Георгий и – Точка Немо (страница 29)

– Это ужасно… Мои соболезнования.

– Спасибо. Ди, я обеспечен по островным меркам, я хороший человек. Конечно. Это, если хотите, и есть мой козырь. Я обещаю воспитывать вашего ребенка как своего. Но в первую очередь сделаю всё, чтобы он родился и вырос здоровым. Что касается сексуальной жизни – конечно, я бы хотел этого, но я не собираюсь наседать. Я дам вам узнать меня поближе, поверить, даже довериться мне. Я могу дать вам отдельную спальню.

Ди не нашлась, что ответить. Холгер был полон достоинства.

– Ди, я вас не шантажирую. Но подчеркну. Понимаю, для вас это звучит дико. Попытайтесь воспринять все, что я скажу, с должной степенью легкости. Но в плане медицины здесь не двадцать первый век и даже не двадцатый. Я бы сказал, мой клан – это осколок девятнадцатого века посреди средневековья. Поэтому подумайте, пожалуйста. Следующий этап этого вечера – танец. Я бы хотел с вами потанцевать и иметь возможность убедить вас, что я многим лучший кандидат, чем зацикленные на сексе мальчишки.

Ди смутилась от такой откровенности, которая, однако, в наглость не переходила. Она даже успела почувствовать странного роду симпатию к Холгеру, хотя, конечно, он все равно немного играл с тем, что он знает о ее беременности, о которой больше не знал никто. Сигнал вновь переменил мужчину на стуле напротив. Там оказался крепкий и низкорослый мужик лет тридцати пяти.

– Вы обворожительны, Ди. Неужели вы отдадите себя старику Холгеру?

– Он сделал мне очень… щедрое предложение, – Ди была не против интересного диалога и решила раззадорить парня.

– Ох, это все слова. Меня зовут Стиг, я ремесленник, работаю не с идеями и обещаниями, а с реальным материалом. И вот что предлагаю я.

С победоносной ухмылкой Стиг залез в карман и достал оттуда цепочку жемчуга – настоящего. Пусть некоторые жемчужины и были неправильной формы, украшение все равно мгновенно восхитило Ди.

– Ничего себе.

– Это вам. Повод подумать о серьезности моих намерений. У меня ушло более ста часов на то, чтобы выловить их.

Ди держала в руках жемчуг и откровенно улыбалась, обнажая свои белые ровные зубки. Ди увлеклась настолько, что не замечала ревнивых взглядов Чепмена и прочих кандидатов, а также удивленного взгляда Джулиуса, которому на жемчуг указал Крюгер. На цепочку пристально смотрел и Грэм, который тут же принялся шептать что-то своим друзьям. Те последовали за Стигом, окружили его вчетвером, и Стиг, побледневший, ушел с бала прочь. Это ускользнуло от Ди, которая уже была занята следующим диалогом – малоинтересным, с тем самым победителем лотереи, который отчего-то, по глупости или наивности, или от повышенного чувства собственной значимости, начал разговор с того, что сравнил Ди с Ханной, с которой ему еще предстояло пообщаться. Парень всерьез рассуждал о том, кого ему стоит выбрать – и Ди едва сдерживала себя, чтобы не расхохотаться.

А к Эмме – напротив, подсел весьма значительный, по островным меркам, претендент – полковник Фостер. В своем лаконичном военном духе, Фостер по-деловому сцепил руки.

– Я знаю о вашем муже и ребенке. Соболезную. Я сам потерял семью еще по пути на этот проклятый остров. Времени строить отношения и ухаживать у меня нет, поэтому предлагаю контракт, спокойный и человеческий. Так или иначе, подобного рода контракт вам придется с кем-то сегодня заключить. Он звучит так: секс и быт в обмен на комфорт и защиту. Вы не замените мне покойную жену, я вряд ли смогу вас полюбить. Вы меня – тоже. Это ясно. Но я всегда буду с вами честен и аккуратен. Мое имя Фостер, если вы запамятовали.

– Вы же… палач.

– Да. Вернее, я заместитель Зилу, а палач – это обременение, которым я не горжусь. Удовольствия, поверьте, я не получаю. Но как и все – обязан подчиняться требованиям. Должность палача – одна из причин моего высокого положения. Внешняя моя жестокость, если именно она заставляет вас колебаться, воспитана уже здесь, на острове. В детстве я не мучил животных и не страдал пироманией. Я даже не дрался. Я был лейтенантом ВВС, мечтал только о небе. То, что происходит здесь, мне противно, но деваться некуда. Буду рад составить вам компанию в танце.

Фостер встал еще до звонка, пользуясь каким-то своим внутренним таймером. Раздался сигнал. Еще через пару претендентов очередь закончилась, но тут откуда ни возьмись возник Крюгер.

– Здравствуйте, Эмма. Я на секунду. Хотел просто кое-что вернуть, – Крюгер достал мишку Мими, который был бережно сшит, – Он немного пострадал, но я его починил. Я подумал, что это может быть важно для вас.

– Спасибо.

– Эмма, я, как и многие, одинок. И если вдруг вы согласитесь. В общем, я один из ваших претендентов. Я не молод, не хорош собой, я вдовец. Остальное вы знаете. Я не люблю роскошь и привилегии, я люблю делать свою работу, и стараюсь для своих людей, это самое важное для меня сегодня. Все.

Крюгер встал и отошел задолго до сигнала.

Очередь Ди тоже подходила к концу, и наступил долгожданный момент, когда напротив нее сел Чепмен.

– Чепмен, студент-недоучка, денег нет, перспектив тоже, зато я единственный нормальный человек, который женится через спид-дейтинг.

Ди рассмеялась.

– Не единственный, – смеясь, проговорила она.

– То есть все-таки ты еще выбираешь? Тебе кто больше понравился, врач, футболист или… это, не знаю, кто он? – указывая на жемчуг, спросил Чепмен.

Ди снова рассмеялась.

– А ты и правда переживаешь? – она наклонила голову. – Мне больше понравился один студент.

– Да? А кто из них учится? И, главное – где? Я тут ни одного кампуса не заметил.

– Ладно, заканчивай.

– Хорошо. Ты тоже нравишься этому студенту. Поэтому позови его на танец – тут это так работает.

– А студент-то танцевать умеет?

– Он постарается.

Грэм, глядя на то, как явно Ди расположена к Чепмену, хмурился и отправился вновь поговорить со своими дружками. Сигнал прозвучал, и Грателли объявил небольшой перерыв, после которого должен последовать танец. По правилам невеста могла танцевать с тем, кто пришелся ей по душе, причем могла менять партнеров – то есть таким образом сформировать – открыто и у всех на глазах – список номинантов на ее сердце. Уже после танца каждая должна была назвать своего будущего супруга. А в перерыве танцующие могли угоститься алкоголем и перекусить. Чепмен отправился к бару, чтобы взять себе что-нибудь легкое, а Ди – воду. У бара к парню подошел Грэм, попросил его отойти в сторону и поговорить. Спустя мгновение Чепмена плотнейшим кольцом окружили дружки Грэма.

– Слушай, дружище. Ты напрасно положил на нее глаз.

– С чего бы тебе это решать? – взъерепенился Чепмен.

– С того, что ты никто, и если она выберет тебя, под твоими ребрами точно окажется вот эта штучка.

Лезвие не пластикового – настоящего ножа блеснуло и тут же уткнулось Чепмену в живот.

– Он остро заточен, и до печенки я тебе точно достану. Ты истечешь кровью и сдохнешь. Сегодня же. Ты даже не успеешь раздеть ее, понял? Вопрос только в том, зачем тебе умирать, если она все равно достанется мне, – придвинувшись вплотную, процедил Грэм.

– Она сама выберет.

– Она может выбрать, умрешь ты или будешь жить. И только это. Проваливай.

Чепмен вернулся к Ди, которая наблюдала эту сцену и понимала, что происходит.

– Они тебе угрожали?

– Неважно.

– Важно. Сегодня мы сбежим с этого острова, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Ничего со мной и не случится.

Ди взяла Чепмена за руку.

– Милый, все будет хорошо.

– Вот и я так думаю.

Эмма встала из-за столика и отправилась к Судье.

– Скажите, мне обязательно делать выбор сегодня?

– Конечно.

– А если я не могу выбрать?

– У вас такие кандидаты – Фостер, Крюгер… вам точно есть из кого выбирать, – рассудительно заверил ее Судья.

– Тем не менее… может, я могу остаться до следующего бала?

– Нет, Эмма, сэд лекс дура лекс – закон суров, но это закон. Так что, если вы не примете решение после танца, мне придется – подчеркиваю – придется отправить вас в бордель. Поверьте, лучше сделать любой выбор, чем оказаться там. Пока добровольно туда никто не уходил, хотя такая возможность не исключена, – Судья повернулся к прислужнику, тот наклонился, и Судья начал что-то ему говорить на ухо. Так он дал понять, что разговор с Эммой завершен.

Спускаясь по лестнице, Эмма остановилась и, не желая снова становиться мишенью для тысяч зрительских глаз, села прямо на ступеньках. Из глаз полились отчаянные, безудержные слезы. Просидев там минут семь, Эмма, размазав на лице косметику, пошла в бар, где попросила тройную порцию виски и выпила ее тут же, залпом. Эмма с ужасом и только сейчас поняла, что, когда она выйдет замуж, путь к отступлению будет заказан. Что ждало бы ее в борделе – ей было неизвестно. Выяснить это хотелось, но спросить было некого. Эмма поразмыслила и обратилась к Крюгеру. Тот удивился, но вошел в эмоциональное состояние Эммы, увидев в этом простор для манипуляции, и рассказал, как в борделе устроено дело: вновь прибывших проституток в первое время не выпускают из борделя – но не в силу того, что там думают ограничивать их свободу, а потому что спрос на них огромен – днем и ночью. Каждая новенькая девочка – горячий пирожок, вне зависимости от возраста и даже внешних данных. На новеньких всегда высокие цены, и, пока интерес островитян не угаснет, именно на новеньких делаются большие деньги. Ставка с каждым днем падает. Например, первому, кто захочет соития с ней, придется выложить круглую сумму вроде тысячи чипсов, потом такса станет двести, а затем будет опускаться, пока не достигнет обычных двадцати-тридцати чипсов за час. Поэтому первые дни у новоявленной проститутки – почти без сна, утомительные и бесконечные. Эмма в красках представила себе все это.