда не был?

Я зашел в свою палату и еще долго не мог уснуть. Мысли о завтрашнем дне мне не давали покоя.

Наступило утро. В бледно-желтые шторы просачивался солнечный свет, легкий ветерок задувал через форточку и щекотал мне лицо. Самое приятное утро, которое у меня было за последние несколько месяцев, оно веяло солнечной и беззаботной весной. Ничто так не опьяняет, как предвкушение свободы. На часах было семь утра, в восемь должен прийти приказ о переводе. Я сделал все свои утренние обряды и вышел из палаты в сторону комнатки, где обычно находилась охрана. Я отворил дверь, яркий луч солнца ослепил меня, я прищурил глаза и увидел перед собой силуэт мужчины.

– Что ты тут забыл мерзкий ублюдок? – Разразился у меня в ушах голос Якова.

– Ничего, просто хотел зайти к Вове, а где он? Сегодня же его смена, – промолвил я с удивлением.

– Он приболел и попросил меня поменяться. И ваще какая тебе разница, чья сёдня смена? Тебя это волновать не должно! Я вас буду сопровождать до вашей новой зоны, приказ уже у меня на столе! Видите себя тихо со своим дружком, и я вас не трону, – скалясь сказал надзиратель.

– Хорошо, мы будем паиньками, – согласился я.

– Вот и славно, а теперь иди в свою палату и не выходи оттуда до отъезда, понял меня? – Яков.

– Да, – ответил я и ушел.

Я не мог поверить, что Вова так поступил. В самый важный момент он отрекся от нас. Стало быть страх его настолько одолел, что он не смог справиться с давлением и решил просто оставить нас. Мне было непонятно такое поведение, раз ты уже сказал свое слово, то надо выполнять обещанное насколько страшно бы то ни было. Значит у Вовы другие понятия о чести и вообще жизни. Мне было очень неприятно и за него и за себя. Почему я в своем плане не учел человеческий фактор, что кто-то может нас подвести, но я больше сомневался в Нике, нежели в Вове. Плохо разбираюсь в людях.

Ко мне в палату зашла Ника и села на стул рядом с кушеткой.

– Мне очень жаль, но ничего не получится. Вова видимо не захотел участвовать в побеге.

– Да, мне никогда не понять такое. Как можно бросить людей, которые на тебя рассчитывают? Я бы никогда не смог так сделать!

– Его тоже нельзя винить, ведь от этого решения зависела вся его жизнь. Не многие могут поставить на кон свою судьбу, – Ника.

– Судьбу? Ты веришь в судьбу? – Спросил я.

– Конечно, все в нашей жизни предначертано, все ходы и помыслы уже давно известны кому-то свыше, – медсестра.

– Я так не думаю, все, что происходит в нашей жизни зависит только от нас. Мы творим свою жизнь сами. От меня зависит исход любого действия, сегодня захочу сделать так, а завтра иначе, как судьба может предугадать мои желания и действия? Никак! – Утверждал я.

– Все же главные развилки в твоей жизни предначертаны!

– Смотри, есть миллиард вариантов развития событий, они предначертаны, в смысле, что какой-то из этих вариантов обязательно случится в реальности, но какой из них будет – зависит только от меня, я строю реальность из предложенных вариантов, которых более миллиарда. Надеюсь ты поняла, о чем я говорю, – сказал я.

– Я поняла, такой расклад мне нравится больше, но в него я верю меньше всего, – Вероника.

– Ну так что? План отменяется? – Спросила Ника.

– Ничего не отменяется, я думаю над новым. Завтра открой себе больничный никуда не выходи из дома и всегда будь на связи, я приеду за тобой, – сухо ответил я.

– Ничего уже не сделать! Попытаетесь в другой раз.

– Другого раза уже не будет, дай свой телефон! – Подскочил я с кровати.

– Алло, Гриша, все изменилось слушай сюда…

Я придумал новую стратегию побега в надежде, что в этот раз все получится. Эти шестьдесят минут тянулись будто тысяча шестьдесят, разные мысли посещали меня за это время. Сначала о невероятном успехе нашей операции, затем о полном крушении побега, и в конце перед самым отъездом я упорядочил свои мысли, собрался духом, вышел из госпиталя и уселся в бобик. Следом за мной Яков вез Барса на инвалидной коляске, голова больного была опрокинута на бок, Барс не мог ровно держать голову. Нас усадили в клетку в заднем отсеке УАЗика, а Яков сел за руль. Машину выехала с территории тюрьмы.

Российские автомобили славятся: своими никудышным кузовами, у которых металл начинает гнить через несколько лет эксплуатации; некачественными запчастями, в которых количество брака достигает пятидесяти процентов; салонами абсолютно лишенными какого-либо комфорта и уюта. Но еще больше в России славятся дороги, обрамленные бесчисленным количеством ям, впадин и наростов асфальта.

И вот мы едем на железной российской лачуге по ухабистым российским дорогам в российскую зону. Погода стояла питерская, солнца не было видно также, как совести у производителей российского автопрома. Яков гнал по трассе с невероятной скоростью, мигающие фонари и сирена на крыше служили механизмом расчищения пути от других участников дорожного движения. За нами увязалась машина ДПС, Яков не слышал обращений от них, так как все составные салона УАЗика дребезжали и громыхали.

– ОСТАНОВИТЕ МАШИНУ, ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРЯЮ ПРИЖМИТЕСЬ ВПРАВО. – кричали в громкоговоритель ГАИшники, но Яков ничего не слышал или делал вид, что не слышит. В конце концов они докричались до него, он остановил машину и, вращая пластмассовое приспособление, приспустил окно.

– Здравствуйте, Сержант Дубинин, можете предъявить документы? – Говорит Якову ДПСник, подошедший к окну машины.

– Я то могу, но в чем дело, брат? Я перевожу преступников в другую зону, зачем ты меня остановил? – Яков.

– Поступила информация, что планируется освободительная операция этих заключенных. Нам приказали сопровождать вас до конечной точки. Покажите ваше удостоверение, – сказал сотрудник ДПС.

Надсмотрщик передал свою корочку и пристально поглядывал на сотрудника, будто подозревая подвох.

– Вам нужно изменить маршрут, так как этот самый логичный и очевидный, поезжайте за мной, я покажу более безопасный путь, о котором преступники не догадаются, – сказал ГАИшник.

В тот момент Яков точно уяснил для себя, что это западня, что это поддельный сотрудник ГАИ, и что он приведет Якова совсем не в безопасное место. "Все подстроено! Почему они подъехали, когда осталось меньше шестидесяти километров до зоны? Они пытаются одурачить меня, но я не настолько глуп, как им кажется! " – подумал охранник и нажал педаль газа до упора. УАЗик сорвался с места и помчал на всех парах по ранее задуманному маршруту, а машина ДПС летела следом за нами. Нас затрясло еще сильнее, чем прежде. Яков настолько ловко маневрировал между рядами машин, что в какой-то момент оторвался от погони.

– Осталось десять километров, суслики! Мы почти прибыли и вам не удалось меня наколоть! Знаю я таких, как вы! Саранча! – Кричал Яков, обернувшись назад.

Но в момент, когда он развернул голову вперед, перед нами уже стояли три машины, которые перегородили дорогу. Яков дал по тормозам, еле успев остановиться. Несколько вооруженных автоматами человек двигались в нашу сторону, Яков обомлел в недоумении, повернулся к нам и сказал: " Суки паршивые и тут у вас засада? Хорошо вы все продумали уроды! То гайцы подставные, теперь эти с автоматами. "

– Так гайцы не наши были, придурок ты! Они и вправду помочь хотели походу, а ты от них свинтил! – рассмеялся я, смотря в его красные разъяренные глаза.

Глава третья.

Я снова начал привыкать к жизни на свободе, поначалу было странно, что никто не жаждет твоих страданий и на улицу можно выйти, когда пожелается. Семейная жизнь мне была по душе, хоть и первое время мы притирались друг к другу и часто скандалили, нужно было идти на уступки, что я не очень любил делать. Со временем мы достигли общего комфорта, мне было очень приятно находиться рядом с ней, даже если мы молча лежали уткнувшись в свои телефоны. Вероника всегда поддерживала меня во всех моих начинаниях, но если ей что-то не нравилось, она говорила об этом в лицо. Два прямолинейных человека связали себя узами брака – это, конечно, хорошо с одной стороны, но с другой…

Жужжание пчелиного роя, пролетавшего мимо распахнутого окна моей комнаты, разбудило меня от крепкого сна. Я потянулся в своей мягкой постели, дофамин наполнил мое тело, и я с хорошим настроением принялся собираться на работу.

Через полгода после побега, я сменил паспортные данные, поменял имя и фамилию, начал носить бороду. Моей задачей было затеряться в обществе и подобраться, как можно ближе к главе республики, поэтому я и устроился на работу водителем гольфкара на территории огромного парка-отеля в горах, который принадлежал президенту республики. В конечной части парка был ресторан, рассчитанный только на большие банкеты, а в начале парка было кафе для всех желающих. Также на территории находилось большое количество коттеджей, которые сдавали до вечера и на сутки. В мои обязанности входило, возить продукты и быть связным звеном между всеми частями парка.

В коллективе я сразу освоился, люди тут работали максимально странные, но меня предупреждали о сотрудниках общепита. Администраторы, повара, официанты, горничные, водители и технички – вот она градация рабочего, нет, рабского персонала парка-отеля Brabus. Каждый вышестоящий сотрудник мог разговаривать, как ему угодно с нижестоящим, мог бранить и оскорблять его. Для меня это было полным удивлением и шоком, так как никогда не встречался с таким отношением к людям, кто бы они ни были. Положение, звание или чин не дают право на бесчеловечное отношение, более того они отнимают некоторые права, а взамен дают больше обязанностей, но это в нормальном обществе. Все всегда идет по цепочке сверху вниз, как босс разговаривает с управляющим, так и управляющий будет разговаривать со своим заместителем, следовательно заместитель будет разговаривать с администраторами, а те с остальным персоналом, так и получается, что достойное человеческое общение и отношение стали размываться в водах хамства и невежества. Обиженные и ущемленные люди всегда ищут на ком отыграться, ищут себе жертву, как они думают, слабее их – это происходит на всех уровнях власти. Пацаны, которых обижали, били, держали весь день на поджопниках одноклассники, стараются пробиться, как можно дальше, у них больше мотивации занять должность. Закон прикроет жаждущую месть. Девочки, над которыми часто смеялись и глумились всегда имеют больше мотивации стать кем-то, чтоб доказать всем, что зря смеялись над ней в школе, она тоже чего-то стоит. Хочу предупредить всех обиженных и страдающих, я вас не осуждаю ни в коем случае, но всегда в истории бывает один смелый человек, наплевавший на закон, ему ничего не стоит переступить его ради своей чести, так что закон не всегда может спасти и помочь.