Георгий и – Остров Немо (страница 22)
– Во-первых, ты не сможешь сам… а во-вторых, зятек, не время стесняться врачей, – с юмором отреагировал Альваро.
Через несколько часов Орландо оклемался настолько, что уже смог полноценно общаться и сумел пересказать Альваро историю похода, и главный вывод из нее: даже на малопригодной шлюпке при благоприятных условиях возможно достичь точки, где заработает радиосвязь.
– Что будет дальше? – спросил Орландо.
– Думаю, первым делом нас разлучат… но у меня есть основания считать, что до поры Зилу тебя не тронет.
– С чего такая уверенность?
– Дело в том, что я открыл… разработал способ получения природного наркотика. И пока рецепт у меня, воякам невыгодно со мной ссориться.
– Хотят обменять мою жизнь на рецепт?
– Я бы сказал, хотят забрать и рецепт, и твою жизнь…
– А разве не Судья решает, кому умирать?
– Ты все равно по их законам смертник. Тебя убьют, как только я приготовлю наркотики, и они научатся делать их без меня. Но какое-то время есть.
– Сколько?
– Если я начну им помогать… не знаю. У них нет сырья, им еще надо поймать моллюсков, из которых нам надо извлечь яд.
– Альваро… это всё – наркотики, моллюски…
– Потом объясню, понимаю, что звучит дико. Ты многое пропустил… Хотя твой поход – не менее дикая история.
– Ты мне не веришь?
– Верю. Мы же еще не сошли с ума? Ну неважно, неважно. Все теории. Давай договоримся… действовать заодно.
– Куда же я от тебя денусь, Альваро?
– Орландо, это отлично, что у тебя есть чувство юмора. Но я серьезно: наши жизни связаны в один узел, нужно, по крайней мере, согласовать стратегию поведения. Если и спасемся, то только вместе.
Они успели коротко переговорить о том, кто еще на острове может им помочь. Конечно, Альваро уповал на Франклина – тот имеет доступ к Судье и захочет вытащить сына. Так же, впрочем, рассуждал и Зилу.
Генерал несколько раз тщательно, не пропустив ни запятой, прочитал бортовой журнал со шлюпки. Радиообмен с береговой охраной острова Пасхи был описан достоверно, и как Зилу ни старался, он не смог найти нестыковок, которыми можно было бы проиллюстрировать, что журнал подделан, либо по меньшей мере капитан судна увлекся и перестал понимать, пишет ли он документ или художественный роман. Зилу трясло. Он судорожно листал тетрадку, хаотично прыгая от начала записей к концу. Ему хотелось поверить, что помощь и правда была так близка, хотелось встать на твердую, настоящую землю, хотелось отдать детей в нормальные школы, покупать им на рынке фрукты и овощи, ходить в шлепках по пляжу и смотреть на бесконечное море, волны которого дыбились бы где-то на горизонте, а в заливе оно бы было спокойным, позволяющим расслабиться, понежиться в легкой пене, наслаждаться бризом, закинуть идиотский надувной матрас в бассейн при отеле, чтобы на него легла Таллула в купальнике, подчеркивающем ее роскошное тело, ее бархатистую кожу, брызгать ей в лицо, быть мальчишкой… Нельзя допустить, чтобы весь остров поверил в спасение. Иначе – призрак счастья разрушит все. Исход невозможен, хотя бы потому, что Орландо достиг самой его границы, но его все равно затянуло обратно.
Зилу восхищался Орландо – и впервые какой-то подлец, сумевший стянуть у него лодку, вызвал в нем такие чувства, хотя генералу пришлось задвинуть их в самый дальний угол своего естества. Сохранить жизни островитян, не дать им впасть во всеобщее безумие – так он сформулировал благородную цель, и мысль о том, как бы заодно разжиться политическим капиталом на наркотиках, нисколько в его мозгу этому не противоречила. Ум генерала и его нравственность были устроены, как у всех людей – старались угодить хозяину и не замечать противоречий между собой.
Зилу допросил бессильного Орландо. Тот спокойно, и, сколько мог, уверенно и внятно, повторял – правда, урывочно – историю из тетрадки. О смерти Робертса Орландо ничего не помнил – и Зилу не удалось понять, действительно ли он ничего не помнит или врет. В тетрадке об этом не было сказано ни слова. Впрочем, генералу думалось, что на фоне всего, что наворотил Орландо, смерть солдата уже ничего не значит и ничего не стоит в свете суда, казни и общественного мнения.
Тетрадку Зилу уничтожить не решился. Она стала его своеобразной реликвией, его расколом, его мученьем, его вопросом «а что, если?».
Ченс пришел в себя к вечеру. Альваро, уже при помощи Холгера, принялся за реабилитацию пацана. Франклина к сыну допустили, и он рыдал, держа того за руку, и еще сильнее разрыдался, когда Ченс сподобился на нечто вроде «прости», так расслышал это сам отец, хотя прочие присутствовавшие в комнате услышали лишь нечленораздельный бубнеж.
Вечером Зилу принялся за допрос Ченса, для этого его перенесли в другой контейнер, пустующее жилье, приготовленное для вновь поступающих военных или подросших детей клана. Собственно, и допрос Зилу решил вести не жестко, а по-отечески:
– Ченс, мы все рады, что ты пришел в себя. Теперь Холгер быстро поставит тебя на ноги. Ты хороший парень, и у тебя есть будущее. Понимаю, что тебе тяжело вспоминать об этом плавании. И мне не нужны подробности. Я уже все знаю из бортового журнала. Моя цель – помочь тебе, Ченс. Ты совершил ошибку, помог Орландо, но мы сейчас все понимаем, что он впустую подверг тебя риску, из-за него… – тут Зилу понизил голос, подключая все свое невеликое актерское дарование, – из-за него погибла Люси, к которой ты был привязан… парень, это горько, я не представляю себя на твоем месте, что бы я делал. Наверное, ты думаешь о мести, но это лишнее. Не нужно это, парень. Орландо мы накажем по закону. Тебе просто нужно подтвердить, что он втянул тебя и Люси во все это, и что поход был обречен.
– Не-е-ет, – прохрипел Ченс.
– Что «нет»?
– Не был обречен… мы слышали рацию… мы были рядом с землей.
– Ченс, этого не говорит даже Орландо. Тебе, наверное, показалось из-за обезвоживания.
– Там, в блокноте… в бортовой тетрадке… все есть. Мы записали.
– Ты знаешь, на последних страницах там ничего не различить, все размыто водой.
– Этого не может быть, – с трудом, тяжело вдыхая, гнул свою линию парнишка.
– Ладно. Ты пока отдохни, – Зилу чуть потрепал Ченса за плечо, – соберешься с мыслями, тогда продолжим. Мы никуда не торопимся.
Зилу вышел из контейнера с тяжелыми мыслями: похоже, Ченса придется ломать. И тут, само собой, помешает Франклин, который точно будет ошиваться у сына ежедневно. Значит, выбить нужные признания надо быстро… хотя… надо же заручиться лояльностью мальчишки. Надо, чтобы он публично продвигал нужную версию. Хорошо было бы, конечно, сначала устранить Орландо, пацану было бы не за что держаться.
Генерал решил переговорить с Альваро. Расчет оказался верен: доктор искренне обрадовался возвращению зятя. Как только Зилу вошел, хирург первым начал разговор.
– Когда приступаем?
– О. Хорошо, что вы заняли разумную позицию.
– У меня не было особенного выбора. Жить лучше, чем не жить.
– Кто же собирался…
– Зилу, давайте без этого.
Альваро описал Зилу нужных моллюсков и объяснил, что их появление в поверхностных водах подчинено неизвестным биологическим принципам, и выловить их в любой удобный момент не получится. Доктор предположил, что воякам, если они хотят добыть токсин, придется тащить тварей с глубины. Как это сделать – он, Альваро, понятия не имеет. На самом деле Альваро, конечно, сгущал краски и хотел потянуть время – думал, что солдатам придется день за днем ставить сети, вытаскивать их пустыми, и это ни к чему не приведет.
– Так, может, мы просто будем нырять? Какие глубины?
– Какие… – Альваро ошарашило предложение «нырять», – этого я точно не знаю, не интересовался.
– Ну, до сотни метров-то достанем. Сладим подводные сети и достанем. У меня есть акваланги и костюмы, так что… надо подготовить ныряльщиков и всё. Сети – тоже ерунда.
– Нужны сети с мелкой ячейкой.
– Да, найдем, что за вопрос. Слушайте, Альваро, а ведь получается, что у Паскаля немного этих тварей?
– Шесть штук…
– И они не размножаются?
– Нет.
– Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, нам просто надо больше моллюсков, вот и весь сказ.
Зилу решительно удалился. Надежда Альваро потянуть время таяла у него на глазах. Время, отведенное Орландо, тоже сокращалось.
Когда он был заряжен какой-то идеей нового дела, все и всегда выходило быстро. Солдаты знали – если у Зилу блестят глаза особенным, стальным и молодцеватым блеском, то самое время разбиться в лепешку: в случае успеха генерал был щедр на награды и подарки. На плацу выстроился весь клан, исключая водоносчиков. Полторы сотни парней во все глаза смотрели на своего генерала. Строй не порадовал бы ни одного настоящего офицера действующей армии какого бы то ни было государства: хоть и стояли военнослужащие ровно, а выглядели все равно как школьники на уроке физкультуры – в трениках, кроссовках и худи, да и стояли вразвалочку. Это простительно – шагистика и искусство парада не имели смысла на крошечной территории острова, где и стометровку пробежать было негде, не говоря уже о марш-бросках.
– Так. Шаг вперед те, кто имеет опыт погружения с аквалангом.
Человек девять сделали шаг вперед.
– Теперь шаг вперед те, кто до сих пор помнит, как это делается.
Из девятки отделились пятеро. Среди них – Пун и Джесси, его сосед. Последний тут же глянул на своего «протеже», как он привык его воспринимать, и ухмыльнулся.