Георгий и – Остров Немо (страница 23)
– Шаг вперед те, кто может обучить других.
Несмело сделал шаг только один.
– Черт. Да у нас уникальный специалист.
Ли Кван Чжону, китайцу средних лет, привыкшему быть на вторых ролях в клане и среди товарищей, конечно, было приятно: неожиданно настал его звездный час, о котором он и не грезил. Но уже через пятнадцать минут он ощутил колоссальную ответственность: ему предстояло дообучить тех, кто сделал шаг вперед, и вместе с ними погрузиться в мусорное море. И начать нужно было немедленно.
Остальные солдаты и офицеры, под чутким руководством Фостера, принялись за ремонт огромной сети и установку механических кранов на берегу. По мысли Зилу, операция поимки моллюсков выглядела следующим образом: сеть с грузилами опускается вдоль берега; водолазы устанавливают ее сначала на небольшой глубине, затем, если потребуется, ныряют все глубже и глубже. Собственно, водолазы нужны были, скорее, наверху – чтобы без повреждений погрузить сеть под слой плавающего мусора.
Альваро, которому позволено было выходить на «частный пляж» военной базы, смотрел на все эти приготовления и приходил в ужас.
– О, доктор! – Пун встретил его как старого знакомого. – Ты что здесь делаешь?
– Я пленник.
– Ты в тюрьме? – уточнил Пун, английский которого продвигался невеликими темпами.
– Вроде того.
– Ты шутишь, док, какая это тюрьма. Ты гуляешь! – возразил филиппинец.
– Если бы, Пун.
– Док, я видел твою лабораторию, – признался Пун.
– Что?
– Ту, возле берега, вы там работали с этим французом. Дверь ржавая, внизу щель, в которую все видно. Я лег и посмотрел, – подмигнул Пун и отправился за аквалангом.
Альваро вздохнул: неприятные новости сыпались одна за другой. Но много ли он мог увидеть? Да и что он мог понять, этот крепкий, но не слишком образованный, судя по всему, парень?
Крюгер начал принимать токсин еще тогда, когда не знал, можно ли безболезненно избавиться от зависимости. Конечно же, он продолжил употреблять и после, когда Холгер рассказал о том, сколь легко можно преодолеть ломку. Паскаль выдал мусорщику еще с пяток доз, и последние пару вечеров прошли одинаково: Крюгер запирался в контейнере-лаборатории океанолога, спал счастливым, полным галлюцинаций, сном, а если и не спал, а бродил по помещению, то о том не помнил. Утром он выходил и принимался за свою обычную работу, перемежая ее визитами к Паскалю и к Бенциану, который все ломался и не допускал торговли наркотиками в своем клане.
Тогда Крюгер предложил ему иное условие – пусть ремесленники не покупают, но продажу он будет вести через Сандрика. Тут Бенни не возражал, потому что не увидел трюка в таком действии: теперь весь клан ремесленников знал, что а) наркотики доступны всем, но именно им Сандрик не продает (и тогда контроль Сандрика над торговлей выглядел закономерным); б) доказано, что бросить токсин – легче, чем сигареты, требуется всего пара дней. Разумеется, ремесленники уже в день открытия точки начали накидывать Сандрику «премию», чтобы он нарушил запрет их главы и отпустил дозу. Первым из страждущих был Фарух, чуть не погибший от этого токсина. Бенни разрешил подложить под себя бомбу – и сам был в том виноват.
Услышав о таком ходе событий, Крюгер обрадовался и возбудился; дольше обычного флиртовал с Розой. Он решил, наконец, вернуться к Эмме, которая не видела и не слышала его двое суток, и два вечера ждала с накрытым столом и вычищенной одеждой.
– Эмма, привет! – Крюгер был в приподнятом настроении, и Эмма подозрительно глянула в ответ.
– Привет.
Крюгер с удовольствием, пыхтя и чавкая, поел и отправился мыться. Для Эммы это был однозначный сигнал – ведь сама его приучала. Она разделась. Крюгер, в чем мать родила, вышел из-за перегородки «ванной».
– Ого. Хорошо, хорошо, – проговорил он и закинулся капсулой токсина, – хочу попробовать под этим делом.
Крюгер опустился на стул и просидел с пять минут, пока Эмма, накинув на себя одеяло, ждала. Приход нахлынул резко, Крюгер обмяк.
– Лили… ааа… девочка моя, дорогая моя девочка… что ж ты такая сучка… почему ты сучка, спрашиваю я тебя… мне надоело все это… прости, я не хочу тебя бить… не изнасилование, какое там… ты же моя жена, как можно мужу тебя изнасиловать… но как же я тебя так, какие полосы на шее. Зря ты молчишь. Вот молчишь, а меня это не возбуждает, – уставившись в точку, Крюгер минут двадцать обсуждал со своей умершей женой их жизнь, отношения, и, как показалось Эмме, даже ее убийство. – Маленькая моя, маленькая девочка, почему тебе так хотелось делать глупости? Мы все в ответе. Да, любовь долготерпит… вот я и терпел… но как же так можно, этот остров и Господу не виден, потому как это ад, а в аду правила иные, и тут нельзя, нельзя так дразниться, нельзя допускать резкого слова. И да прилепится жена к мужу, а муж к жене, но ты же не прилепилась. Ты собиралась удрать. Девочка моя, девочка.
Крюгер встал, схватил стул и пустил его в стенку около Эммы.
– Крюгер! – закричала она.
– Кто тут? – он повернулся к ней. – Ты кто, мразь, отродье бесовское? Ты кто, мразь, отвечай? Где Лили?
– Я Эмма, я твоя жена.
– Да ну? Моя жена Лили, ах ты наваждение бесовское… голая, ну надо же, а.
– Крюгер, и ты голый!
Крюгер опустил глаза вниз.
– Голый. Ну что же, давай-ка я тебя вы*бу, – он продолжил грязно ругаться и орать, прижимая Эмму к кровати.
Крюгер вырубился, так и не закончив дела. Эмма, одевшись, выбежала на улицу и помчалась к Чепмену, чтобы где-то переждать и обо всем рассказать.
Франклин, насупившись, сидел перед Зилу, от которого несло морской водой – он только вернулся с берега, где проходили водолазные испытания – то есть проверка оборудования и все прочее. Страна, из которой происходил Зилу, определенно не относилась к морским державам – протяженность ее береговой линии составляла всего несколько десятков километров, и генерал не шибко понимал в водных, а уж тем более подводных вопросах. Но для контроля все-таки присутствовал.
– Старина, он ушел в отказ. И тебе нужно его настроить на нужный лад, наставить, понимаешь? – объяснял Зилу поведение Ченса.
– Судья обещал мне оставить его в живых!
– С маленьким условием, дружище, с маленьким условием, и ты его помнишь. В наших интересах выполнить его. Понимаешь? Я переговорил с Ченсом мягко, без нажима. Теперь твоя очередь. Отца, наверное, послушает.
– Ты правда в это веришь? Он взял шлюху и свалил с ней с острова!
– Я тоже такой прыти от него не ожидал… но сыновья взрослеют и делают глупости. На его месте мог быть мой Тобе, и тогда ты бы меня сейчас распекал. Как отец, я на твоей стороне. Так что, дружище, иди и поговори с ним, время у нас пока есть.
Холгер распутывал снятые капельницы. Катетер покоился на столе, уложенный в коробочку. На острове их не выбрасывали – каждая игла, каждый пакет были на счету, поэтому их кипятили и снова пускали в оборот. Будь на острове ВИЧ, он бы распространился мгновенно, и сам Холгер, зная, сколько гадости может сохранить на себе даже стерилизованный инструмент, с содроганием представлял, что, если он всерьез заболеет, то в его организм непременно занесут не то что больничную инфекцию, а целый букет бактерий. Он аккуратно, в перчатках, переложил иголки в коробочку и защелкнул ее. Коробочку и пакеты убрал в пластиковый кейс, тоже – не небольшом замочке, и его, в свою очередь, закрыл.
Франклин наблюдал за этим с порога, не решаясь ни зайти, ни заговорить. Холгер, собрав все свое барахло, вместо приветствия лишь кивнул и вышел. Франклин прикрыл дверь. Сел у койки с дремлющим Ченсом. Отец обдумывал, как заставить сына лгать и предать своего подельника, и выстраивал у себя в голове цепочку аргументов. Находя новые или убедительные, архивариус кивал сам себе. Ченс, приоткрыв глаза, именно по этим характерным кивкам понял, что с отцом предстоит серьезный разговор.
– Отец, – произнес он неожиданно звонко, посвежевшим голосом.
– Да?
– Мы можем прощаться.
– Что?
– Я буду говорить только правду. Мы слышали большую землю. У Зилу наш бортовой журнал, там все записано.
– Ченс, вы увели шлюпку, потащили с собой проститутку, похитили солдата… Украли оружие, приборы, припасы. Ты же понимаешь…
– По-другому было нельзя, отец. И поэтому острову нужна правда.
– Да никому она тут не сдалась, Ченс, – Франклин начал нервничать, – людям нужна надежда, а не правда.
– А это разве не надежда?! Отец, мы можем уйти отсюда!
– Ченс, перестань. У вас ничего не получилось, ты лежишь здесь и рассказываешь сказки.
– Да что ты! Мы подготовились за пару дней, вышли на этой ужасной лодчонке, болтались там… и все равно почти выбрались. Совсем немного не хватило. Там был корабль, ЭлЭм Патагуа мы слышали его позывные…
– Вам повезло, наверное, с погодой.
– О-о-о!
– Дул встречный ветер, или там течения.
– О-о-о!
– Редкое стечение обстоятельств, и не факт, что еще раз получится…
– Да хоть с пятого раза получится! Здесь тысячи людей, ну потеряете вы пятьдесят из них, но тот, кто выживет, подарят остальным землю! – Ченс попытался даже кричать, но сил у него все еще было немного, и голос срывался на высокие ноты.
– Сынок. Ты уверен, что на большой земле нас ждут?
– О-о-о… отец, да какая разница. Никто не может игнорировать тысячи людей посреди океана. Никто не сможет не заметить нас.