Георгий и Ольга Арси – Китовая пристань. Наследие атамана Пугачёва (страница 5)
– Прочёл? – уточнил Николай Никифорович.
– Прочёл. То, что этим должна заниматься сыскная часть в связи с дерзким убийством, не вызывает никаких нареканий. А вот прочая озабоченность обер-полицмейстера весьма удивительна. Что же за человечище такое покойный ювелир, если лично генерал Козлов о нём так беспокоится? Что известно об этом Финагенове? – уточнил сыщик.
– На место преступления я направил старшего надзирателя Кротова Егора Егоровича. До вашего прибытия он будет находиться при ювелирной лавке, проведёт первичный осмотр места преступления, опрос соседей и возможных свидетелей. Кстати, вы с ним старые приятели, и у вас вдвоём очень хорошо получается разгребать разные замысловатые убийства. Поэтому отдаю его вам в группу по розыску убийц ювелира. Кроме того, надзиратель Фёдор Фёдорович Плашкин поступает к вам в распоряжение. Он сегодня служит дежурным надзирателем.
Что касаемо личности убитого, то разные слухи ходят по Москве. Некоторые людишки болтают, что они скопцы или очень близкие к ним товарищи. Другие говорят, что тайные старообрядцы и ростовщики. Третьи связывают их с кругом спиритистов высших слоёв московского общества. Денег уж больно много для их профессии, разбогатели сравнительно недавно и очень быстро. Видимо, и на взятках не экономят, поэтому так и любимы. Значительные фигуры в нашем городском beau monde – бомонде. Вхожи в высший свет, несмотря на свою незначительную профессию.
– Почему они? – уточнил сыщик.
– Потому что их два брата Финагеновых, а убитый – старший из них. Оба именитые ювелиры, оба богаты и имеют хорошую клиентуру. Младший брат в Арбатской части ювелирную лавку содержит. Там же у него и квартира имеется.
Приступайте, Евграф Михайлович, немедля к расследованию и сыску убийц. Информируйте хотя бы через день. Видите, как обер-полицмейстер закусил. Возраст у меня уже, а на моё место много желающих. Любая ошибка, и вмиг отправят в отставку. С чего начнёте?
– Всё предельно ясно. Сейчас от вас поеду на Малую Бронную, в дом ювелира. Всё сам, своими глазами и осмотрю. Затем навещу второго брата в лавке в Арбатской части. Там уже и выводы буду делать, что и как.
– Слышал я, что венчание назначено у вас с графиней на месяц июнь. Правда или нет? – уточнил Струков.
– Ничего от вас не скроешь, Николай Никифорович. Думаем об этом, в течение недели примем решение. Вас, милостивый государь, обязательно пригласим. Позвольте откланяться.
– Желаю удачи, Евграф Михайлович. Жду с хорошими новостями.
После того как сыщик вышел от начальника сыскной полиции, путь его следовал на улицу Малая Бронная. С собой он забрал надзирателя Фёдора Фёдоровича Плашкина. Дело ему представлялось лёгким и необременительным по срокам.
Глава 4 Год 1773. Бунт Пугачёва. Оренбург
Оренбургский губернатор, генерал-поручик Иван Андреевич Рейнсдорп находился в весьма подавленном состоянии. Ему ежедневно доносили о страшной смуте, происходившей в землях, находящихся под его надзором, вольном и зловеще смелом движении императора-самозванца Емельки Пугачёва на город Оренбург.
В тягостном настроении, молча и сосредоточенно он сидел за канцелярским столом в своём кабинете, устремив тяжёлый взгляд на красивый серебряный прибор с чернильницей.
Сзади, со спины, на него, на оренбургского губернатора, с портрета гордо и жёстко смотрели глаза государыни-императрицы Екатерины II.
Иоганн Генрих Рейнсдорп, а по-русски – Иван Андреевич, удручённо думал: «Это надо же такое придумать, самозванец Емелька, мужик-лапотник, хоть и казак, возомнил себя государем Петром III, давно умершим.4
Уму непостижимо, как может беглый донской казак возомнить о себе такое? Какая бесподобная наглость! Да в моей родной Дании такое было бы никогда невозможно! Несмотря на то что я с семнадцати лет на российской военной службе, привыкнуть к огромным территориям этой страны и к загадочному характеру русской души никак не могу. С начала сентября самозванец беспокоит территории вокруг города Оренбурга. Собрал, говорят, больше пятисот казаков и где-то в ста верстах от города кочует. Разбойник захватил Илецкий городок, и его встретили там колокольным звоном и хлебом-солью. Как такое может быть?
Склонил к себе тамошних казаков, привёл их к присяге своему безродному имени. Местные казаки выдали ему начальствующего атамана Портнова, и самозванец его тут же повесил. За что повесил, почему? Без государственного суда, как такое возможно?
Пьёт и гуляет от души, люто зверствует, казнит верных слуг государыни, празднует победы. Народец его поддерживает, участвует в казнях и подрыве устоев власти. Пользуясь случаем, самозванец мстит вечным обидчикам – дворянам. Пограбить купцов и богатый люд тоже не забывает. На сторону самозванца перешёл казачий полк атамана Ивана Творогова. В разгулах своих самозванец похваляется взять многие крепости, в первую очередь крепостицы Рассыпную, Нижнеозёрную, Татищеву и Чернореченскую. Переписку ведёт с киргиз-кайсацким ханом Нурали, требует от хана в заложники сына и вспомогательное войско. А хан киргизский всем пытается угодить. Разбойнику обещает во всём помочь, дать войско и провиант. А в то же время в письмах ко мне, к губернатору, просит вернуть аманаты бежавших рабов, помочь деньгами, вернуть скот и тогда убеждает, что ни один воин его войска не встанет под знамёна Емельки. Да много чего, пользуясь бедой в государстве Российском, просит. Крепостёнки эти, Рассыпная, Нижнеозёрная, Татищево, да и все остальные, – и не крепости совсем. Так, деревни с плетнями да двумя-тремя пушками. Мятежник Пугачёв их возьмёт без всяких трудностей. Эх, справлюсь ли?
Сегодня уже двадцать седьмое сентября, должны доставить записку от преданных людей о поведении бунтовщика Пугачёва.
Вот напасть! Вот беда! И так не лучшая земелька для губернаторства, а тут ещё и эти горести. Откуда взялся на мою голову этот разбойник и самозванец Пугачёв? Надо решение принимать, да как его принять? Боязно ошибиться! Конечно, в городе почти три тысячи войска и семнадцать пушек. Однако риск большой при применении против бунтовщика всех войск скопом потерять такие силы. На казаков и башкирцев надежды нет, могут предать. Если потеряю всех враз, то чем город защищать буду? Как поступить, чтобы город не сдать врагу и самозванца изловить? Ничего умного в голову не приходит. Нет, надо командами действовать, частью сил. Это будет правильнее».
Приняв некоторое решение, генерал встал и подошёл к большому зеркалу, стоящему в углу. Осмотрел фигуру, отражаемую в нём. Зеркало показало вельможу с благородным и высокомерным лицом, человека, умудрённого жизнью, участника многих войн, заслуженно получившего все звания и награды.
«На войне всё проще. Вот он – враг, а вот он – друг. А здесь всё неясно. Ещё несколько месяцев назад бунтовщики были покорны, являлись законопослушными слугами империи, а сегодня враги престола. Теперь надо принуждать казаков идти против единокровных, регулярных солдат – выступить против крестьян и башкирцев. Сложно это, не желает народ особо сам промеж собой воевать и грызться.
В прошлом году разогнали яицких казаков-бунтовщиков, провели следствие. Наказали зачинщиков, сослали на каторгу, вроде бы, навели порядок. Ан нет, снова бунт против трона, против государыни. Появился раскольник Пугачёв, поднял народ», – продолжал думать губернатор, подойдя к резным шахматам, стоящим на столике.
– Разрешите войти, ваше высокопревосходительство? – уточнил помощник губернатора, он же адъютант.
– Заходите. Что у вас нового? Не поступало ли донесения о движениях и зверствах разбойника?
– Эстафета, ваше высокопревосходительство, прибыла. Пугачёв разбил бригадира, барона Билова, и полковника Елагина, захватил крепость Татищеву. Солдаты, барон и полковник оборонялись отчаянно, но казаки перешли на сторону самозванца, предали присягу и государыню. После захвата в плен по приказу Пугачёва Билову отсекли голову, а с полковника Елагина, с живого, содрали кожу. Доносят, что из него вынули сало, и этим салом бунтовщики мазали свои раны. Жену полковника Елагина изрубили. Его дочь Пугачёв взял себе в наложницы. Офицеров, оставшихся в живых после сражения, повесили. Многих солдат и преданных престолу башкир расстреляли картечью в поле. Над жёнами офицерскими снасильничали, а после и удавили их. Четыреста солдат с конницей, которые были с бароном, уничтожены или рассеяны. Калмыки, татары, башкиры для борьбы с самозванцем так и не собрались, приказы и предписания не выполнили. Гарнизон крепости Татищевой тоже порублен или разбежался. Всего бунтовщики захватили тридцать пушек. Многие сотни казаков и солдат примкнули к войску самозванца. Хан Нурали активно поддерживает Пугачёва. Правда, воинов не даёт, выжидает, пока побаивается. Везде самозванец выставляет себя истинным государем. Глупый народ верит, что он царской крови. Во многих избах накрывают столы, располагают ковры. В городках и сёлах звонят колокола при его появлении, а глупый народец встречает с преклонёнными непокрытыми головами, падает на колени. Везде он слушает людей, приводит их к присяге, вешает непокорных, назначает атаманов и старшин. Самым известным и преданным самозванцу является казак Зарубин по прозвищу Чика, он же фельдмаршал армии. Самозванец при народе называет его графом Чернышёвым. Казак Шигаев является у них графом Воронцовым. Казаки Овчинников и Чумаков – графья Панин и Орлов соответственно, – доложил адъютант.